Миледи из «Трех мушкетеров»? Холодная красота, безжалостность, искусство манипуляции и яд в каждой улыбке. Очень близко. Но Миледи – открытый враг. Мне же нужно быть... неуловимой союзницей его желаний.

Маркиза де Помпадур? Эталон фаворитки. Ум, образованность, безупречный вкус, умение управлять мужчиной через его слабости, создавая иллюзию его власти. Да. Это основа. Но мне нужны шипы.

Мой коктейль:

Внешность Помпадур: Безупречная элегантность, сдержанная чувственность. Никакой вульгарности. Холодная красота драгоценности, а не жар костра.

Ум и Ирония Джейн Остин: Острое словцо, умение вести беседу, тонкая насмешка, скрытая под вежливостью. Держать его в тонусе.

Расчет и Цель Скарлетт: Четкое понимание: каждая улыбка, каждый жест – шаг к цели. Свобода. Безопасность Лео. Падение де Лоррена. Никаких сантиментов.

Холодная Опасность Миледи: Намек на бездну под гладкой поверхностью. Пусть почувствует, что играет с красивой, но ядовитой змеей. Пусть побаивается моей непредсказуемости, даже желая меня. Ключевая фраза образа: «Я буду недоступной гравюрой, а не дешевой гравюркой. Желанной, но не покорной. Умной настолько, чтобы быть интересной, но не настолько, чтобы пугать его тщеславие... пока».

А теперь – Лоррен. Огюстен де Лоррен. (Историческая справка в моей голове, как досье):

Не хороший: Харизматичный, блестяще образованный, искусный в придворных интригах и... абсолютно аморальный. Циник. Нарцисс.

Королевская благосклонность: Пока полезен. Близок к королю? Сомнительно. Скорее, король терпит его за связи, деньги и умение добывать компромат на других. Но терпение Луи – известно – имеет пределы.

Главный грех: Лоррен грандиозно воровал из казны, но не просто для себя. Он финансировал врагов короны через сложную сеть подставных лиц и банков в... Венеции! Финансировал венецианских банкиров! Ссужавших деньги мятежным гугенотам в Лангедоке!

Цель? Ослабить короля, создать хаос, в котором он мог бы выдвинуться на первый план, стать новым «спасителем» или даже... больше. Измена. Чистой воды.

Женщины: его слабость и оружие. Обожает красоту, но как коллекционер редких вещей. Искусный, изощренный любовник (слухи ходят самые фантастические). Терпеть не может отказов – для него это личное оскорбление, вызов его всемогуществу. Обожает кокетство, игру, «охоту» – ему важен азарт, преодоление. Просто так ему неинтересно. Идеально. Это и есть его ахиллесова пята. Я дам ему игру. Долгую, сложную, дорогостоящую.

Конец: казнь. За измену. Когда компромат всплывет. И моя цель – ускорить этот конец и не стать его жертвой до того.

Значит, так, – мысль пронеслась ясно. Я не просто Елена де Виллар, скучающая жена. Я не жертва. На время этой игры, пока Лео в опасной миссии...

«А вдруг он увидит фальшь? А вдруг мои нервы подведут?»

Я резко поднялась из воды. Капли стекали по коже, но я уже не чувствовала прежней уязвимости.

«Нет. Я – Виктория. Страх – мое топливо».

– Я – Виктория!, – произнесла я вслух, пробуя имя. Виктория. Победа. Звучало по-французски, элегантно, но несло скрытую угрозу. Имя-вызов. Имя-обетование. Да, придворные в Версале активно использовали псевдонимы, прозвища и «титульные имена». Сложная игра в рамках строгого придворного этикета. Мадам Виктория. Главное – отсечь «де Виллар». Лео – моя любовь и сила, но его имя сейчас – слабость, привязка к жертве.

– Мари! – мой голос прозвучал звонко, властно, заставляя служанку тут же появиться в дверях ванной. – Моё самое красивое платье. То синее, с серебряной вышивкой «лунным светом». Готовь его. И волосы – сложные. Без сантиментов. Я должна выглядеть... безупречно. Королевой, но не на троне. Загадкой, которую он захочет разгадать любой ценой.

Мари, увидев мое лицо, мою осанку, мой горящий взгляд, только молча кивнула. Страх в ее глазах сменился на осторожную надежду и решимость.

Я вышла из ванны, обернулась в простыню, подошла к зеркалу, запотевшему от пара. Провела рукой, стирая влагу. В проступившем отражении смотрела на меня не прежняя запуганная пленница с тенями под глазами, а новая женщина. Виктория. С холодной ясностью в глазах, с ледяной решимостью в сердце, с ядом остроумия на языке и с тетрадью измены Лоррена, незримо лежащей в кованом ларце её разума.

Игра началась. По-настоящему. И первая ставка – этот ужин. Я намерена выиграть право выйти из этой комнаты. Не как милость, а как первый трофей в моей войне.

– Колетт! – бросила я через плечо, уже думая о первых фразах, о том, как буду держать вилку, о том, какой оттенок улыбки выбрать. – Какое вино подают к дичи? Пусть принесут самое лучшее. Бургундское. И скажи им, – я кивнула в сторону двери, за которой стояли тени Лоррена, – что… мадам Виктория... ожидает лучших блюд. Не опаздывают с подачей пусть. Мое время теперь – деньги.

Платье сияло, как васильковое поле при лунном свете. Прохлада шелка скользнула по коже, серебряные нити вышивки мерцали холодными звездами.

«Каждое слово – кинжал. Каждая улыбка – ловушка. Он хочет добычу? Пусть получит хищницу. Сегодня он увидит не жертву, а зеркало, в котором отразится его гибель».

Я была готова. Встречать своего врага. И начинать его крушение.

Конец главы – не конец истории! Подпишитесь на меня, чтобы не пропустить продолжение. Ваша оценка звездочкой ⭐️ – сигнал мне, что книга интересна читателям. Спасибо за поддержку!

Дверь открылась ровно в девять. Не Ансельм, не тени Лоррена. Сам герцог. Огюстен де Лоррен вошел, как хозяин, принимающий капитуляцию. Бархатный камзол цвета спелой сливы, тончайшее кружево жабо, бриллиантовая булавка в галстуке. Он пах дорогим табаком, цитрусовым одеколоном и непоколебимой уверенностью. Его глаза, холодные и оценивающие, мгновенно нашли меня в центре комнаты.

Я стояла, залитая мягким светом канделябров, в синем платье, где серебряные «лунные» нити вспыхивали при каждом движении. Волосы, уложенные Мари в сложную, но строгую прическу с несколькими искусно выпущенными прядями, подчеркивали линию шеи. Никакой дрожи в руках. Никакого испуганного взгляда. Только спокойная, чуть отстраненная улыбка на губах, как у хозяйки, принимающей долгожданного, но не сверхважного гостя.

— Мадам де Виллар, — произнес он, делая безукоризненный поклон, но его взгляд скользил по мне с откровенным любопытством, смешанным с удивлением. Я не была той сломленной тенью, которую он видел в подземелье. — Вы сияете. Как ночное небо.

— Герцог, — я слегка наклонила голову, не опуская глаз. – Благодарю за комплимент. И за точность. Пунктуальность – редкость в Версале. Прошу, садитесь. – Я указала на накрытый стол для двоих. Его удивление росло. Я не робко ждала его приказа, а приглашала.

Он занял место напротив. Его взгляд не отрывался от меня, пытаясь разгадать смену ролей.

— Я рад видеть ваш аппетит вернувшимся, мадам, — он кивнул на стол. – И вкус. Бургундское... отличный выбор.

— Аппетит к жизни, герцог, – поправила я мягко, беря бокал. – Он то угасает, то разгорается вновь. Зависит от... компании и перспектив. – Я сделала крошечный глоток, смотря на него поверх края бокала. Взгляд – прямой, чуть насмешливый.

Он замер на мгновение, потом рассмеялся – бархатистым, довольным смехом.

— О, перспективы, мадам! В Версале они меняются быстрее, чем направление ветра. Но в вашей компании... – он сделал паузу, его глаза блеснули, – они кажутся мне особенно... многообещающими.

«Поймал пташку», – читалось в его взгляде. Он решил, что я смирилась. Что страх перед подземельем сделал свое дело, и теперь я пытаюсь снискать его благосклонность кокетством. Пусть думает так. Пока.

— Многообещающими? – я подняла бровь с легкой иронией. – Герцог, вы льстец. Я всего лишь скучающая затворница, которой наконец-то подали приличное вино. – Я взяла вилку, изящно отрезая кусочек нежной дичи. – Говоря о скуке... Неделя в четырех стенах – прекрасный повод для размышлений. О жизни. О себе. О... именах.