И гномы принялись за дело. Скоро все сундуки заняли свои места: Вайсдорн с Вахольдером перетаскивали их на прежние места – тёмные, блестящие прямоугольники пола, которые не потускнели и не поцарапались от времени и пыли. Последний сундук оказался не просто выпотрошен, а перевёрнут. Зачем это понадобилось – загадка. Наверное, потехи ради: сундук был тяжёлый. Он даже обит был не кожей, а металлическими полосами. Пришлось изрядно попыхтеть, пока сундук перестал упрямиться и с грохотом встал на ножки, пустой утробой кверху.

Вахольдер утирал пот со лба, а Вайсдорн, осматривая соседние шкафы, неожиданно споткнулся и чуть не полетел на пол.

– Быстро же ты утомился! – подначил брата Вахольдер. – Вон, уже с ног валишься! Жизнь среди людей испортила тебя.

– Утомился? Вот ещё! – возмутился Вайсдорн. – Просто пол попорчен. Гляди, половица кривая! Надо же, эти грабители даже половицы умудрились выдрать…

Он осекся на полуслове и наклонился. Отчего вздыбилась половица, которая чуть не заставила его потерять равновесие? Вахольдер присоединился к брату, и вскоре они поднимали не только эту половицу, но и несколько соседних. Здесь и нашёлся вход в подвал.

* * *

Вниз вела шаткая деревянная лесенка без перил. Хорошо, что гномы с малолетства были приучены передвигаться по таким же лестницам в своих шурфах и штольнях. Да и света им много не требовалось. Чай, не люди.

Братья осторожно спустились, крепко упираясь своими короткими ногами в скрипящие ступени. Вахольдер, спускавшийся первым, нёс в руке свечу.

Подвал оказался просторным помещением с каменными стенами и утрамбованным земляным полом. Это вполне устраивало гномов: земляной пол легче копать, чтобы протянуть тоннели в нужных направлениях. Правда, придётся очистить подвал от всякого хлама: повсюду стояли бутыли с мутной жидкостью. Вахольдер принюхался к одной из них, поморщился и отстранился.

– Всё это, – он обвёл бутыли рукой, – надо будет вылить.

– Неужто почтенный стряпчий использовал подвал, чтобы хранить всякую дрянь?

– Это наверняка появилось уже после него, – пояснил брату Вахольдер. – Думаю, он тут важные бумаги хранил.

– И где же они?

Вахольдер пожал плечами.

– Или закопаны, или украдены. В любом случае нам его документы без надобности. Дара Элина, если пожелает, сама распорядится насчёт поиска.

Вайсдорн, слушая брата, осматривал ряды бутылей с мутным содержимым. В дальнем углу они стояли поодаль от стены. Интересно, почему?

– Вахольдер, поди сюда! И огарок тащи!

При неверном свете скачущего огонька гномы разглядывали добротные кожаные мешки, уложенные один на другой позади бутылей. В гномьих банках в такие мешки складывали монеты, чтобы уберечь их от сырости или, напротив, от пожара.

Оба гнома поочерёдно тыкали носком сапога в эти мешки. В ответ слышался глухой металлический лязг. Никаких сомнений – здесь деньги. Эти деньги кто-то прятал. Тот, кто грабил дом, кто ломал замки и пугал местных жителей, изображая ночных демонов.

– Надо срочно доложить Элине об этом, – встревожился Вайсдорн. – Такие деньги – не шутка, за них и убить могут.

Вахольдер немного подумал. Не хотелось ему среди ночи куда-то бежать с докладом. Да и разделяться – плохая идея.

– Мы можем пойти вдвоём, – сказал Вайсдорн. – С замками ты навёл порядок, они выдержат новое нашествие грабителей.

– Что ж, вдвоём безопаснее. Попробуем.

Ночь встретила их дуновением ветра, облаками, которые резво пробегали по звёздному небу, и тихим, смутно знакомым голосом.

– Ну как? Нашли чего? – раздалось неподалёку.

Оба гнома подскочили от неожиданности. Рядом с ними появилась долговязая фигура в шляпе и плаще.

– Это ещё кто такой? – пробормотал себе под нос Вахольдер. – Если бы не шляпа, я бы поклялся, что это кто-то из наших дроу шутки шутит!

– Я уж точно не дроу. Так что, вы на сегодня закончили? Не боитесь оставлять этот дом без присмотра?

Гномы недоверчиво глядели на собеседника. Он стянул шляпу, и тогда они узнали его. Король подонков всех мастей. Человек, который помог им укрываться от злобы баронских гвардейцев в городе, где не жаловали инородцев.

– Лучше бы вы своей начальнице записку написали, а сами дом стерегли до утра.

– Записка – штука нехитрая, – ответил Вайсдорн, – только ног у неё нет, и до начальницы нашей записка не добежит.

– А если я найду ноги, которые донесут эту записку?

– И что ты за это захочешь?

– Что я за это хочу… Это я с вашей Элиной порешаю, а с вас ничего не возьму. Ну как, согласны?

Гномы не любили вести дела с тёмными личностями, но этот человек помог им однажды. И Элине он помогал. Не бесплатно, конечно, но уж как есть.

– Согласны.

Они ударили по рукам. А когда послание было написано, человек резко, пронзительно свистнул. Из теней показался худой, плохо одетый парнишка.

– Отнесёшь в баронский дом, скажешь, для дары Элины. Отдашь только ей в руки, понял?

– Понял, чего тут не понять.

Парнишка был чем-то неуловимо похож на своего работодателя, поэтому гномам он тоже не понравился. Но отступать было поздно. Парнишка сунул записку под лохмотья и умчался в темноту опустевших улиц.

– Надеюсь, ни он, ни ты нас не обманете, – ворчливо заметил Вахольдер.

– Возвращайтесь в дом и ночуйте там спокойно, – усмешка человека была видна даже во тьме. – Сныст по мелочам не обманывает.

Весь день напролёт Меуриг метался между кухней и кладовыми. Если бы не Полли с Ингерамом, здешние люди точно остались бы без обеда. Повара и их помощники при виде рослого дроу впадали в ступор, роняли ножи и половники и лепетали что-то невнятное. Но появлялась Полли – и всё становилось на свои места. Время от времени Ингерам отпускал какое-нибудь замечание, и повара оттаивали и смеялись вместе с Ингерамом и Меуригом.

К вечеру Меуриг устал так, будто Дэвлин гонял его весь день, а после ещё и отлупил за малые старания…

– Ни разу не видела тебя таким измученным.

Меуриг поспешно выпрямился и расправил плечи. Полли рассмеялась, и смех её рассыпался по комнате серебристыми колокольчиками.

– Меуриг, при мне можно не держать лицо! Мы же не в вашей казарме! Я вижу, как ты устал! И это не стыдно, потому что ты целый день работал не покладая рук!

– Не покладая сковородника, ты хочешь сказать?

Оба рассмеялись. Этот сковородник успел стать отличительным знаком Меурига.

– Отчего-то голова гудит, как чугунный котёл! – пожаловался молодой дроу. – Я вроде и не делал ничего…

Полли устроилась рядом. Меуригу казалось, что рядом с ним села маленькая светлая птичка, нежная и хрупкая. Он боялся даже крепко обнять её, чтобы ничего не сломать ненароком. Её ладонь ласково коснулась его плеча:

– У тебя даже времени не было, чтобы сыграть мне что-нибудь. А ведь ради Шёпота Леса ты против Дэвлина пошёл…

«Пошёл против Дэвлина» – это было слишком сильно сказано. Меуриг бы не осмелился. Разъярившегося Дэвлина мог остановить только Рэйшен. Или Элина. Арбалетом. Но вряд ли кто-то из них полез бы на рожон ради солдата-дроу…

– Эй, о чём ты задумался? Ну же, поиграй!..

Меуриг взял в руки музыкальный куб и – чудо! – в голове прояснилось, плечи расправились, а натруженные пальцы сами потянулись к струнам.

Полли легко погладила странную ткань на одной из граней куба.

– Он становится теплее, когда берёшь его в руки! Или мне это только кажется?

Меуриг принялся наигрывать что-то лёгкое. Где он это слышал? Наверное, где-то в столице. Кажется, Полли нравится, она даже подпевает…

Ни пение Полли, ни собственное бренчание не скрыли от чутких ушей Меурига шаги и шорохи за дверью. Неужто явился какой-то недруг? Или того хуже, опять что-то случилось на кухне?! Только не это!

Меуриг со стоном отложил Шёпот Леса, подошёл к двери и резким движением распахнул её. Несколько солдат, которые сегодня занимались у Дэвлина, отскочили, чтобы не получить по лбу.