Новые книги. Их принес Ансельм днем. Толстый том в кожаном переплете – что-то про физику Ньютона. Он поставил его на стол рядом с нетронутым завтраком, его взгляд скользнул по моему лицу, вероятно, отметив мою бледность и запавшие глаза. Ни слова. Он просто удалился, оставив меня наедине с пыльным знанием о законах мироздания, которые казались насмешкой над моим личным хаосом.

Обед. Очередной поднос с изысками. Жареная дичь в ягодном соусе, воздушное суфле, хрустящие овощи. Пища для живых. Я сидела за столом, механически листая научный трактат. Слова прыгали перед глазами, не складываясь в смысл. Запах еды вызывал новый приступ тошноты. Я отодвинула тарелку, схватила бокал с легким белым вином – единственное, что хоть как-то проходило в горло. Сделала крошечный глоток. Холодная кислинка немного освежила рот, но не душу.

За подносом пришел не Ансельм. Молодой слуга, которого я видела пару раз в коридорах, но никогда близко. Ловкий, темноволосый, с бесстрастным лицом. Он бесшумно вошел, начал собирать посуду. Его движения были быстрыми, точными. Он не смотрел на меня. Казалось, он просто выполняет рутину.

Я опустила взгляд в книгу, пытаясь сосредоточиться на схеме какого-то механизма, лишь бы не видеть еду. Он наклонился, чтобы взять мою почти полную тарелку. И в этот момент, под прикрытием движения, под шуршание страниц и звон посуды, он прошептал. Так тихо, что я едва расслышала, приняв сначала за шум в собственной голове:

— Я от маркизы.

Сердце бешено стукнуло раз. Замерло. Я не подняла головы, пальцы вцепились в страницы так, что бумага затрещала.

Он поставил тарелку на поднос, взял бокал. Его губы едва шевельнулись, дыхание не сбилось. Шепот был тоньше паутины:

— С графом все хорошо. Он вас любит и скучает.

Воздух перехватило. Лео. Жив. Любит. Скучает. Камнем свалилось с души. Слезы брызнули в глаза, но я сжала веки, заставляя их уйти. Не сейчас. Не здесь.

Он аккуратно сложил салфетки. Его рука на миг коснулась края стола рядом с моей книгой. Шепот стал еще тише, почти мысленным:

— Капитан на вашей стороне. Связь через меня, Мари или капитана.

И тут же он выпрямился, взял поднос. Его лицо было абсолютно спокойным, профессионально-отстраненным. Он сделал безупречный маленький поклон.

— Все ли в порядке, мадам? Прикажете унести?

— Да... Да, спасибо, — я выдавила из себя, надеясь, что голос не дрогнул.

Он вышел. Бесшумно. Дверь закрылась. Щеколда щелкнула.

В комнате повисла тишина. Густая, звонкая. Мари и Колетт смотрели на меня, затаив дыхание, чувствуя, что что-то произошло. Я сидела неподвижно. Но внутри бушевал вулкан.

Тетушка Эгринья. Она смогла! Пробила блокаду! Нашла путь! Слуга – мастер конспирации. Идеальный. Ни тени подозрения.

Лео жив. Любит. Скучает. Эти слова горели внутри, сжигая апатию, выжигая страх. Он не забыл. Он где-то там, в Венеции. Борется.

Капитан де Ларю на нашей стороне. Его мрачное молчание, его осторожные взгляды, его невозможность помочь открыто – все обрело смысл. Он не враг. Он союзник в тени. И он нашел способ сообщить!

Связь! Была связь! Не только через этого юношу-призрака. Через Мари! Через самого капитана! Мы не отрезаны! Мы не одни!

Взгляд упал на научный трактат передо мной. На схему рычага. «Дайте мне точку опоры, и я переверну мир». Архимед. Древний грек, чьи слова вдруг обрели жгучую актуальность.

Точка опоры нашлась. Хрупкая, опасная, но – настоящая.

Волна энергии, чистой и яростной, смыла остатки тошноты и слабости. Я выпрямилась в кресле. Пальцы разжали истрепанные страницы книги. Глаза высохли, взгляд стал острым, цепким, как у хищницы, уловившей слабину в обороне врага.

Лоррен хочет меня? Презренный гад, считающий себя хозяином жизни и смерти? Хорошо. Пусть получит... но только так, как решу я. Он мечтает об «изяществе»? О покорной жертве? Он получит игру. Игроки поменялись местами. Его страсть, его тщеславие – его же слабость. И я намерена сыграть на ней виртуозно.

Хватит быть марионеткой. Пора дергать за ниточки самой. Пора стать кукловодом в этом мерзком версальском театре теней.

Я – Елена де Виллар. Графиня. Жена Леонардо, самого преданного человека, которого я знала. Человека, который верит в меня даже сейчас.

И я – Лия из 2025 года. Женщина, знающая ход истории, знающая слабости этих самодовольных тиранов в кружевах. Знающая цену свободе и человеческому достоинству. Знающая, что Версаль падет. Может, не завтра, но падет.

Знания – мое оружие. Связь – моя жила. Союзники – моя сила. А ярость за себя, за Лео, за изуродованную де Ларжье, за Колетт, за Мари – мое топливо.

Лоррен? Пусть готовит свое «изящество». Он просчитался. Он думал, что сломал меня вчерашним зрелищем? Он лишь разбудил спящий вулкан.

Я поднялась. Не шатаясь. Твердо. Подошла к окну. Сумерки сгущались над садами, но теперь это были не враждебные сумерки. Это были сумерки перед битвой.

— Мари, — мой голос прозвучал не громко, но с непривычной властной нотой, заставившей ее вздрогнуть. —Передай им... — я кивнула в сторону двери, где стояли немые тени Лоррена, — что я желаю видеть герцога де Лоррена. Сегодня вечером. В моих апартаментах. Для... ужина.

Мари ахнула, ее глаза округлились от ужаса.

— М-мадам?! Но... он же... он...

— Он получил то, что хотел: мое внимание, — я поправила складку на своем скромном платье, словно это было бальное одеяние. — Теперь он получит и приглашение. Но на моих условиях. — Я повернулась к ней, и в моем взгляде не было страха, только стальная решимость. — Передай четко: Графиня де Виллар приглашает Его Светлость герцога де Лоррена разделить с ней ужин. Сегодня. В девять. И скажи, — я позволила себе ледяную улыбку, — что после недели затворничества мне необходимо... разнообразие. И общество достойного кавалера.

Мари все еще смотрела на меня, как на призрак, но кивнула, проглотив ком в горле. Она поняла. Это был не капитуляция. Это была декларация войны. Изящной, женственной, но войны.

Я подошла к окну. Сумерки сгущались над садами, но теперь они казались не могильной тьмой, а бархатной завесой перед началом великого спектакля.

«Хочешь меня, герцог?» Мысль пронеслась с ледяной ясностью. Что ж, начнем с конфетно-букетного периода. С моими правилами. С моими «капризами». Ты получишь не дрожащую жертву, а женщину, которая знает свою цену и намерена диктовать условия. Первое условие: я выхожу из этой комнаты. Не как пленница, а как хозяйка, принимающая гостя.

Свобода? Она будет моей. Шаг за шагом. Ужин за ужином. И твое «изящество», герцог, обернется твоей петлей.

Я чувствовала, как по спине пробежал холодок – не от страха, а от азарта. Игра началась по-настоящему. И на этот раз ставку делала я.

Вода была почти обжигающе горячей, пар клубился над медным тазом, застилая зеркала и резные панели ванной комнаты. Я погрузилась в нее по шею, чувствуя, как жар проникает в закостеневшие мышцы, смывая не только грязь, но и остатки страха, апатии, жертвенности. Страх остался, конечно. Но теперь он был холодным, острым инструментом, а не парализующей трясиной.

За дверью слышались приглушенные звуки: шарканье тряпки Мари, звон посуды, которую Колетт расставляла с особой тщательностью, легкий скрип открытого окна – они проветривали комнату, изгоняя запах затворничества и страха. Готовили сцену.

«А мне нужен персонаж», – подумала я, наблюдая, как пар клубится причудливыми фигурами. «Кем быть для Лоррена сегодня вечером?»

В памяти всплывали образы, как карты в колоде:

Анжелика Голон? Огонь, страсть, безрассудная смелость. Слишком опасно. Лоррен может воспринять это как приглашение, а я не готова к такому накалу.

Скарлетт О’Хара? Эгоизм, расчет, фальшивое кокетство. Ближе... но слишком грубо для Версаля. Здесь нужна тонкость.

Джейн Остин? Остроумие, ирония, сдержанность. Полезно! Ум – оружие. Но одной иронии мало против его наглости.