Витерий умолк.

«Давай, думай быстрее! Решайся!»

– Хорошо, – наконец сдался король, – я согласен. В конце концов, она ещё и целый клан дроу из Синих гор привела под мою руку. Такого раньше тоже не бывало. Дар Арлан, неси мою печать. Квирк, вели позвать переписчиков. Я утверждаю новую власть в Жадвиле.

* * *

Рэйшен слушал Элинино дыхание и знал, что она не спит. Этой ночью он не посмел донимать её своими желаниями: хватит и того, что потребовал узаконить их отношения по всем возможным правилам. Она ворочалась с боку на бок, и Рэйшен опасался, что ей холодно, но не решался прижать к себе, как делал обычно. «А может, она сожалеет, что дала ему обещание?»

Мысли об этом были невыносимы.

– Эли, – наконец решился он, – если ты против, то не нужно… В смысле, если у тебя какие-то другие планы… Не хочу, чтобы ты думала, будто согласилась под давлением. Мне бы и самому это не понравилось…

Элина уселась в кровати, прикрыв грудь одеялом. «Ясно – опять серьёзный разговор». Рэйшен громко вздохнул.

– Спрашивается, чего ты вздыхаешь? Сам сделал мне предложение, ещё ночь не закончилась, а ты уже пошёл на попятный, да? Я уже почти всё продумала, и тут – на тебе!

Рэйшен оторопел. Он не ожидал такой атаки.

– Я – на попятный?! Вот уж нет! Ты моя, и не собираюсь делить тебя с кем-то ещё! А что ты придумала?

– Что касается юридических аспектов, тут не так и сложно…

После этих слов Рэйшен готов был притвориться мёртвым, потому что ничего не понимал. Эли что-то говорила о стряпчем, о свидетелях, о подписании договора… Рэйшен готов был подписать всё что угодно, причём прямо сейчас, лишь бы его не мучили непонятными словами. Но упоминание завещания заставило его вздрогнуть и встрепенуться.

– Завещание? Твоё? Зачем? Зачем об этом думать?

Элина не любила, когда её перебивали на полуслове, и рассердилась, но всё же решила объяснить:

– Ещё никогда не было брачного союза между представителями разных рас. Поэтому я хочу, чтобы мы подписали несколько документов, которые будут подтверждать и дополнять друг друга. Наш стряпчий Арминис оформит договор о союзе. Мы его подпишем в присутствии свидетелей: одного человека и одного дроу. Стряпчий засвидетельствует подлинность подписей. В городских книгах сделают запись об этом… И последнее – завещание. Я не собираюсь умирать в ближайшее время, но, – Элина пожала плечами, – всякое может случиться. Если исчезнут другие документы, то завещание подтвердит нашу связь и серьёзность намерений.

Рэйшен важно кивнул. «Теперь гораздо понятнее».

– Я тоже готов написать завещание. Всё для тебя, Эли: оба кинжала, мундир и пара кожаных ремней. Ах, да, и сапоги!

Элина расхохоталась:

– Мундир не сможешь: наша форма – собственность службы королевского гардероба! Кстати, мои ботинки тоже оттуда! А вот от кинжалов я не откажусь: ножи – моя слабость!

Рэйшен наигранно возмутился:

– Ножи?! Я думал, твоя слабость – это я!

Эли стала серьёзной:

– Ты – не слабость. Ты – любовь.

И она первая потянулась к Рэйшену.

* * *

Элинины дни стали куда спокойнее, а ночи – радостнее. Правда, она ожидала ответа из Глорка на оба своих письма, а получила лишь один, от гномов. Ей ответил сам Хердер Андебрингер. Без лишних обид он сообщил, что рад приглашению и пришлёт в Жадвиль своих самых толковых сотрудников. Далее он просил дражайшую дару управительницу немного подождать, пока они подготовятся к дороге, и высказывал предположение, что Дом Андебрингеров станет надёжным партнером для Жадвильской провинции. Подтверждение надёжности дара Элина может запросить у самого короля или его казначея, благо с обоими она знакома.

– Тянут с приездом, – задумчиво сказал Томори, которому Элина тоже дала прочесть письмо. – Обиделись?

– Возможно. Но отказаться не хотят, рассчитывают заработать здесь.

– Что ж, надеюсь, обиды главы дома не слишком скажутся на его подчинённых.

– Посмотрим. Уж если мы справились с фальшивомонетчиками и с теми, кто утаивал имущество, то уж с обиженными гномами как-то сумеем договориться. Рэйшен, что ты думаешь?

Элина видела, что Рэйшен даже не слушает: он не интересовался этими интригами и уж тем более не стал бы искать смысл, скрытый между строк.

– Я думаю, что Дэвлин прав, – невпопад ответил Рэйшен.

Томори опустил голову, делая вид, что вчитывается в письмо ещё раз. Элина знала: он так скрывает улыбку, когда не хочет дразнить Рэйшена.

– При чём тут Дэвлин? Я про гномов спрашивала!

– Эли, ну прошу тебя, не спрашивай меня об их хитростях! Если понадобится кого-то припугнуть, организовать тайную перевозку груза или просто охранять твою дверь, – я всегда готов! Но только не эти интриги! Я бы лучше к Дэвлину сходил потренироваться, покажу ему, что я ничего не забыл и форму не растерял…

У Томори опасно тряслись плечи, и Элина поспешила отпустить Рэйшена восвояси.

– И Маро позови, у меня для него есть задание.

Элине нравилось, что Маро был готов к любой работе. Он не задавал лишних вопросов и не осуждал саму Элину, по крайней мере, вслух. Поэтому сегодня ему придётся побегать: привести стряпчего, а потом – купеческую дочь Минну. Маро кивнул и тут же исчез. Прямо как Рэйшен.

– Тебе понравилась работа той девушки? – нерешительно спросил Томори. – Ты хочешь заказать у неё одежду?

– Накануне Сныст сказал, что теперь мне придётся выполнять в основном светские обязанности. И я не могу ходить на все приёмы в мундире. И в одном и том же платье – тоже. Это меня несколько огорчило…

– Ты на службе у короля, ты можешь не ходить на приёмы… Или ходить в чём хочешь. Хотя, наверное, я – последний, у кого надо спрашивать совета в таких делах. А что со стряпчим? У нас не хватает каких-то документов?

Элина помолчала. Она не хотела раскрывать свои планы раньше времени.

– Это… личное. Хочу составить завещание.

«Почему при слове «завещание» у всех делаются такие лица?!» Томори выглядел не просто обеспокоенным – он был по-настоящему испуган.

– Ты больна? Или есть подозрения, что тебя преследуют?

– Я здорова. Но, получая из столицы письма с угрозами, надо позаботиться о будущем…

Томори не на шутку обеспокоился известием о завещании. Если хозяйка всерьёз думает об угрозах из Глорка, почему Рэйшен так легко оставляет её одну? Он слишком легкомысленный! Томори впервые задумался над тем, а подходит ли Рэйшен хозяйке? Не оттого, что он дроу, а она – человек. Просто беззаботный наёмник – не пара управительнице города, которая явно была вхожа к самому королю. И, может, «принц» погибшего клана стал бы для неё лучшей опорой?

Томори мотнул головой. «Что за странные мысли?! Зачем ему это, если он до сих пор не решается выйти в город? Но завещание… Если с хозяйкой что-то случится, Томори не представлял, что станет с ним. Знает ли о завещании Рэйшен? Надо поговорить с ним».

Когда прибыл мэтр Арминис, хозяйка попросту выставила Томори из кабинета. Он был готов подслушивать под дверью, но, к сожалению, Элинина охрана была начеку. Сами они то ли не прислушивались, то ли строго хранили тайну – Томори так и не разобрался.

Он решительно не понимал, чем можно заняться в рабочее время, когда нет работы. Значит, надо говорить с Рэйшеном прямо сейчас. Нехотя Томори поплёлся на площадку, где царствовал Дэвлин.

– О, наконец-то и наш хлюпик сюда дошёл! – радостно заорал он. – Скидывай рубаху, поглядим, на что ты способен!

Нерешительность Томори он принял за трусость:

– Не трусь, ещё не так холодно! Дроу ты, в конце концов, или нет?!

Кроме Дэвлина и Рэйшена, на Томори глазели ещё с десяток солдат-людей. И Томори решился. Он стянул с себя рубашку и делал шаг вперёд. Как в детстве, когда его обучали старшие воины и отец.

Было страшно и неловко выставлять напоказ свои шрамы, но Дэвлин с Рэйшеном восприняли их с одобрением, а люди принялись перешёптываться, и в их голосах Томори уловил… Благоговение? Уважение? Его устраивал любой вариант.