Ему удалось взять себя в руки. Нет, его гнев не утих. Но он – генерал, и не подобает ему принимать решения в порыве этого гнева. Итак, Лоркан отказался возвращаться. С этим придётся смириться. Но что заставило его изменить мнение?

Этот человек всегда мечтал о том, чтобы баба знала своё место. И вдруг – остался на службе у женщины. Опоили его, что ли? Или подменили? Или эта простолюдинка научилась колдовать, и теперь Лоркан под её чарами?

Нет, всё гораздо проще. Этот старый дурак наслушался слов о чести, идеалах и справедливости. Решил, что и ему полагается. Что ж, его дело. Разочарования – часть жизненного пути. Не он первый, не он последний.

Генерал сел и сложил руки на столе. Время поразмыслить.

Кто сможет съездить в Жадвиль? Кто разыщет слуг, которые работали у барона до мятежа? Следует задать пару вопросов капитану кондотты и его одноглазому лейтенанту. Им наверняка что-то известно о тех событиях.

Лоркан был лучшим. Он умел быть незаметным. Умел разговорить человека. Но теперь придётся выбрать другого гонца. Лучшего из худших.

Римардо ещё дважды пересёк свои покои по диагонали. Он поглядел в окно на город. Где-то там, в темноте, прятался дом экспедиторов. И Римардо наконец принял решение.

* * *

Казначей принёс королю ежедневный доклад. Однако сегодня Витерий был рассеян, хотя каждая статья расходов всегда вызывала у него живейший интерес.

– Что ж, дороги – это всегда хорошо, – рассеянно бросил король, небрежно перелистывая бумаги. – Элина, помнится, сказала…

Он осёкся на полуслове. Казначей укоризненно поглядел на сюзерена. Зачем вспоминать эту женщину, которую упекли в подземелья при его попустительстве?

– Не надо на меня так смотреть, – резко сказал Витерий, угадав мысли советника. – Никто из вас не понимает…

"Ну, конечно, – саркастично подумал Арлан Колле, – никто тебя не понимает, только она была такой понимающей. И за своё понимание угодила в каменную клетку".

Казначей старался, чтобы эти мысли не отразились на его лице. Не будет никакого сочувствия. Впрочем, как и осуждения. Он служил ещё отцу Витерия и дал обещание во всём помогать его сыну. Но потакать генералам-интриганам он обещаний не давал.

Король, вздохнув, постарался сосредоточиться на делах. Расчёт стоимости тракта близ Синих гор. Элина считала… Да что ж такое! Эта женщина не шла у него из головы! Витерий отложил бумаги и огляделся. Казначей уже понятливо собирал документы, готовясь уйти.

– Как думаешь, дар Арлан, – тоскливо спросил король, – чем кончится это нелепое дело?

Казначей опустился обратно на стул:

– Адар, выпусти Элину своим указом. А уж на Римардо мы бы все вместе нашли управу.

Витерий сердито зыркнул на своего советника. Тот вздохнул: король как был упрямцем, так и остался. С юных лет он не любил менять решений. И чем больше на него давишь, тем сильнее он упрямится. Не самое лучшее качество для короля. Но приходится иметь дело с чем, что есть.

– Почему она просто не согласится на брак с Белгоем? Это решило бы всё!

Казначей покачал головой. Какое мальчишество! Но вслух он сказал:

– Адар, ты обещал ей свою защиту и покровительство. Получается, солгал. Как же она может доверять тому, кто ниже тебя рангом?

– Своему дроу она доверяет! А уж ниже ранга не найти!

– Её дроу – лучший воин королевства. И он защищает её в любой ситуации. Она знает: он всегда спасёт.

Витерий насупился, словно обиженный мальчишка. Надо же, его задели слова старика! Слово какого-то дикого дроу, видите ли, крепче королевского!

– Давай сюда свои документы, – вдруг заявил король. – Я всё подпишу. Чтоб никто не говорил, что я ей пообещал дороги, а сам даже денег не выделил.

Казначей придвинул к Витерию документы.

– Что ж, адар, это хорошо, подпиши. Можно будет отправить мастеров в Рудный Стан. Правда, вероятно, Белгой ухитрится и здесь руки погреть на дорожном строительстве.

Витерий неожиданно ухмыльнулся:

– Пусть погреет. Если у него скоро свадьба, на неё немало денег понадобится. Да и приданое у его невесты больших вложений потребует: я экспедиторов больше содержать не буду. Пусть Белгой им жалованье выплачивает.

Казначей лишь головой покачал:

– Адар, это всё замки из песка. Если Римардо всё же расправится с Элиной, жди беды для столицы, да и всей Атрейи. Дроу взбеленятся. А уж они мастера устраивать заварухи. И когда их никто не сумеет остановить, бунт в Жадвиле покажется нам лёгким весенним ветерком.

Вот теперь настроение у Витерия испортилось окончательно.

– Забирай бумаги и ступай! – приказал он, отпихнув документы дару Арлану.

Тот тяжело поднялся – возраст давал о себе знать! – собрал свои отчёты и удалился, не забыв отвесить королю почтительный поклон.

Высокая светловолосая девушка расхаживала по своим покоям. Её никто не запирал. Не сидели под дверью охранники. В комнате не было надзирательниц. И всё же красавица не находила себе места. Она считала, что разгневана, однако душу её точило что-то другое. Случайно она подслушала болтовню служанок, прибиравших эту часть замка.

– Ишь, вцепилась она в того дроу, – назидательно говорила старшая, – а ведь не зря говорят, что они бесчувственные.

Вторая внимала подруге с раскрытым ртом.

– Вот он поигрался с ней, а теперь и носа в замок не кажет. А эта, – служанка выразительно кивнула в сторону молодой аристократки, думая, что та не видит, – бесится. Тут бесись не бесись, а бросил он её, они всегда так делают. Нашёл, небось, в городе другую. Мы для них все на одно лицо.

– А вот Рэйшен, – робко возразила молоденькая, – он-то с одной … Не бросает её. Может, не все они такие…

– Да что ты! – фыркнула старшая. – Этот твой Рэйшен – хуже всех! Про него ужасные истории сказывали, когда я ещё пешком под стол ходила! Он женщин менял чаще, чем рубаху стирал, да ещё и колотил их почём зря. Думаешь, остальные лучше? Как бы не так! Они вообще дикие, только-только из леса вышли!

Молодая служанка прикрыла рот рукой, а глаза её стали как блюдца.

– Так что ты на них даже не заглядывайся! Пусть аристократки с ними путаются да тумаки получают, так им и надо! А наша-то… – девица понизила голос, – ревнует, вот и бесится. Да поделом ей! На её норов нашёлся кто-то поноровистее!

Служанок окликнули, и, прекратив болтовню, они поспешили на зов. А молодая аристократка остановилась посреди комнаты. Да как посмели эти замарашки сказать, что она, дочь советника Сиерса, ревнует?! От злости девушка столкнула с изящного столика вазу с цветами и злобно пнула разлетевшиеся осколки. Отец прочил её в невесты принцу Алгасу. Да вот незадача – принц слишком торопился стать королём и был сослан за это в дальнюю пограничную крепость. Так что этот дроу должен ей ноги мыть и воду пить за то, что она снизошла к такому лесному дикарю.

За дверью раздались знакомые шаги.

– Криана! Ты у себя?

Девушка постаралась взять себя в руки. Отец всегда выговаривал ей, что настоящая аристократка всегда сохраняет спокойное достоинство. Криана только фыркала в ответ. Сейчас выслушивать нотации у неё не было никаких сил, и девушка придала лицу выражение ледяного высокомерия.

– Криана, ты одна? – снова спросил её отец, не решаясь войти.

Советник Сиерс был крайне недоволен связью дочери с заезжим дроу. Он собирался серьёзно поговорить с ней. Но, если она принимает этого дроу прямо сейчас, он не станет унижаться до разговора с каким-то дикарём из западных лесов. Сиерс даже себе не признался, что боится дроу до дрожи в коленях.

Криана отворила дверь.

– Я здесь, отец. Что ты хотел?

Сиерс переступил порог и опасливо оглянулся, будто ожидая, что из-за драпировок вот-вот выскочит дроу с кинжалом в зубах. Убедившись, что в покоях никого нет, он уселся. При этом советник наступил на один из осколков, но сделал вид, что не заметил этого.