– Пошёл вон, болван, – брезгливо сказало начальство. – И чтобы больше я такого не слышал.

"Такого". Эдрик соблюдал правила и велел обращаться с заключёнными королевских подземелий достойно. На него написали жалобу его же подчинённые. Даже не жалобу – донос.

Теперь он куда лучше понимал ту женщину, которая ждала королевского суда у него в подземелье. Вот только ему, в отличие от Элины, родственник короля не предложит уехать на юг. А сам король не отправит с новым заданием в провинцию...

– Не услышишь, – жёстко ответил Эдрик.

– Что? Что ты сказал? – опешило начальство.

– Завтра утром я подам рапорт об увольнении.

– Подавай, – фыркнуло начальство. – Сдохнешь от пьянства под забором. Кому ты нужен?

Вечером Эдрик перепортил немало бумаги, неловко складывая закорючки в слова. Наконец рапорт был составлен. По всем правилам, демоны его дери! А на следующее утро он покинул королевский замок, удивляясь, что все его вещи уместились в заплечную сумку.

Вместо завтрака он сжевал на ходу краюху хлеба, запасённую с ужина. Запить бы её хоть самым кислым пивом! Эдрик пересчитал деньги и понял, что пива ему не видать. По крайней мере, пока он не найдет хоть какую завалящую работёнку.

Глорк – город немаленький, столица как-никак... А вот работы для Эдрика не нашлось. Ни в этот день, ни в следующий, ни в послеследующий. На него глядели, кривились и отказывали.

– Староват ты для нас...

Эдрик не чувствовал возраста, но споров не заводил. Просто уходил в другое место. А потом услышал шёпот:

– Надзирателем был у короля в темницах... И не самым последним...

И плевок вслед.

Эдрик и тут смолчал. У людей короткая память, и никто уже не помнил его верную службу в Лесной страже. Никто не вспоминал его прозвище – Надёжная Сталь.

Впрочем, есть те, у кого память подлиннее. Те, с кем рядом он воевал. Ходит ещё по свету Лоркан, да и неугомонный Рэйшен ищет приключений… Но сейчас они рядом с той женщиной, служат в королевской экспедиции и с честью выполняют задание короля.

Эдрик поправил лямки от сумки на плечах. Ходили слухи, что в Жадвиле новые порядки: там снова привечали гномов, строили дома, мостили улицы... А главное – там мог пригодиться любой толковый человек. И даже не человек.

Перед Эдриком лежал королевский тракт. Немало народу двигалось на запад. Эдрик вольётся в эту людскую реку, доберётся до Жадвиля и предложит той женщине, Элине, свои умения. Она честная. И ей пригодится надёжная сталь.

Ненавижу их всех! Свою слабость они прикрывают красивыми словами о долге, милосердии и культуре!

Мой отец Витерий – живой тому пример. Он любит говорить о милосердии, когда это безопасно, а главное – когда это ничего не стоит. Он не способен рисковать и слишком много слушает всяких существ второго сорта... Гномов... Дроу... Отвратительно. Окружить себя ими – позор! В моих силах течёт горячая кровь южан, они не потерпели бы такого! И я был готов взять бразды власти в свои руки, а отец, занятый игрищами с фавориткой, ничего не замечал!

Но не всегда планам, даже таким великим и масштабным, как мои, суждено осуществиться... Я до сих пор не понимаю, как та простолюдинка со своим истасканным любовником смогла догадаться о них? Почему отец поверил ей, а не мне? Между ними что-то было? Не мог же я просчитаться!

И вот итог... Я, образованный, решительный, принц крови, прозябаю в заброшенном форте в степном краю! По навету этой простолюдинки меня лишили первородства! Да как этот стареющий коронованный дурак посмел! Я ещё вернусь и отомщу! Он пожалеет о том, что меня выбросили из очереди на трон! Я сделаю так, что эта очередь будет состоять из меня одного. Найду способ вернуться в столицу... Придумаю, как избавиться от надзора. Не будь я принц Алгас.

Квэддо много раз пожалел о своём поступке. Нет, не о том, что он пытался помешать Элине судить фальшивомонетчиков. О том, что обратился к пройдохе Снысту, а тот его переиграл. Обманул. Элина его перекупила. Надо было говорить с Дэвлином, он мужик суровый, ни с кем не церемонится, даже с Элиной.

Квэддо поделился этими мыслями с Харленом, но тот поднял его на смех:

– Как же, будет тебя дроу слушать! У них бабы правят, Дэвлин привык им подчиняться! Хоть он и грубил Эли, но против неё ни за что не пошёл бы! Ещё и тебя покалечил бы. Он – не Рэйшен, у него с нами общих воспоминаний нет!

В последнее время Харлен сделался невыносимым. Если бы не визиты дочери, Квэддо бы на стенку полез от тоски. Малена приносила не только угощения с баронской (то есть Элининой) кухни, но и свежие сплетни.

– Приём удался на славу! Все разошлись очень довольные. Я сама не присутствовала, но Полли всё видела. Дара Элина выглядела очень хорошо. Я всегда знала, что платья будут ей к лицу! Рэйшен сидел рядом с ней и сиял, как начищенный золотой!

Квэддо с горечью думал, что, если бы он с самого начала послушал Эли и не соблазнился столичным серебром, то он остался бы управителем Жадвиля. И это перед ним все склоняли бы головы. А Элина заняла бы положенное место рядом с ним. И никакого тебе Рэйшена... Сиял он, понимаешь ли!

– Слышь, Малена, а над нами суда никакого не будет, что ль? – поинтересовался Харлен. – Эли не надумала?

– Ничего об этом не слышала.

– Вот тебе твоя Эли, – брюзжал Харлен, жуя принесённые Маленой лепёшки, – засадила нас в тюрьму... Надолго ли? На всю оставшуюся жизнь, что ли?

Квэддо молчал. Он знал, что Малена не станет терпеть несправедливость.

– Знаешь, Харлен, вы оба провинились! Вы не только ничем не помогли, но ещё и вредить надумали! А при ней, между прочим, в городе стало куда лучше, чем раньше!

– А то, что твой отец в тюрьме, – это тоже лучше, чем раньше?

Квэддо знал, чем это закончится: Малена и Харлен разругаются вдрызг, и Малена разве что не в слезах отправится домой.

– Малена, – попытался вмешаться он, – тебя там не обижают? Не говорят, что ты дочка предателя? А Мадог? По-прежнему груб с тобой?

Харлен досадливо причмокнул и умолк. Малена с радостью сменила тему:

– Никто такого не говорит! А Мадог всем грубит без разбору. И, кстати, дара Элина часто спрашивает меня о вас обоих...

– Сдохли мы или нет? – ядовито уточнил Харлен.

Малена пропустила эту грубость мимо ушей:

– Я каждый раз прошу, чтобы вас перевели в более светлое помещение... Чтобы окно было побольше! Но пока что...

Она красноречиво развела руками.

– Здесь все помещения такие, – "утешил" её Квэддо, – нет смысла что-то менять. А сама Элина... как она вообще?

– Хорошо. Выглядеть стала получше – высыпается теперь, наверное.

– Высыпается? – не утерпел Харлен. – Да, поди, она с Рэйшеном-то и вовсе не спит, а...

Квэддо отвесил давнему приятелю затрещину, и тот умолк на полуслове.

– Как тебе не совестно, Харлен! – возмутилась Малена. – Она ночами работала, чтобы в городе стало спокойнее! Ты и сам это видел! Она заслужила отдых!

Этот разговор, как и все предыдущие, ни к чему не привёл. Малена ушла, возмущённая и расстроенная, и Квэддо теперь снова переживал за неё. Харлен, дожёвывая последний кусок, толкнул приятеля в бок:

– Хорошая она у тебя девочка. Через пару дней снова придёт, развлечёт нас, поесть принесёт. А ты не переживай, отдохни, ты тоже заслужил.

Сегодня она решила не подниматься с постели. Незачем. Для чего вставать, надевать нижние юбки, шнуровать корсаж? И причёсываться тоже ни к чему. Возможно, следовало одеться к завтраку, но она была не голодна.

Зачем она здесь, в этих ледяных каменных стенах королевского замка? Кто она вообще такая? Она даже не аристократка: после смерти мужа баронский титул вернулся короне. Интересно, её «аристократическое» имя тоже заберут? Пусть забирают, всё равно оно ей никогда не нравилось. Рилинда – это имя для придворной красавицы с горящими глазами, а не для постаревшей от горя женщины. Простецкое имя Рицпа для неё в самый раз. Тощая дочка ремесленника…