– Да, то самое вино. Ни с чем его не перепутать, – заключил Рэйшен.

Именно такое вино когда-то подсунули королю, и, если бы не Рэйшен с Элиной, королевством управляли бы другие люди.

– Давайте просто выльем его на землю, – предложила Элина. – И закончим, наконец, с этим поганым местом.

Элинина охрана, оцепившая дом, с удивлением наблюдала, как трое дроу выливают наземь содержимое каких-то старых бутылей, старательно вытряхивая всё до капли. Сами бутылки, наверняка тоже стоившие немалых денег, Рэйшен с детским удовольствием разбил о крыльцо.

– Что будет со мной?

Элина подскочила от неожиданности: Талула тихо подошла сзади. Хорошо, что без ножа!

– Ничего не будет. Наведёшь порядок. Уберёшь осколки. Починишь сломанную стену. Выплатишь штраф. Получишь указания от Мадога, сколько налогов тебе следует платить. И будешь жить дальше.

– И ты не велишь меня посадить в тюрьму? Или выпороть на площади? Или казнить?

Элина усмехнулась:

– Нет. Просто буду пристально следить за тобой. Влезешь в политику ещё раз – и он станет последним. А так… Чего уж там, живи.

Уезжая, Элина не удержалась от последнего замечания:

– Ты, Талула, наверняка была очень красивой. Ты и сейчас хороша, но раньше, небось, все мужчины головы сворачивали, глядя тебе вслед.

Элинина свита с любопытством ловила слова своей начальницы.

– Это единственная причина, почему Рэйшен был с тобой. Больше в тебе ничего нет. И никогда не было.

Лучшее, что могло бы ждать Элину после утомительного обыска в этом клятом борделе, – сытный обед и сладкий сон. Но нет! Вначале следовало обустроить новеньких девушек, отдать их в надёжные руки Розы. Потом обсудить с Мадогом результаты налоговой проверки… Элина застонала. Это когда-нибудь закончится?!

– Какие худые, – проворчала Роза, осмотрев своих новых помощниц. – Их бы откормить вначале, а то ведро с водой потащат и упадут.

Девушки были оскорблены.

– Не упадём! Мы крепкие!

Роза упёрла руки в крутые бока.

– Позволь, хозяйка, мне забрать их. Объясню, что надо делать, покормлю обедом, выдам одежду…

Элина слушала и улыбалась. Если бы ей выдали чистую одежду и покормили обедом… Скоро этим будут заниматься новенькие служанки.

Элина отослала Томори, по обыкновению ждавшего в кабинете, и охрану под благовидным предлогом. Обед – достаточно благовидный предлог, ведь так?

С ней остались Рэйшен, Дэвлин и Мадог.

– Будешь говорить о политике? – понимающе спросил Дэвлин. – Не наигралась в неё в Глорке?

– Наигралась. Но дело о покушении на короля оставалось нераскрытым.

– Думаешь, что раскрыла его?

– Не думаю, а знаю. Железных доказательств у меня нет, свидетели убиты, улики мы с вами только что уничтожили… Но в целом всё ясно: мы отсекли руки, а голова заговора осталась на месте.

Дэвлин нахмурился:

– Голова? Я думал, ссылкой принца Алгаса всё и кончилось.

– Для короля – да. Но мы сегодня уничтожили ниточку, которая ведёт к брату королевы, Квирку.

Дэвлин саркастически хмыкнул:

– Найдёшь другую нить.

– Нет. В столице всё было понятно: Квирк раскачивал трон через принца. Здесь он стал действовать тоньше. Умнее. Взгляни: фальшивомонетчики в Жадвиле, которых снабжают откуда-то с юга. Улик и доказательств у нас нет. Дальше – контрабанда. Опять с юга. И снова – никаких доказательств. Цель та же: ослабить короля.

– А мы ему мешаем…

– Ещё как! Нас не удалось ни перекупить, ни запугать. Хотя он до сих пор на это надеется. Просто сейчас у Квирка есть довольно весомый… аргумент.

Мадог и Рэйшен быстро переглянулись. Элина видела, что от Дэвлина не укрылись эти переглядки. Он нахмурился:

– И что же это?

Элина откинулась на спинку стула и посмотрела в потолок.

– Дэвлин, ты знаешь, зачем нам здесь Мадог? Вижу, что не знаешь. А знаешь, что Мадог с Рэйшеном устроили прямо перед нашим отъездом из Глорка? Тоже не знаешь? Они расправились с молодым Руфусом, который написал на меня донос. А ещё с двумя солдатами, которые переусердствовали при моём аресте…

Дэвлин вытаращил глаза. Элина усмехнулась. Вот тебе и дровский военачальник! Не знал.

– А Квирк знает. Он даже письмо мне прислал, где описал всё довольно подробно. Это намёк на то, что он будет меня шантажировать. А я должна буду помалкивать о заговоре и не возвращаться в Глорк.

Дэвлин немного подумал.

– Ну, хорошо, а нам-то ты зачем это рассказала?

– Очень просто. Если со мной что-нибудь случится, вы трое будете знать правду. Сможете предать её огласке. Или отомстить.

– То есть королю ты рассказывать ничего не собираешься?

– Ничегошеньки. И вам не советую. А ещё, – она очень выразительно посмотрела на Рэйшена с Мадогом, – никаких расправ и казней без моего одобрения!

* * *

Дверь распахнулась. Элина слегка растерялась: кто посмел ворваться сюда? На пороге стоял Томори. С чего бы он так осмелел?

– Ты чего, всякий страх потерял? – грозно вопросил Рэйшен, неспешно поднимаясь со стула. – Кто разрешил войти?

Томори даже ухом не повёл. Он не отрывал взгляда от Элининого лица.

– Шурх очнулся.

Мадог вскочил, с грохотом опрокинув стул. Сейчас он попросту снесёт с пути Томори и помчится повидать подростка, назвавшего его своим другом.

Возле Шурха сидел Сныст, сжимавший руку воспитанника. Сныст даже головы не повернул, когда Элина и её сопровождающие вошли в комнату. Малена поила Шурха каким-то снадобьем. Парнишка выглядел бледным и исхудавшим, повязка на обритой голове делала его похожим на жалкого цыплёнка.

К своему стыду, Элина думала не о здоровье мальчика, а о том, помнит ли Шурх события того рокового дня, когда он так глупо попался в ловушку.

Глаза Шурха остановились на вошедших.

«Помнит? Сможет узнать?»

– Мягкие Ручки, – едва слышным хриплым голосом прошептал Шурх, – ты пришла.

Элина заставила себя улыбнуться.

– Конечно! Разве я могла не прийти! Обними вначале Мадога, он ночью возле тебя сидел…

Мадог не осмелился сесть на постель Шурха. Он опустился на пол и осторожно положил ладони на узкие плечи мальчика. Элина подумала – хорошо, что сейчас она не видит лица Мадога.

Мадог что-то шепнул парнишке, и лицо того осветила слабая улыбка – тень прошлой, дерзкой усмешки уличного вора. Мадог осторожно поправил подушку и бережно приподнял Шурха, чтобы тот удобно опирался спиной. Видимо, самообладание Мадога на сегодня было исчерпано. Молодой дроу поднялся и выскочил в коридор. Малена умоляюще поглядела на Элину. Та в ответ едва заметно кивнула, и лекарка, прихватив какой-то пузырёк, поспешила за Мадогом.

Элина подошла к постели раненого. Нет уж, она сидеть на полу не станет, ей не полагается. Элина устроилась на краешке кровати. Улыбка Шурха стала шире. Сейчас он уже напоминал себя прежнего: он сам взял Элину за руки и лукаво глянул Элине за спину – наверное, на Рэйшена. Вот наглец! Еле дышит, а вновь за своё!

Лицо Шурха стало серьёзным.

– Мягкие Ручки, я их видел. И посчитал. Как ты говорила.

– Я не говорила, чтобы это сделал именно ты, – Элина высвободила одну руку и легко погладила Шурха по голове поверх повязки. – И видишь, что из этого получилось.

Шурх прижмурил глаза, словно кот, которого почесали за ухом. «Живой, наглец».

– Но я их видел…

– Шурх ещё слишком слаб, чтобы так много говорить! – резко сказал Сныст. – Дай ему окрепнуть!

– Когда мне будет нужен твой совет, я его спрошу, – не поворачивая головы, ответила Элина.

Сныст вскочил с кровати. Движения его были стремительными, словно у змеи, но до дроу ему было далеко. Рэйшен мгновенно оказался у него за спиной и просто положил тяжёлые ладони ему на плечи. И Сныст застыл на месте.

– Я хочу рассказать! Это важно! – Шурх переводил взгляд со Сныста на Элину и обратно.

– Отпусти меня, – бросил Сныст Рэйшену. – Ты же не думаешь, что я сделаю что-то дурное нашей… благодетельнице.