– Наверное, да. Скажу честно: я не обратил внимания. Это не моя ответственность. Надо бы у Дэвлина спросить. Наверное, он разрешил им запереть все ворота и оставить посты.

– Не спрашивай, – махнула рукой Элина. – Оно того не стоит, особенно после моего разрешения на гулянку.

– Какую ещё гулянку? – Малена не понимала, о чём идёт речь. Элина всегда запрещала пьянство на местах!

– Отмечали успешное завершение суда, – пояснила Элина. – Я разрешила, потому что это было важно. Но, Малена, мы не знали, что ты ушла. Все думали, что ты заперлась у себя в комнате. Даже Полли. Я не оставила бы тебя на улице ночью. И ты это знаешь.

Малена вздохнула. Она помнила, как когда-то здоровый детина схватил её за руку и тащил в мерзкое увеселительное заведение. И вся улица просто глазела, только Элина вмешалась. Нет, она бы не бросила на улице никого.

– В общем, никто не ответил, и я… просто не знала, что подумать. Ночевать на улице я не могла, а друзей и подруг у меня, ты сама понимаешь…

Малена развела руками. Ей трудно давались новые знакомства, и подруга была только одна – Полли. Зато она обзавелась кучей полезных знакомых в лавках зелейников и травников. В одну такую лавку она и постучалась.

– Мне не отказали. Хозяйка лавки хорошо меня знает. Она сразу сказала, что это какое-то недоразумение и утром всё прояснится… Спалось мне плохо, вот, платье всё измялось, а подол запачкался, наверное, ночью, пока я вокруг особняка бегала…

Малене больше нечего было рассказать. Обида её, хоть и не прошла полностью, но угасла. Выходит, что она бросила своих больных одних, да ещё на время какой-то гулянки, без присмотра…

– Дара Элина, – теперь Малена переживала за своих подопечных, – А как там Мадог и Шурх? Надеюсь, за одну ночь с ними ничего не случилось?

Элина отвела глаза в сторону. Малене этот «ответ» не понравился. Рэйшен тоже упорно рассматривал что-то на полу.

– Что? Что случилось? Вы что-то скрываете? Дара Элина, скажи хоть что-нибудь!

– Знаешь, Малена… Наверное, стоит убрать маковую настойку из лечебной комнаты. Чтобы наши оболтусы не могли до неё дотянуться.

– Что значит «убрать»?! И как это они… Дотянуться?! Что с ними?

* * *

Элина и глазом моргнуть не успела, как Малена вскочила, чтобы бежать, помочь, спасти… Рэйшен ловко перехватил её у выхода.

– Тихо, тихо! Никуда не надо бежать, все живы. Эли, расскажи ты, ты это умеешь лучше.

Элина с покаянным вздохом поведала, как Мадог и Шурх приняли участие в пирушке и что из этого получилось. Малена слушала с выражением ужаса на лице.

– Ты разрешила им пить?! Как ты могла?!

– Я их предупредила. Но эти мальчишки не послушались…

– Они не мальчишки, а… Ну, взрослые же… особенно Мадог! Ну, как так можно?!

Сейчас Элина понимала чувства молодой лекарки. Как же глупо всё получилось!

– Умение убивать не делает его взрослым мужчиной. Мадог – мальчишка, который сам себя не понимает и не контролирует. Он хуже Шурха. Именно потому, что умеет убивать. С ним труднее.

– Мне немедленно нужно к ним! Я их осмотрю…

Элина была уверена, что Рэйшен не выпустит Малену, пока не получит разрешения. А ей от Малены требовался ответ на один-единственный вопрос.

– Не спеши. Тебе всё ещё нужно переодеться и умыться. И мы не решили самого главного…

Малена, кажется, не понимала, чего от неё хотят. Элине пришлось объяснить:

– Что ты сама хочешь? Хочешь остаться здесь, с нами, быть лекаркой нашего дома? Или ты обижена из-за отца и не желаешь иметь дела ни с кем из нас?

Элина видела, как Малена замерла. Её честные серые глаза перебегали с самой Элины на Рэйшена и обратно. Возможно, для девушки выбор между отцом и работой слишком сложен. Элина уже корила себя за то, что спросила. Но и не спросить было нельзя.

– Дара Элина, – пролепетала Малена, – я надеюсь, ты не собираешься выгнать меня… Куда мне идти? И я же не предавала тебя… Никогда… Только зеркало присвоила, но мне очень стыдно, и я готова отдать. Я очень хотела быть лекарем… настоящим. Быть нужной. Что же теперь делать? И Полли… Она же здесь… А я…

Малена чуть не плакала. Элина не стала больше мучить её.

– Я поняла. Давай договоримся так: сейчас мы с Рэйшеном уйдём. Ты спокойно оденешь чистое, вымоешь лицо и руки и вернёшься к работе. Никто тебя не гонит. Ты же видишь, что ты нужна нам всем. Потом мы с тобой поговорим о том, что тебе понадобятся помощницы. Только не сегодня, умоляю! И маковую настойку спрячь, эти парни пьют её, как воду.

Малена кивала, соглашаясь с каждым Элининым словом. Только под конец возразила:

– А если они будут спорить со мной? Ты сама говоришь, что с ними трудно!

Элина хитро усмехнулась:

– Скажи, что у них всё ещё много лишних ушей. А я могу решить этот вопрос!

– Ну и денёк, – бурчал Рэйшен себе под нос, шагая вслед за Элиной. – Можно же устроить выходной…

– Особенно после вчерашнего?

– Да, а что такого? – Рэйшен сообразил, что Элина тащит его к кабинету и взвыл: – Нет, только не туда!

– Там целый кувшин с арзой! Не оставлять же его!

– Она уже холодная!

– Ну и что! Холодная арза очень бодрит, поверь моему опыту!

Рэйшен поморщился. Элининому опыту он верил, но арзу не любил ни холодную, ни горячую. Ладно, если ей нравится, они заберут серебряный кувшин и чашки – и в спальню…

В кабинете, как обычно, торчал Томори. Он поднялся навстречу своей хозяйке, чтобы поприветствовать её. Рэйшен сразу почуял – в этом рабе что-то изменилось. Он выглядел слишком… расслабленным. Интересно, Эли тоже это видит? Она всегда внимательна к таким мелочам. Но Элина стояла спиной к Рэйшену, и он не мог видеть выражения её лица.

– Если ты хочешь забрать бумаги на подпись, то я ещё не готов. Не успел, – раб сдержанно улыбнулся, и Рэйшен немедленно закипел.

«Почему он не зовёт её хозяйкой, как положено?»

Эли не стала делать ему замечания – она слишком добра к рабам!

– Нет, Томори, можешь не торопиться. Я хочу забрать арзу и наконец-то принять лежачее положение. Спать, уткнувшись лицом в стол, – дурацкая затея.

– Главное – ты не заснула, сидя на подоконнике. Оттуда можно упасть.

Рэйшен замер. «Что за панибратство? Что между ними произошло?»

– Томори, если здесь появятся Лоркан или Маро, а лучше – оба, передай им, что я приказала сегодня разобрать виселицу. Пусть займутся. Когда очухается моя охрана, пусть дежурная двойка станет у моей спальни и гонит оттуда всех, пока я сама оттуда не выйду. Всех! Что ещё? Пока больше ничего срочного… Ах да! Ты выбрал себе комнату?

– Даже вещи перенёс.

– Отлично! Надеюсь, эта комната с окном?

– Ты говорила про второй этаж. Здесь все комнаты с окнами. Но, как по мне, слишком много места.

– Много?! Да что ты! Комнаты в этом доме довольно тесные! Но ты привыкнешь…

Рэйшен слушал их разговор, переходя от недоумения к негодованию.

«Что здесь происходит, демоны всё раздери?»

– Есть что-нибудь, что мне следует знать? – если Рэйшен решал вмешаться в разговор, он делал это громко и решительно. – Почему раб ведёт себя так вольготно?

У наглого раба на лице не дрогнул ни единый мускул. Зато Эли обернулась и огорошила Рэйшена:

– Томори больше не раб. Я дала ему вольную.

Рэйшен застонал в голос. «Эти истории с рабами никогда хорошо не заканчиваются!»

– Эли, в прошлый раз ты тоже дала свободу рабу, и из этого вышло?! В этот раз может получиться так же! Взгляни, этот даже похож на предыдущего!

Наконец-то Эли обернулась к Рэйшену:

– Конечно, похож. Они братья.

Однажды, ещё во время войны, в какой-то бойне, больше похожей на свалку, Рэйшен пропустил удар по голове. Мир вокруг него закачался, закружился, звуки исчезли, а вместо них появился противный звон в ушах… После боя Рэйшен отлежался, но ощущения запомнил и больше такого не допускал. А вот сейчас, кажется, допустил. Пропустил удар.