– Когда ты успела дать ему вольную? – тупо спросил Рэйшен. Надо же хоть что-то сказать.

– Я написала её ночью, пока все праздновали.

– А он, – Рэйшен двинул подбородком в сторону Томори и ощутил, как всё вокруг слегка качнулось, вторя движению, – выходит, сидел с тобой, пока ты писала? Ночью? А может, и не просто сидел, а?

– Томори зашёл, чтобы напомнить о своей просьбе, – голос Эли оставался ровным и вежливым. – О вольной. Удачно получилось.

– Действительно, как удачно! А он знает, чем кончил его брат?

Рэйшен пристально посмотрел в глаза Томори. «Да, это вызов, прими его!» Бывший раб с честью выдержал этот взгляд. Рэйшен даже зубами скрипнул от досады.

– Я знаю, – ответил Томори, – дара Элина рассказала мне.

Кажется, к одному удару по голове добавился второй.

«Что ты наделала, Эли! Зачем?! Как много ты ему рассказала?!»

Рэйшену страстно захотелось, чтобы пол разверзся под его ногами. Нет, он бы не провалился туда, он спихнул бы в дыру этого самоуверенного наглеца!

– Что ж, если вы закончили сверкать глазами, я могу, наконец, отдохнуть, – язвительно проговорила Элина. И добавила, обратившись к Томори, будто хотела провернуть нож у Рэйшена в ране: – Пока, принц. Мы уходим.

* * *

Рэйшен хлопнул дверью спальни так, что дрогнули стены.

– Принц?! Эли, ты серьёзно?!

Внутри него бушевал шторм, а Элина спокойно отхлёбывала остывшую арзу из белой чашки. Рэйшену захотелось вырвать эту чашку у неё из рук, швырнуть в стену, а саму руку сдавить до синяка…

– Ну, принц… Он же старший сын матери-повелительницы. Аристократ. Ты у нас, кстати, тоже аристократ, – Элина фыркнула, чуть не поперхнувшись арзой: – одна я тут кошка помойная.

– Не надо так, – буркнул Рэйшен. Мысль о том, что Эли считает его аристократом, звучала соблазнительно. – Ты с ним сидела и трепалась всю ночь?

– Вовсе нет, – Элина посерьёзнела и внимательно посмотрела на Рэйшена. – Я знаю, о чём ты думаешь. То, что мы с тобой договаривались оставить только между нами… Между нами и останется.

Рэйшен выдохнул. По крайней мере, ничего, позорящего Рэйшена, этот Томори не узнал. Но как долго он пробыл с Эли? Рэйшен не собирался её ни с кем делить!

– Рэйшен, у тебя же всё на лице написано, – вздохнула Элина. – Ничего не было. И не оттого, что Томори тебя боится. К тебе, между прочим, всю ночь Мадог прижимался, и я помалкиваю!

– Это совсем другое!

Рэйшен уже не обращал внимания на насмешливый взгляд Эли: он верил её слову. «Ничего не было. Но за этим принцем я всё-таки присмотрю».

Элина отставила чашку в сторону и принялась неспешно распутывать волосы: обычно она расчёсывалась с утра, но сегодня её утро прошло совсем не так, как надо. Рэйшен по-хозяйски расположился рядом:

– У тебя половина шпилек выпала… Дай я помогу.

Он прекрасно помнил, что Элина никого не подпускает к своим волосам, да и сам Рэйшен далеко не сразу получил такое разрешение. Но сейчас он бережно пропускал тёмные пряди между пальцами, словно невзначай прикасаясь к шее или щеке. Рэйшен смотрел, как затуманивается взгляд Элины…

Чуть позже, когда их форма в живописном беспорядке валялась на полу, Рэйшен вытянулся на кровати во весь рост. Элина дотронулась губами до его уха, и он вздрогнул. Трогать уши он позволял только ей.

– Руки за голову, – чуть слышно прошептала она. – И не вздумай вытащить их.

Рэйшен облизнул пересохшие губы. Игра обещала быть долгой и сладкой.

– Слушаюсь, моя повелительница.

* * *

Байль тщательно проверил крепления и ремни: на этот раз в путь отправлялся не груз, а два гнома, его дальние родственники и хорошие знакомцы Элины, Вайсдорн и Вахольдер. Нехорошо получится, если с ребятами что-то случится. У Байля хватало помощников, и все с деловитым видом сновали вокруг устройства, которое домчит почти до самого Дикого Леса, Коддвильта. Там уж Вайсдорну и Вахольдеру предстоит идти пешком и разыскать лесных нимф.

– Мы уж там бывали! – басил Вахольдер.

– Даже если нимфы нам и откажут, не станут помогать, хоть подземный тракт испытаем, – приговаривал Вайсдорн, и Байль видел, что он волнуется. – Пересыльное устройство опробуем. Говорят, Элина и её ребята на похожем катались, летели от самого Сельбермина до Рудного Стана. Мы и подавно должны!

– Помните, что нимфы могут и отказать! – напутствовал родичей Байль. – Они не такие, как мы или люди. Им не жаль искалеченных или обожжённых дроу. Поэтому мы ничего не скажем Элине и её ребятам. Не надо питать ложных надежд. Пусть Мадог пока привыкает к своему лицу.

– Дядюшка Байль, я думаю, не откажут, – перебил его Вайсдорн. – Я знаю, к кому там обратиться, Элина называла имя…

– Откуда человеку знать имя нимфы? – Байль лишь усмехнулся такой наивности, не став пенять за невежливость. – Ну что ты болтаешь?

Остальные поддержали Байля снисходительными добродушными смешками. Кажется, Вайсдорна задело это недоверие.

– А вот знает! Вы же помните, как для покойного барона из леса выкрали молодую нимфу?

Лица гномов помрачнели. Байль тоже помнил эту гнусную историю. Надо же, нашёлся дроу-предатель, который обманул доверие юной нимфы и привёз её к здешнему барону для развлечения! Хорошо, что Рэйшен не подвёл: пробрался в баронский особняк и увёз оттуда девчонку. Барон отрядил за ними погоню, и нимфу ранили.

Байль с теплотой подумал о Рэйшене: дроу много времени проводил у них в Железных Горах.

«Славный он мальчик, хоть и немного вспыльчивый».

– Они искусные целительницы, но себя врачевать не могут, Вайсдорн, ты же сам едешь зелье у них просить.

– Напуганная нимфа ни себе, ни другому не помощница, – важно изрёк Вайсдорн. – Рэйшен привёз девушку к Элине, и та помогла. И теперь знает настоящее имя нимфы. Вот такая история!

Байль очень хотел, чтобы их надежды оправдались. Правдива ли эта история? У Рэйшена спрашивать бесполезно, он лишь пошутит в ответ. Однако Элина – женщина основательная, врать зазря не будет. Можно и расспросить.

Байль в последний раз проверил застёжки и крепежи и махнул рукой. Кто-то из гномов опустил массивный рычаг, и пересыльное устройство заработало: с гулом и тарахтением, набирая скорость, Вайсдорн и Вахольдер понеслись в темноту.

* * *

С утра дождь утих. Жадвиль выглядел свежим и умытым, и Маро с удовольствием подставлял лицо неяркому осеннему солнцу. Вчерашний суд и казнь уже потускнели в его памяти, их вытеснила неожиданная дружеская пирушка. Пива он там хватил, конечно, многовато, но не столько, чтобы это помешало работе.

Новую работу Маро ценил. Он умел организовывать и планировать. Новая хозяйка… То есть управительница знала толк в таких делах, поэтому Маро рассчитывал, что продержится на этой работе долго, очень долго.

Перед выходом из дому он поставил охрану у спальни управительницы. Таков порядок. Об этом напомнил Томори, но Маро не нуждался в напоминаниях. К сожалению, охранники выглядели не такими бодрыми и свежими, как сам Маро. Он очень надеялся, что сегодня дара управительница будет снисходительна. Если что, может, хоть Рэйшен вступится. Он и сам вчера… хорошо погулял. Поймёт и не осудит. Впрочем, о таких вещах не стоило даже громко думать. Ведь Маро не хочет потерять свою работу?

Единственное, что слегка портило утреннее настроение – тяжёлые шаги и сопение идущего рядом Лоркана. С каким удовольствием Маро отделался бы от него! Но управительница приказала идти вместе. Да и кто будет заниматься висельниками, если не начальник Городской стражи? Небеса пресветлые, как же Лоркан занял эту должность? У Маро была хорошая память, и он сразу вспомнил, как в ножевой схватке этот «старик» победил более молодого соперника. Дара управительница знает, что делает. Лоркан, наверное, многое знает и умеет.

– Постой, Маро, – задыхаясь, проговорил Лоркан. – Дай отдышаться. Чего это наша Эли удумала сегодня порядки наводить? Пусть постояло бы до завтра, народу на погляденье.

Маро остановился. После выпитого вчера Лоркан выглядел помятым. Маро вспомнил о Розе, которая на каждом углу трещала, что Лоркан вот-вот женится на ней, и чуть не покатился со смеху. На что он ей сдался? Ночью он на ногах не держался, не говоря уж о том, чтобы ублажать такую жаркую женщину как Роза.