– Да и не надо! Я сам со всем справлюсь!

– Рэйшен, что-то я плохо представляю тебя в роли пахаря. И тем более – дояра. А уж если нам придётся выбраться к крестьянам за зерном или чем-нибудь ещё, очень скоро на нас донесут. И за мной рано или поздно придут стражники, а ты вслед за мной попадёшь на плаху. Я этого не хочу!

– Эли, ты говоришь так, а сама лезешь в самую Бездну, в королевскую столицу.

– В крупном городе легче затеряться, если уж на то пошло, – усмехнулась Элина. – Видишь, я мыслю как преступник. Вдобавок я хочу оправдаться. Мне нужно королевское помилование, и я его получу.

Рэйшен только головой покачал. Элина, верно, и сама не понимает, о чём говорит.

– Есть и ещё сложности, – продолжила она тем временем. – Что делать нам со всей этой компанией? Я имею в виду молодых дурачков Гри и Полли, ну и, конечно, эту язву Рицпу.

– Ну, можно просто бросить их здесь. Лошадей им оставим, пусть выбираются куда и как хотят…

– А сами двинем на хутор? – рассмеялась Элина.

– Да куда скажешь, туда и двинем.

– Нет, Рэйшен, я не могу их бросить. Никого, даже Рицпу.

– Что ж, я и ожидал чего-то в этом роде, – вздохнул дроу. – Давай тогда хоть воды наберём, у меня живот от голода подвело, я ведь злобный дроу, могу и птенчиков твоих с голодухи сожрать с потрохами.

Ведро пришлось искать в потёмках. Элину это почему-то очень рассмешило.

– У меня даже спина перестала болеть! – радостно заявила она.

– Так, может, повторим? – коварно осведомился Рэйшен.

– Тогда тебе точно придётся есть на ужин моих птенчиков! – хохотала Элина.

Давно Элина так не веселилась, и у Рэйшена потеплело на душе, когда он смотрел на неё. Сдержанно улыбаясь (ведь дроу не пристало так забавляться), Рэйшен набрал в ведро воды и понёс его к домику. Элина, всё ещё хихикая, двинулась следом.

– Где вы были? Почему так долго? Мы уже волновались! Огонь почти погас! А что будем варить?

Элинино веселье несколько поугасло. Рэйшен красноречиво посмотрел ей в лицо, словно намекая на тот самый хутор, где никто не будет задавать им дурацких вопросов. Элина принялась варить какую-то похлёбку, а Рэйшен вытащил из вьюков четыре одеяла и призадумался. Как поделить это добро на пятерых? Одеяла – это тебе не похлёбка какая-нибудь. Оглядевшись по сторонам, дроу помрачнел. Как им разместиться? Пятый человек не вписывался ни в планы бегства, ни в количество припасов и поклажи. Может, и впрямь следовало пришибить Рицпу в лесу и сделать вид, что сама пропала?

Элинино варево тем временем стало пахнуть чем-то съедобным, и все оживились в предвкушении ужина.

– Доставайте ложки, – бодро скомандовала Элина.

Рэйшен насупился ещё больше. Ну да, ложек тоже теперь не хватало на всех. Впрочем, есть одной ложкой с Элиной оказалось, как бы это сказать, волнительно. И пусть похлёбка была не ахти, кормить друг друга с ложки оказалось делом чувственным и пикантным. Остальные сразу ощутили смущение и замешательство, но Элине и Рэйшену было наплевать: лучше бы этим остальным было стыдно нахлебничать и жаловаться.

После ужина Полли и Рицпу заставили прибраться. Девушка охала и вздыхала, хватаясь то за спину, то за живот, а баронесса, как оказалось, не умела совершенно ничего. Впрочем, Элина небезосновательно решила, что Рицпа притворяется, и без всякой жалости подгоняла обеих женщин.

Гри прихватил два одеяла, себе и Полли. После недолгих колебаний Элина швырнула одеяло потоньше и похуже на ту самую лавку, которую облюбовала баронесса. Рэйшен ухмыльнулся, и по этой ухмылке становилось понятно, почему дроу считают злобными и склочными существами. Прямо сейчас Элина была готова примкнуть к этой вздорной расе, тем более что им с Рэйшеном предстояло устроиться на ночлег на грязном и холодном полу. Рэйшену было не привыкать, но Элина знала, что завтра утром она ощутит боль в боках и спине с утроенной силой. Дроу, правда, старался как мог, чтобы Элине было удобнее, и, честно говоря, ей было тепло и почти мягко. Она заснула с улыбкой, уткнувшись прямо в грудь Рэйшена, и он до утра ощущал эту улыбку.

Утро принесло сплошные неприятности. Едва рассвело, Полли с каким-то сдавленным, утробным звуком помчалась наружу, по дороге наступив Элине на руку. Элина вскрикнула от испуга, а Рэйшен ухватил девчонку за ногу, сопроводив всё это действо отборной руганью. Полли шлёпнулась на пол, причём совсем не так, как учил своих подопечных падать Акилла. Она свалилась, словно куль с мукой, и звуки, издаваемые Поллианной, приобрели угрожающий характер.

– Рэйшен, пусти её, скорее! – закричала Элина. – Ей точно надо наружу! Это срочно!

Девушка выбралась наружу, и за дверью её просто вывернуло наизнанку. Рэйшен поморщился. Гри испуганно выглядывал из скрученных одеял.

– Она отравилась твоей похлёбкой, – заявила Рицпа.

– Сомневаюсь, – ответила Элина. – Остальные здоровы. Думаю, причина в другом.

– Может, мы здоровы только временно, – упорствовала баронесса. – Может, ты и планировала всех отравить…

– У тебя плохо с памятью. Я ела то же самое, что и все. Или ты считаешь, что я обмазала ваши ложки ядом?

Гри невольно фыркнул, настолько это было нелепо.

– Но ты знаешь, отчего девчонке так плохо? – уточнил Рэйшен.

– Конечно. Гри, а ты разве не догадываешься?

– Я не разбираюсь в болезнях, – пожал плечами молодой бард.

– Это не болезнь. Ладно, протошнится твоя подружка, скажу, а то ведь и она не думает ни о чём.

Полли, бледная и растрёпанная, переступила порог.

– О чём я не думаю, дара Элина?

– О том, что ты беременна.

Все застыли этакими встрёпанными спросонья изваяниями. Глаза у Поллианны сделались величиной с блюдца для варенья.

– Не может быть, – пробормотал “осчастливленный” будущий отец. – Разве это получается так быстро?

Элина не выдержала и расхохоталась. Да уж, весёлая у неё поездочка получилась!

– Так дурное дело – нехитрое, – фыркнул дроу.

Баронесса сидела, заливаясь краской, словно это её состояние обсуждали попутчики.

– Как вам всем не стыдно, особенно тебе, Элина! – Рицпа с трудом вытолкнула из себя неприятное имя.

– Почему мне должно быть стыдно?

– Разве можно говорить такие вещи, особенно при мужчинах?!

– Да какие, к демонам свинячьим, мужчины? Какие вещи? О чём ты вообще?!

– Ах, какая же ты… нетактичная! И просто невоспитанная!

Элина поднялась с пола. Рицпа не на шутку разозлила её.

– Да, знаешь ли, я не графиня и даже не баронесса. Поэтому, будь так любезна, объясни, в чём моя ошибка.

У Рэйшена засверкали глаза в предвкушении драки.

– Тебе нож дать? – деловито спросил он у Элины.

– Не волнуйся, я справлюсь без оружия. Итак, Рицпа, начнём урок этикета…

Баронесса тоже поднялась (лавка при этом угрожающе заскрипела) и тщательно расправила платье и потрёпанные кружева на нём.

– Во-первых, нельзя обсуждать такие вещи при мужчинах...

– Какие именно?

– Ну… – Рицпа была поражена тупостью и нечуткостью этой преступницы. – Состояние женщины…

– Слушай, тут вообще-то находится тот самый мужчина, из-за которого она и оказалась в этом состоянии.

– Ну, при нём можно, – неохотно согласилась баронесса, – но только иносказательно!

– И как это прозвучит?

– Ну… К примеру, в положении… Или, скажем, в радостном ожидании…

– А, может, они в нерадостном, а, Рицпа? – уточнил Рэйшен. – И вообще, я бы не понял такого иносказания. Эли сказала всё чётко и по делу, не вижу причин кипятиться.

Обсуждение на этом прервалось, потому что Полли снова бросилась к выходу, зажимая рот ладонью.

– Гри, марш за ней! – скомандовала Элина.

– А з-зачем? – музыканту с его тонкой душевной организацией не хотелось видеть изнанку жизни.

– Зачем-зачем… Волосы ей подержишь, а потом воды подашь, попить и умыться!