Полли заливисто рассмеялась:

– Рэйшен не даст ей безумствовать. Он удержит её от глупостей

Рицпа лишь покачала головой. Полли ошибается. Не Рэйшен в этой паре верховодит.

Гри вначале не обращал внимания на то, что Руфус подбивает клинья к Поллианне. Он заботился лишь о том, чтобы у них хватало денег на жильё и питание, да старался отложить монету-другую про запас, ведь младенец, который должен появиться на свет ближе к зиме, потребует многих затрат. Но такая жизнь всё меньше нравилась ему. Ответственность начала тяготить молодого музыканта, и время от времени он вспоминал, как был свободным и беспечным, ходил по сёлам и не слишком заботился о завтрашнем дне.

Ингерам сразу понял, что из себя представляет Руфус. Таких, как он, добрым словом не исправить. Понимала это и Рицпа, поэтому к "воспитанию" Руфуса с помощью тумаков относилась смиренно, как к неизбежности.

– Никогда бы не подумал, что буду с таким нетерпением ждать возвращения этого треклятого дроу, – бурчал Ингерам себе под нос. – И это после всего, что он мне устроил в Рудном Стане.

Бывший лейтенант Лесной Стражи не мог забыть, что пережил из-за Элины и её дружка. То, что он пытался продать их в рабство, как-то стёрлось из его памяти. Ингерам искренне полагал, что молодому Руфусу было бы неплохо пройти через такое же унижение и страх, если по-хорошему он не понимает. В конце концов, самому Ингераму помогло – и этому тоже поможет.

А Руфус, не задумываясь о том, какие чувства он вызывает у своих товарищей, по-прежнему ухлёстывал за Полли. Он подкарауливал её повсюду – на лестнице, за углом, возле лавки, где она работала.

До своей комнаты Рэйшен с Элиной практически добежали. У Элины даже сбилось дыхание. Она не бегунья, в конце концов!

Внутри уже горели свечи, расставленные на столе чьей-то заботливой и щедрой рукой.

– Да будет свет! – саркастично сказала Элина, переводя дух. – Наконец-то они соизволили нам дать свечей!

Рэйшен молчал. На его тёмной гладкой коже играли блики. Редко можно было увидеть его таким молчаливым и задумчивым.

– Ты хотел сказать мне, что за парень разговаривал с Мивалем, – напомнила Элина.

– Да, – словно нехотя разомкнул губы Рэйшен, – это Алгас, наследник. Ты удивлена?

Элина тоже примолкла. Что за мерзкий день! К сожалению, Рэйшену не удалось её удивить, она с самого начала подозревала принца, которому невтерпёж усесться на трон. Только молодой и горячий наследник, возможно, ещё не понимает, что править от его имени будут другие. И в этой ситуации нож ему не поможет.

– Знаешь, я подозревала это, – медленно ответила она. – Но одних подозрений мало, поэтому я и не спешила отчитаться Витерию.

– Ну, сейчас можно с чистой совестью обо всём ему рассказать.

– Не знаю, – всё так же задумчиво продолжала Элина. – Он может нам не поверить, ведь других свидетелей этого разговора, кроме нас с тобой, нет.

– Ну, пусть вызовет Миваля и допросит его. С пристрастием. Знаешь, человек становится куда более разговорчивым, когда ему прижгут пятки.

– Ты хочешь этим заняться, Рэйшен?

– Вовсе нет. Для этого у нашего Витерия есть заплечных дел мастера. А сейчас я просто дико устал. В этом за́мке начинаешь как-то особенно недолюбливать людишек.

Ещё бы! Когда эти людишки весь день говорили гадости в лицо, Рэйшен умудрился проявить просто чудеса терпения. Элина улыбнулась. Заговорщики решили, что называется, залечь на дно, так что есть время по крайней мере до утра. А значит, можно хотя бы одну ночь провести…

– Ложись на кровать, Рэйшен, – повеселев, скомандовала Элина, – и рубашку скинь с себя. Что ты творишь?! Ну не в сапогах же!

– А что будет? А ты что будешь делать? Куда ты собралась?

– Делай, что велено, – с притворной строгостью ответила Элина, – потому что матрона знает лучше!

Дроу расхохотался, но подчинился. Элина тем временем принесла пузырёк с маслом, который она давно приметила в купальной комнате.

– Так что ты собираешься делать? – снова спросил Рэйшен, уже обнажив торс.

Элина с усмешкой ткнула его лицом в подушки, а сама уселась сверху. Длинные светлые волосы пришлось убрать в сторону, чтобы не мешали.

– Это что-то новенькое, – пробормотал Рэйшен, поворачивая голову.

Элина капнула ароматного масла себе на ладони и принялась разминать Рэйшену плечи и спину. Было ощущение, что она массирует железные латы. Да уж, Рэйшену пришлось изрядно напрячься в буквальном смысле, чтобы выдержать насмешки и колкости. Дроу, не знавший, что такое массаж, удивился, но потом подчинился женщине и расслабился.

– Так что ты будешь делать с Витерием? – придушенно спросил Рэйшен из подушек.

– Подумаю до завтра, – ответила Элина. – Наш маленький принц, похоже, провёл акцию устрашения и теперь ждёт, как его папенька среагирует. Папенька расстроен и растерян, а шкодливому малышу только того и надо. Скоро последует второй удар. Но, думаю, не сегодня и не завтра.

– На Белгоя зря время потратили. Надо было раньше к виночерпию идти.

– Нет, не зря, – возразила Элина, пробегая пальцами по лопаткам Рэйшена. – Я узнала об отношениях Алгаса с отцом. Разногласия у них есть, принц молод, горяч и считает, что всё знает лучше папы. Просто интересно, кто вкладывает эти мысли в его бестолковку? А ещё мы с тобой услышали, что Белгой побаивается наследника. Наверное, не одобряет, но не смеет спорить. И Миваль тоже. Чем-то наследничек держит их за горло.

– Руками? – уточнил Рэйшен.

– Нет, конечно! Он их чем-то шантажирует. Но сейчас это для нас неважно. Алгаса поддерживает очень близкое королю окружение, и это особенно опасно. А глупый Витерий развлекается тем, чтобы уязвить тебя побольнее…

Рэйшен так резко повернулся, что Элина едва не свалилась на пол.

– Эли! Я так не хотел, чтобы ты слушала эти истории времён войны! Я не забыл, что ты говорила о других женщинах… Ну, что ты не потерпишь…

Элина взяла в ладони красивое лицо Рэйшена.

– Я уже сказала королю и повторю тебе: я живу здесь и сейчас, и меня не интересуют истории такой давности. Что было, то было. Меня же здесь не было, у меня тоже была другая жизнь. Но сейчас есть только ты и я. И что бы ни болтали из зависти эти глупцы, меня это совершенно не трогает.

– А если… Если ты и впрямь встретишь мужчину и… Захочешь остаться с ним? Завести детей?

– С ума сошёл, что ли? Да ты посмотри на них! Это не мужчины, это шкодливые козлы! И я не хочу никаких детей, – уже потише прибавила Элина, – у меня есть дети, но я, получается, бросила их и больше никогда не увижу. А других мне не надо.

Рэйшен услышал печаль в последних словах Элины, поэтому попытался утешить её как мог: принялся осыпать поцелуями лицо и шею, понемногу стягивая с Элины рубашку. Элина не противилась, она запустила пальцы в волосы Рэйшена, поглаживая его виски и затылок. Он млел от этой ласки, которую раньше никому не позволял…

Они не обратили внимания на звук приоткрывшейся двери.

– Опять этот дроу за своё! – раздался знакомый голос.

Элина дёрнулась в объятиях Рэйшена, словно её ударили кнутом. Сам дроу лишь лениво повернул голову:

– Здоро́во, Лоркан, чего явился, когда не звали?

В дверь и впрямь протиснулся Лоркан. В неверном свете пламени свечей Элина никак не могла разглядеть, что за свёрток он держит в руках. Зато Рэйшен видел превосходно.

– Да ты, как я погляжу, и скатку притащил? – возвеселился дроу. – Зачем, интересно?

– Ночевать, – мрачно буркнул Лоркан.

Веселье Рэйшена мгновенно улетучилось.

– Не понял тебя.

Элина уселась на широченной кровати, прикрыв обнажённую грудь рубашкой, и воззрилась на генеральского порученца, а ныне – своего подчинённого. Тот ещё более мрачно пояснил:

– Король запретил мне появляться в покоях дара Римардо.

– И что? Он приказал тебе перебраться в наши?