Елену тронула его готовность. «Спасибо, Жан! Ваша помощь неоценима. Материалы скоро начнут подвозить, ваша сила и телега нам очень пригодятся.» Она чувствовала, как его поддержка придает ей уверенности. "Вот оно, настоящее. Люди, которые верят в меня, в этот проект."

Вечером, оставшись одна в кабинете, Елена смотрела в окно. Волнение смешивалось с тревогой, но преобладало радостное предвкушение. "Скоро здесь закипит работа. Скоро появятся стены, крыша... Скоро зазвучат детские голоса". Она ловила себя на почти детской наивности, на желании прыгать от нетерпения. "Я как ребенок перед большим праздником!"

И тут, словно холодный душ, нахлынула мысль. Лео. Образ человека из прошлой жизни, чей призрак так долго витал над ней. "Если бы... если бы все сложилось иначе тогда... Если бы он увидел меня не только как мимолетное увлечение... Может, мы бы строили что-то вместе? Может, у нас были бы свои дети, для которых мы открывали бы школы...?"

Сердце сжалось от острой, знакомой боли и... стыда. "Прекрати!" – мысленно крикнула она себе, сжимая кулаки. «Он с тобой просто переспал. Один раз. Вызвал такси. И забыл. Он никогда не думал о тебе так, как ты – о нем. Забудь. Не унижай себя этими глупыми «если бы»". Она резко встала, отойдя от стола с планами. "Этот проект – мой. И Леонард де Виллар – всего лишь... партнер. Попаданец. Возможно, опасный. Не более того."

Она погасила лампу. В темноте кабинета планы школы превратились в неясные очертания. Но в душе Елены уже бушевала стройка – стройка нового мира, новой жизни. И гроза сомнений, и ураган надежды – все смешалось в ожидании понедельника, когда ворота поместья откроются для мастеров и для нового, неопределенного этапа ее жизни, где призрак Лео все больше отступал перед живой, пугающей и такой притягательной реальностью Леонарда де Виллара.

Глава 54. Ожидание, Ледяная Ярость и Признание

Елена проснулась с рассветом. Сердце билось учащенно, предвкушая день. "Он приедет сегодня. Мастера. Материалы. Начало стройки. И… он. Леонард де Виллар". Она тщательно выбрала платье – не траурное, а глубокого изумрудного цвета, под цвет весенней листвы. Напоминание о жизни, о новом начале. Жизель уложила волосы с особым тщанием. «Для важного дня, мадам», – сказала служанка, и в ее глазах снова мелькнуло то понимание, от которого Елене хотелось спрятаться. "Нет, не для него. Для проекта. Просто для проекта."

Она заняла позицию у окна кабинета, выходящего на подъездную дорогу. Часы тянулись мучительно медленно. Она перебирала бумаги, пыталась читать, но взгляд неотрывно возвращался к окну. "Вот он приедет. Войдет в дом. Поздоровается. Может, заглянет в кабинет? Обсудим последние детали перед началом работ. Услышу его голос…" Мысль о его голосе вызвала предательскую теплую волну под сердцем. Она встряхнула головой. "Дело, Елена. Только дело."

И вот, наконец, на дороге показалась пыль. Потом – обоз. Повозки, груженные бревнами, камнем, бочками. Люди в рабочей одежде. Сердце Елены забилось сильнее. "Он где-то там, впереди." Она вглядывалась, ища знакомую фигуру на коне. Вот авангард… а вот и он! Леонард, в практичной рубашке без камзола, уверенно ведущий колонну. Он выглядел… в своей стихии. Сильным, целеустремленным. Красивым. Она быстро отвернулась от окна, сделав глубокий вдох. Сейчас он подъедет к дому. Сейчас…

Минуты шли. Шум, лязг, окрики доносились со стороны поляны недалеко от намеченной стройплощадки. Но к дому никто не подъезжал. Елена снова подошла к окну. Виднелись только спины людей, разгружающих повозки. Леонарда не было видно.

"Он занят организацией. Это естественно. Сейчас закончит и придет." Она заставила себя сесть за стол, взять перо. Письма не писались. Еще десять минут. Пятнадцать. Полчаса. Волнение сменилось недоумением, а потом – колючей, холодной колючкой раздражения под ложечкой. "Он что, не считает нужным даже зайти? Поздороваться? Сообщить, что прибыл? После всего? После ее гостеприимства, после ее… ожиданий?"

Она встала. Спина была прямая, подбородок приподнят. "Хорошо. Если горный осел не идет к Магомету…" Она вышла из дома, направляясь к месту шума, туда, где уже поднимались брезентовые палатки. Ее шаги были быстрыми, целенаправленными. Гнев, холодный и острый, как лезвие, нарастал с каждым шагом. "Я приготовила для него лучшую комнату! С видом на парк! Проветрила, наполнила цветами, свежим бельем! Я думала… я надеялась… мы побеседуем вечером, посмотрим на планы при свете ламп…" Она хотела видеть его лицо, слышать его голос, видеть искру в его глазах, когда он говорит о проекте. "Я скучала по нему!"

От этой последней мысли, вырвавшейся из самых глубин души, гнев вспыхнул с новой силой, обжигая щеки стыдом. "Да как так-то!" – кричало внутри. "Почему я такая дура? Наивная, глупая Лия! Опять! Думаю о том, кто… кто даже не удосужился зайти поздороваться! Кто явно не думает обо мне ни секунды!"

Она увидела его палатку, чуть побольше других. И увидела его самого, занесшего внутрь походный сундук. Он был сосредоточен, деловит, погружен в свои дела. Совершенно не замечая мира вокруг. Этот вид – его уверенность, его самодостаточность – стал последней каплей.

Елена подошла бесшумно. Когда он откинул полог и обернулся, их взгляды встретились. Она видела, как его уверенность рухнула в одно мгновение. Как лицо побледнело, глаза округлились от неожиданности и… страха? "Хорошо. Пусть боится."

«Как это понимать, граф Виллар?» – ее голос был тише шелеста листьев, но каждое слово било, как хлыст. Она сделала шаг вперед, чувствуя, как ярость пульсирует в висках. «Почему вы не сочли нужным удостоить меня своим визитом по прибытии?» Она указала на сундук резким, презрительным жестом. «Почему ваши вещи располагаются здесь? В этой... палатке? Среди ваших... людей?» Последнее слово она произнесла с ледяным шипением, подчеркивая пропасть между его статусом и этим… лагерем.

Он оправдывался. Говорил про организацию лагеря, про личный контроль, про эффективность. Логично? Возможно. Но ее это не касалось. Не касалось самого главного – ее чувств, ее ожиданий, ее тщательно подготовленного гостеприимства, которое он отшвырнул, как ненужный хлам.

«Граф Виллар», – перебила она его, и в голосе прозвучало не только раздражение, но и горькая обида, – «в моем доме есть прекрасная гостевая комната. Готовая к вашему приему. Вы – благородный гость. Не бродячий поденщик.»

"Комната, которую я сама проверяла. Цветы, которые я выбирала… для тебя." – кричало внутри.

Он заговорил о ее чести, о репутации, о том, что не может позволить очернить ее имя. Слова были правильными, благородными. Он говорил, что уважает ее. Уважает. Холодное, формальное слово. Не «ценю», не «восхищаюсь», не… другое слово, которое она, к своему ужасу, надеялась услышать. Оно прозвучало как пощечина. Как окончательное подтверждение, что для него она – всего лишь деловой партнер, «благородная дама», чью репутацию нужно оберегать, а не… живой человек.

Обида накрыла ее с головой, холодная и тяжелая. Она поняла – спорить бесполезно. Его решение принято. Его «план» важнее ее чувств. «Как пожелаете, граф,» – произнесла она ледяным тоном, уже поворачиваясь, чтобы уйти. Пусть варится в своем лагере. «Если вам или вашим людям что-то понадобится – дайте знать. Вас всех будут кормить. Моя кухня к вашим услугам.» Деловая. Практичная. Как он и хотел.

Она сделала несколько шагов, затем обернулась. Последний укол. Чтобы он знал – она не дура, которую можно так просто отшить. «И не забудьте, наконец, прислать чеки за материал. Все до последнего су. Я не намерена быть у вас в долгу.» Ни в каком. Ни в финансовом, ни в душевном.