Рицпа уткнулась лицом в подушку, прячась от тонкого солнечного луча, который тянулся к ней. Не нужно освещать её поредевшие волосы, потухшие глаза и скорбно поджатые губы.

Жизнь у тощей дочки ремесленника не задалась. Её угораздило влюбиться в лучшего королевского наёмника, к которому стояла очередь из красавиц. И он, конечно, выпроводил худую нескладную девушку из своей палатки, даже не коснувшись её.

Замуж Рицпу выдали за грубого неотёсанного мужчину. От неё ему был нужен только наследник. И когда муж получил его, жизнь Рицпы стала совсем тусклой.

Только сын согревал её сердце. Ладный красивый мальчик, к сожалению, вырос похожим на отца, грубым, злым, жадным. Рицпа надеялась, что это пройдёт, это просто переходный возраст. Но её мальчик никак не мог его перерасти. Лишь на краткий период он изменился — когда служил в королевской экспедиции, у Элины, будь она проклята.

Элина разрушала всё вокруг себя: убила мужа Рицпы, создала хаос в городе, смутила покой Рэйшена, на которого сама Рицпа до сих пор не могла смотреть без трепета… И милый мальчик Рицпы тоже чувствовал неладное своим чутким сердцем — ведь у него наверняка было чуткое сердце, правда? И её мальчик написал об Элине всё, что знал и кое-что, о чём он догадывался. Ах, если бы он посоветовался с матерью! Она предостерегла бы его от такого опрометчивого поступка!

Элина вскружила голову Рэйшену до такой степени, что он решился на страшное. Рицпа не верила, что Рэйшен убивает легко, не задумываясь. Быть такого не может! У него такие яркие, честные глаза… Это она, Элина, заставила его мстить…

Слухи ползли по замку, словно уродливые тени от вонючих сальных свечей. Но это были только слухи, и никто, ни один человек не решался открыто обвинить Рэйшена.

А её мальчик лежит в земле. И теперь Рицпа не понимала, почему он мёртв, а она все ещё жива? Она не могла даже отомстить. У неё ничего не осталось: ни денег, ни друзей, ни сил. Зато всё это было у Элины. И Рэйшен у неё тоже был.

Рицпа хотела бы проклясть её, но у неё не осталось сил даже на проклятия.

Солнечный луч полз по подушке, слабый и тонкий. И Рицпа подумала, что с наступлением осени он будет становиться всё тоньше и слабее. И она исчезнет вместе с ним.

Жизнь четы Кристалфистов вошла в привычную колею: ни ограблений на улицах, ни необычных пациентов, ни срочных вызовов. Гномий квартал стал тихим и сонным, каким и полагается быть порядочному гномьему жилью.

– А тракт от столицы всё улучшают, утаптывают, – куда-то в воздух заметил Эдилер. – Наверное, к зиме хотят управиться.

– Не успеют, – ответила Лорилла, отсыпая сушёной травы из мешочка в ступку.

– Не успеют, – согласился Эдилер. – Но так уж люди устроены, вечно им неймётся.

Лорилла толкла в ступке какое-то новое снадобье. Эдилер некоторое время смотрел на неё, а потом осторожно сказал:

– И тебе неймётся, я же вижу. Ты не можешь забыть тот вопрос, который так и не задала эльфам из Горячих Долин...

– Забудь. Нет никакого вопроса.

Эдилер хорошо знал свою жену. Уж сколько времени они провели рядом, работали, спорили, ссорились и мирились... Вопрос был. И он мучил Лориллу.

Сейчас она нарочито громко стучала пестиком и делала вид, что ничего не слышит. Эдилер устроился в уютном кресле и молча ждал. Наконец Лорилла отбросила пестик, и он со стуком покатился по столу, оставляя за собой след из толчёных трав.

– Ну, хорошо, – сдалась Лорилла. – Меня мучает научный интерес...

– Женское любопытство, – мягко поправил её Эдилер.

– Нет! Именно научный интерес! Впервые мы могли увидеть, какие дети получились бы от союза человека и дроу! Это дало бы столько материала для исследований! Столько нового, неизученного!..

– Милая, в этих союзах дети не рождаются. А если ты говоришь про Рэйшена с Элиной, то, как видишь, у них детей нет...

– То есть тебе не известна история, какая стычка была у Элины с матерью Рэйшена?

Эдилеру не понравилась смена темы. Зачем Лорилле знать такие подробности? В дела кланов дроу лезть не стоит.

– Лорилла, после стычек с матерью Рэйшена обычно находят обугленные тела... Ты это и сама знаешь.

– Знаю. Но в тот раз получилось не так. И лекарь клана считает, что после магического удара у Элины детей не будет не только от Рэйшена, но и от человеческих мужчин...

Разговор уходил в опасном направлении. Не стоило так говорить. Магией обладали немногие, и они были очень опасны. А уж мать Рэйшена слыла весьма неуравновешенной особой...

– Дорогая, нам их проблемы неинтересны...

Лорилла резко повернулась и упёрла руки в бока:

– Мы совсем перестали говорить и думать о важном! Об открытиях, экспериментах, изучении нового! Что нас ждёт, если мы не будем видеть дальше собственного носа?

Эдилер был удивлен: его жена давно не говорила с такой страстью. Неужели она готова проводить свои исследования любой ценой? Ценой мира и покоя в семье?

– Тебя интересует лишь политика, налоги, постройка тракта и мощение улиц? – продолжала Лорилла.

– Улицы – это тоже важно! – Эдилер защищался как мог. – По этим улицам приходят наши пациенты! И знать, куда уходят наши налоги, – тоже означает думать о важном!

Сам Рэйшен даже не подозревал об этом разговоре. В это самое время он жарко обнимал свою Эли, перебирал пряди её волос и слушал бессвязные глупости, которые она шептала ему в чуткие уши. В его понимании это и означало думать о важном.

Наместница Фаирн уютно расположилась в комнате. Она ласково поглаживала свой живот, пока ещё совсем небольшой. Скоро он округлится, и всем станет видно, что она ждёт ребенка. Фаирн сдержанно улыбнулась. Хотелось, чтобы это была дочь. Но если будет сын – тоже неплохо. В клане так редко появлялись дети, и новый сильный воин придется очень кстати. А в том, что ребёнок родится крепким и здоровым, Фаирн не сомневалась: отец этого ребёнка был великолепен. Лучший из доступных. Конечно, Рэйшен превосходил его во всем, но... Матрона не захочет им делиться, а быть убитой из-за самца Фаирн не хотела.

Сама матрона утверждала свою власть где-то на западе, в одном из человечьих городов. Фаирн даже не запоминала их дурацких названий. Главное – чтобы не загубила хороших самцов, от которых могли родиться ещё дети...

Быть наместницей оказалось не так просто, как раньше считала Фаирн. Приходилось совершать визиты в Рудный Стан не только для того, чтобы пообедать или купить украшений. Надо было встречаться с префектом и его женой, и эти встречи и разговоры утомляли куда больше, чем утренняя тошнота и вечерние головокружения.

Но Фаирн была уверена в своих силах. Она справится. Если что – напишет матроне, спросит совета. Говорят, у них уже гномья почта заработала, вести прилетят быстро. И, если повезёт, Фаирн увидит в ответном письме пару строк об отце своего ребёнка. О Дэвлине.

У Рэйшена уже второй день был виноватый вид, и Элина не на шутку тревожилась. Она ломала голову, что могли натворить её дроу в городе? Обмывали покупку куртки Томори и выхлебали всё пиво в трактире? Подрались с кем-нибудь? Напугали работниц очередного весёлого дома? Мысль об убийстве Элина старательно гнала от себя: Рэйшен бы виноватым не выглядел.

Уже перед сном она так пристала к нему с вопросами, что Рэйшен взмолился:

– Прекрати этот допрос! Эли, у меня ощущение, что сейчас пытать начнёшь! Да ничего такого мы не сделали!

Когда он попытался перевести разговор в любовную игру, Элина пригрозила, что уйдет спать в гардеробную.

– Ладно, – сдался Рэйшен, – скажу. Я рассказывал тебе про тётушку Цитрину, жену Байля?

– Да, и что? Ты привез её и ещё некоторых гномок по новой подземной дороге... Погоди! Надеюсь, я не услышу ещё одну историю твоих похождений времён войны?!