Текст ему понравился. «Пусть глашатай читает, да погромче».

– А где эта самая Палата Мерных Книг? – уточнил на всякий случай Мадог.

– Да вот же она, – глашатай ткнул в здание за спиной Мадога. – Вот-вот подвезут и прибьют вывеску, тогда уж не перепутаешь.

Внутри уже стояли столы и стулья. Мадог проверил их на прочность. Вроде ничего не шаталось.

– Меуриг там на кухне хоть с каким подобием оружия, – Мадог решил поворчать: вдруг что-нибудь перепадёт. – А мне ничего не полагается?

– Нет, – отрезала Элина. – Здесь мирные безоружные горожане. Никакого оружия. Если вдруг сюда заявится пьяница или скандалист, просто выкинешь его на улицу. Ну, пинка можешь дать. Лёгкого! И всё!

Мадог невольно усмехнулся. Его переписчики – бывшие советники – рассаживались по местам, и вид у них был очень важный. «Но, конечно, не важнее, чем у него».

Элина потянула его за рукав мундира, заставляя склониться, и прошептала:

– Что-то я волнуюсь. Ты справишься? Ничего не забыл?

Этот шёпот подействовал на Мадога. Он таким же заговорщицким тоном ответил:

– Не забыл. Думаю, справлюсь.

– Про домашнюю утварь и постельное бельё, всякие соломенные матрасы помнишь?

– Помню. Их не считаем.

– Правильно. И ещё. Многие захотят солгать, утаить имущество. Ты же умеешь распознавать, когда лгут? По стуку сердца, по запаху?

Мадог молча кивнул. Он считал, что умеет, но не попадал в ситуации, когда это умение могло пригодиться. От этого было неспокойно.

– Если ты заметишь ложь, ничего не говори горожанину. Только проследи, чтобы переписчик сделал условную отметку в книгах. И каждый вечер ты будешь приносить мне список этих лгунов.

Мадог ясно видел: ей тоже было неспокойно.

– Я всё сделаю, как договаривались, – убеждённо ответил он.

«И ты увидишь, что на меня можно положиться».

Шурх покинул свой пост возле гномьего дома. Шум и грохот строительных работ выдержать было невозможно, у него даже зубы заныли. И Шурх отправился к рыночной площади, чтобы полюбоваться, какой дом Мягкие Ручки выделила для их будущей респектабельной жизни. «Рес-пек-та-бель-ной», – Шурх про себя ещё раз повторил это слово. Вот что он выучил ради Мягких Ручек!

Дом оказался хорош: Сныст знал, что просил. Почему хозяева съехали отсюда? Шурх не задавался такими вопросами. Съехали и съехали. И славно.

Шурх обходил дом, рассматривая его так и этак. С рыночной площади доносился какой-то шум и выкрики. Интересненько. Надо взглянуть. Да это же глашатай!

– … вы устно опишете, что вам принадлежит: дома, лавки, склады, повозки, скот, инструменты…

Шурх подобрался поближе. Что они собираются переписывать? Сныст наверняка захочет об этом узнать. Может, он даже не будет сердиться, что Шурх удрал от гномьего дома.

Дослушав речь глашатая до конца – дважды! – Шурх понял, что Мягкие Ручки замутила дело с новыми налогами. Снысту это точно надо знать. Они ведь обещали помочь ей. Видимо, приступать к делу придётся раньше, чем они хотели. И убирать воришек с улиц тоже.

Что за Палата Мерных Книг, о которой болтал глашатай? Шурх крался вдоль лавок и наконец увидел нужную. Обычная с виду лавка, одна из многих, но уже с новой вывеской. И дроу при входе. Народ толпился, но не спешил последовать призыву глашатая. На дроу пришли поглазеть. Или боятся войти, рожа-то у дроу смурная. Рэйшен и тот получше будет.

Шурх протолкался поближе ко входу. Глашатай продолжал горланить, и это было Шурху на руку.

– Дроу! Эй, дроу, пст! Слышь, как тебя там!

Если этот мрачный тип стукнет Шурха, Шурх донесёт Мягким Ручкам. Однако этот мрачный тип вроде не собирался драться. «Всё же про дроу много врут», – глубокомысленно заключил мальчишка.

– Чего тебе, малый? – отозвался дроу. – Хочешь доложить о своём имуществе? Дырки в карманах мы не переписываем.

– Я тебе помочь пришёл, – обиделся Шурх. – А ты… Если к тебе никто не зайдёт за сегодня, небось, Мягкие Ручки будет недовольна?

Дроу призадумался.

– Мадог, – сказал он через некоторое время.

– Чего? – не понял Шурх.

– Ты спрашивал, как меня зовут, – пояснил дроу. – Я тебе ответил. Мадог.

– А, вот ты о чём! Слышь, Мадог, ты бы не торчал тут, народ тебя боится.

– Почему? Что я такого делаю? Стою спокойно, никого не трогаю… Да и не собираюсь.

Щурх довольно захихикал.

– Тебе ничего и делать не надо! Ты – дроу, и этим всё сказано! Рэйшена тут боятся, как огня, он, говорят, раньше такое творил! Только недавно угомонился!

Шурх видел, как Мадог ловит каждое его слово. Наконец-то правильный дроу попался, послушает умного совета.

– Врут про вас много, – авторитетно заключил Шурх. – Думаю, и про Рэйшена половина – брехня. Но пойми: ты ж не зазывала. Стой в глубине. Пусть сначала человечью морду увидят, успокоятся. А там и к твоей смурной роже привыкнут.

Мадог снова задумался. «Туповатый, но правильный».

– А про Рэйшена расскажешь? Что говорят-то?

– Ладно, – Шурх расплылся в улыбке. Он чувствовал себя почти наставником. Снысту понравится, что дело Мягких Ручек сдвинулось без мордобоя. – Только не сегодня. Занят я.

Шурх проследил, как дроу скрывается в новоявленной Палате Мерных Книг, а сам решил вернуться к Снысту с новостями.

* * *

Сныст и правда не стал сердиться на своего воспитанника. Он внимательно выслушал все новости.

– Молодец. Хвалю, – он хотел затянуться дымом чиазовой палочки, но вдруг передумал и загасил её.

Зеленоватый дым заструился по полутёмному помещению. Шурх невольно поморщился. Несмотря на детство, проведённое на улицах самых нищих районов Жадвиля, он не испытывал тяги к наркотикам. Невкусно. Невозможно заснуть, и голова потом болит.

– Мы же пообещали, что своих людей с улиц уберём, помнишь? – спросил Шурх у Сныста. – Или ты решил обмануть Мягкие Ручки?

Сныст поморщился.

– Не будем мы никого обманывать. Или ты уже раздумал жить в красивом доме и спать в мягкой постели?

– Не раздумал, – Шурх невольно расплылся в улыбке, вспомнив, как ему понравился их будущий дом.

– Тогда сделай кое-что, – Сныст назвал имя. – Найди этого человека, скажи, что от меня, и передай слова «пятая часть». Он знает, что делать.

Знакомое имя для Шурха. Давний приспешник Сныста, гроза улиц, хладнокровный душегуб… Жуть! Мальчишка зябко повёл плечами и сложил пальцы в охранном знаке.

– Не бойся его, – успокоил Шурха Сныст. – Он от мокрых дел давно отошёл. Как и я. Он отзовёт большую часть мазуриков и направит их на другие дела.

– Это какие?

Сныст нахмурился, и Шурх подумал, что любопытство всё-таки его сгубит.

– А ты забыл все наши обещания? Надо же искать этих клятых фальшивомонетчиков, чтоб их демоны в Бездне драли! А, может, Эли ещё чего потребует, если уж начала собирать сведения об имуществе! Ей же надо налоги собрать!

Шурх вздохнул. Привычная ему жизнь менялась на глазах, и он пока не мог разобраться, к добру это или к худу.

* * *

Люди в Палату Мерных Книг всё-таки пошли. Мадог с удивлением убедился, что совет уличного босяка оказался правильным. Были, конечно, и недовольные, и те, кто откровенно лгал. Мадог делал всё, как велено: условные пометки у переписчиков, отдельные списки для Элины.

Помог, конечно, и глашатай. Он всеми правдами и неправдами убеждал народ зайти в Палату.

– Король отменил налоги! – талдычил какой-то мастеровой. – Ты же сам об этом говорил несколько дней назад. И этот самый дроу указ на столб прибил. А теперь что? Какая-то баба отменила королевский указ?

– Ты указ хорошо читал? Там написано – король отменил старые налоги, которые по три раза с тебя брали. И каждый раз ты не знал, сколько с тебя потребуют. А ещё написано, что отмена – на теркаду. А после вводится новая, справедливая система. Лишнего с тебя брать не станут. Отбирать последнее – тоже.