Напоследок, уже проверяя ремни на пассажирах, Хагерит велел длинные волосы убрать и скрутить на затылке, а рослым мужчинам ссутулиться и пригнуть головы. Дроу насмешливо фыркали, но послушались. Элина ясно представила картину, как чьи-нибудь волосы цепляются за каменный выступ… Или беспечный дроу распрямляет плечи и со всего маху врезается в тот же самый выступ… В груди сдавило, стало трудно дышать. Элина старалась унять панику и вцепилась в привязные ремни. Рэйшен как будто почувствовал неладное, обернулся и с тревогой посмотрел на Элину. Она успела выдавить вымученную улыбку, а потом проклятые вагонетки сорвались с места и с грохотом помчались куда-то в непроглядную темноту.

* * *

В подземельях королевского замка вместо дверей были здоровенные решетки. Наверное, так охранникам было легче наблюдать за узниками. Впрочем, как успел заметить Гри, почти все камеры пустовали. Охранники провернули огромный грубый ключ в массивном висячем замкѐ и, не утруждая себя осмотром остальных камер, ушли.

Гри с ужасом слушал, как стихают их шаги под мрачными каменными сводами подземелий. Ему не оставили ни еды, ни воды. Что с ним теперь будет? Есть ли здесь кто-то ещё? Неужели ему суждено умереть здесь, во тьме и сырости, и его истлевшие останки никто никогда не найдёт?

В соломе, которую успел заметить Гри, пока охранники ещё не ушли, что-то копошилось и попискивало. Крысы, наверное. От желания броситься в угол и зарыдать не осталось и следа. Пока будешь рыдать, крысы тебя сожрут. Крысы чувствовали себя совершенно спокойно и нисколько не боялись нового соседа. Гри прижался к холодной решетке, заменявшей дверь. Ах, если бы можно было пролезть между прутьями и очутиться на воле! Но – увы! – сквозь прутья могли пролезть только эти самые крысы.

– Эй! – раздался дрожащий голос из темноты. – Эй, юноша!

Гри встрепенулся. Он здесь не один! Это странным образом подбодрило его.

– Я здесь! – откликнулся он. – Моё имя Гри, я бард!

– Музыкант, – восхищённо прошептали в ответ.

И сейчас Гри стало ещё страшнее, чем раньше. Голос был нежный, женский. Как в это ужасное место могли бросить молодую девушку?

Всё, что Элина запомнила из этого ужасного полёта в вагонетках, она хотела бы забыть. Как хорошо, что дядюшка Хагерит велел не кормить их перед поездкой! И посоветовал собрать распущенные волосы в тугой пучок. Зацепись волосы на этой безумной скорости за какой-нибудь выступ, кое-кто мог остаться без головы.

Впрочем, неприятных ощущений хватало и без этого. Ледяной ветер, казалось, готов был содрать кожу с лица, замёрзшие уши уже не ныли, а видимо, оторвались где-то по дороге. Желудок скручивало мучительными спазмами, болело и давило где-то в затылке, а пальцы сводило судорогой оттого, что Элина вцепилась в привязные ремни.

Наверное, она не сможет сдержать обещание, которое дала Дэвлину, не покажет ему столицу и королевский замок… Она умрёт гораздо раньше, где-то в этой темноте, привязанная к деревянному сиденью… И с Невидимыми Господами уже не встретится, не надерёт им уши. И не вернётся в Жадвиль, чтобы арестовать Талулу, торговку отравой и живым товаром… Эта мысль придала Элине сил. Нет уж, не бывать тому! Элина распутает это дело с несостоявшимся заговором и прищемит хвост всем причастным, и в особенности этой крашеной кошке!

Элина выдохнула и опустила голову пониже: так ветер меньше бил в лицо. Можно и глаза закрыть, но какой в это смысл, если вокруг и так непроглядная тьма? Элинина команда явно чувствовала себя лучше своей предводительницы. И сзади, и спереди раздавались хохот и вопли. Правда, хохот мог быть истерическим, а вопли – от ужаса, но сейчас разобраться в этом не было никакой возможности.

Рано или поздно всё заканчивается, закончилось и это головокружительное путешествие. Вагонетки ощутимо замедлились, больше не было тех ужасающих взлётов и падений куда-то в пропасть, не было лихих виражей, на которых вопили – да-да, Элина слышала своими ушами! – даже несгибаемые дроу. Становилось всё светлее, стали слышны какие-то звуки. По сравнению с безмолвием подземелья и свистом ветра в ушах эти звуки были очень похожи на родной и близкий каждому путешественнику шум вокзала.

Их уже встречали. Группа настороженных гномов стояла вокруг вагонеток, готовые то ли пристукнуть чужаков, то ли, наоборот, вернуть к жизни.

– Это уже Рудный Стан, да? – спросил кто-то слабым и хриплым голосом.

– Он самый, почтеннейший, – отозвался кто-то из гномов. – Тебе помочь снять ремни?

И тут ожили, отмерли все остальные.

– Мы доехали! Мы на месте! – вопил Лонваль.

– Мы живы! – вторил ему Руфус.

– О Небеса! – простонал Ингерам. – Ну и гонка, демоны всё раздери! Я чуть не помер! Но, клянусь всеми звёздами, это самое потрясающее из всего, что со мной было!

Даже дроу отбросили свою мрачноватую сдержанность. Мадог и Меуриг распутывали свои светлые волосы и посмеивались над Лорканом, который, кряхтя и стеная откровенно по-стариковски, выпутывался из привязных ремней.

– Рэйшен! – общее веселье не коснулось Дэвлина.

Он бесцеремонно ткнул сына в бок и кивком указал на Элину. Та по-прежнему сидела, не шевелясь и низко склонив голову, так что её лица не было видно. Рэйшен подскочил к ней одним прыжком:

– Эли! Эли, очнись! Ты…

– Не кричи мне в уши, я слышу, – прошелестела Элина, всё ещё не поднимая головы. – Всё в порядке, мне просто пальцы свело. Судорогой.

Рэйшен принялся осторожно расстёгивать и развязывать ремни, а Дэвлин весьма любезно осведомился:

– Хочешь, я разотру тебе пальцы?

Рэйшен грозно сверкнул фиолетовыми очами, но Дэвлина этим было не удивить. До Шианнон Рэйшену было ох как далеко! Однако Элина приходила в себя куда быстрее, чем ожидал от этой слабачки Дэвлин.

– Я сама. Спасибо, Рэйшен.

Элина выбралась наружу. Руки у неё тряслись, а колени подгибались, но она знала, что это – последствия выброса целого океана адреналина, это скоро пройдёт. Пройдёт и ужасающая головная боль, и неестественная бледность лица. Главное, сейчас не показать своим подчинённым, что она оказалась самой хлипкой из них. Ох, правильно делали дроу, когда учили не показывать свою слабость! Элина выпрямилась и уже увереннее сказала:

– Всё в порядке. Я сама.

Гномы вытащили поклажу экспедиторов и вручили Дэвлину и Рэйшену, как самым представительным в этой компании. Теперь два самых опасных наёмника в королевстве оказались вооружены до зубов. Такая мысль пришла одновременно в голову Лоркану и Ингераму. Они многозначительно переглянулись, но Элина распорядилась раздать оружие его владельцам, и оба головореза беспрекословно послушались эту бледно-зелёную пигалицу, которая едва на ногах держится. Гномы принялись кивать бородами с довольным видом, и даже во взгляде Мадога мелькнуло что-то похожее на уважение.

– Кто у вас старший, почтенные? – поинтересовалась Элина у гномов. Ей указали на самого длиннобородого. – Скажи, уважаемый, мы, наверное, не должны никому рассказывать об этой чудесной машине, на которой примчались сюда?

Длиннобородый флегматично пожал плечами:

– Хагерит ничего не сказал нам об этом. Ты не должна говорить ничего об устройстве этой машины…

– Поверь, в устройстве машин я ничего не смыслю, – быстро перебила его Элина.

– А всё остальное рассказывай на здоровье. Люди всё равно переврут всё услышанное, и мы узнаем о волшебстве, чудесах и, возможно, драконах из Бездны, на которых ты прилетела в город.

– А что, драконы всё-таки бывают?!

– Никогда не видел.

– Эх, жалко…

Гномы были очень любезны и предложили всем прибывшим по стакану какого-то густого горячего питья. Элине оно напомнило какой-то суп-пюре, правда, весьма специфического вкуса. Мужчины, правда, остались несколько разочарованы, обнаружив, что в этом "супе" нет алкоголя.

Уже покидая хлопотливых гномов, Элина заметила, как они быстро и ловко выуживают компактные "кирпичики", обёрнутые тканью и плотно перевязанные бечёвкой. Поймав Элинин взгляд, один из гномов коротко бросил: