На королевском тракте, как и предсказывал Лоркан, было довольно оживлённо, невзирая на поздний час. Вскоре кавалькада под предводительством Лоркана свернула влево, на узкую дорогу, петляющую между рощами и возделанными полями. Небо было усыпано звёздами, и Элина невольно вспоминала начало их отношений с Рэйшеном. К счастью, поток воспоминаний пресёк арбалет, больно хлопнувший её по ноге. Ругнувшись себе под нос, Элина принялась подтягивать ремешок крепления.

Лоркан обернулся и, сообразив, в чём загвоздка, недовольно поджал губы. Бабы, что с них взять! Ни мечом махать не умеют, ни поклажу закрепить. Впрочем, это не задержало королевских экспедиторов, и до утра они двигались без остановок в том темпе, который задал Лоркан.

Элина рассчитывала, что к утру они доберутся до Рудного Стана, совершенно упустив из виду, как долго в своё время гномий караван шёл из Рудного Стана в столицу.

– Эк ты хватила! – беззлобно рассмеялся Лоркан. – Даже если б мы скакали во весь опор, и то не доехали бы к утру! Здесь деревенька есть, нам бы остановиться в ней ненадолго, ноги размять, поесть, да и лошадкам передышка нужна.

– Еда у нас с собой, – ответила Элина. – Зачем останавливаться в деревне? Честно скажу, денег жаль…

– Пусть лошадей наших обиходят, ты ж сама толком ни распрячь, ни запрячь не можешь… А что до денег, то королевская грамота тебе зачем? Покажешь её, тебе всё сделают, да ещё рады будут доброму слову!

В разговор вмешался Ингерам:

– Грамоту им показать? Лоркан, да ты в уме ли? В этой деревне небось и читать никто не умеет!..

– Староста должен уметь, – звонким голосом проговорила Полли. – Когда приезжают сборщики налогов, он с ними рассчитывается, да и бумаги подписывает. По крайней мере, королевскую печать староста знает, сборщики с такими оттисками разъезжают…

– Вот и покажешь им королевскую печать, – заключил Лоркан и вновь повёл всех вперёд.

Деревушка показалась из-за ближайшего перелеска. Горланили петухи, приветствуя новый день, брехали из-за заборов псы, журчал узкий ручей под горбатым мостиком… Непрошеные воспоминания вновь одолели Элину. И даже староста чем-то напомнил ей Усеня из Примежья. Он долго разглядывал бумагу, то приближая её к лицу, то отодвигая подальше. Наконец староста со вздохом вернул бумагу Элине:

– Что от нас требуется почтенной даре?

Элина объяснила.

– И всё? – недоверчиво уточнил староста. – Так мы это завсегда, это ж запросто…

Деревенские были рады так дёшево отделаться от опасной компании.

Стены Рудного Стана завиднелись лишь после обеда. Элина так нервничала, что не чувствовала ни усталости, ни боли в спине и в ногах. Полли не жаловалась, а остальные были опытными наездниками.

Стража у ворот, завидев королевскую печать, беспрепятственно пропустила экспедиторов, а за воротами наперерез Элининой лошади выбежал гном. Элина едва успела натянуть поводья, чтобы не затоптать этого удальца.

– Дара Элина, – задрав голову, уточнил гном. Увидев Элинин кивок, он продолжил, – вас всех ждут в караван-сарае, который знаком тебе с прошлого приезда…

– Ждут? – недоверчиво переспросила Элина. – Это какой-то подвох? Откуда тебе известно о нашем приезде? Говори!

Гном немного помялся, а затем сообщил:

– Гномьей почтой пришло известие из Глорка. Велено разместить вас и оказывать всяческую помощь.

Снова гномья почта! Элина хмыкнула:

–Торговый дом Андебрингеров постарался?

– Это мне неведомо, дара. Мне хозяин приказал, я и выполняю.

Элина помедлила, раздумывая. Помощь от гномов – это замечательно, но ей следует немедленно нанести визит здешнему префекту. Его содействие было бы очень кстати.

– Дара, – гнул свою линию гном, – комнаты готовить?

– Да, готовьте, – прищурившись, медленно проговорила Элина. – Мне – две смежные комнаты, вот этой девушке одну, а для троих мужчин… Ну, тоже одну.

– Ой, а я думала, мы у Клодии на постоялом дворе остановимся, – пискнула Полли. – Ну, по старой памяти. Уж так хотелось мне с Тати перевидаться!

"Оно и к лучшему", – мелькнуло в голове у Элины. Пусть девчонка повидает друзей. Если с Элиной и её спутниками что-нибудь случится, Полли отвезёт это известие в Глорк. Брать её в логово горных дроу Элина не собиралась.

Услыхав эти рассуждения, Полли округлила глаза:

– В Глорк? Сообщить королю, что ты… Что с тобой что-то случилось? А кто же меня пустит к самому королю?

–– Скажешь нашей кухарке и горничной, они найдут способ. Эти двое и так королю обо всём докладывают. И ещё, Полли… Комнату и стол у Клодии ты оплачиваешь сама.

Полли энергично кивнула и развернула свою лошадку. Руфус жадно глядел ей вслед: он надеялся, что здесь, в Рудном Стане, он всё же сумеет забраться девушке под одеяло. Впрочем, её отъезд не обескуражил Руфуса надолго.

– Дара старший экспедитор, – официально обратился он к Элине, – можно мне занять отдельную комнату в караван-сарае? Я готов оплатить её из собственного кармана!

Мгновение поколебавшись, Элина кивнула.

– Вот что значит баронский сынок! – воскликнул Лоркан. – Всегда себе лучшие условия выторгует!

– Да и Бездна с ним, – махнул рукой Ингерам, который только что облился холодным по́том при мысли, что ему придётся снова смотреть в глаза Клодии и завсегдатаям её заведения…

– Это верно. А мы с тобой, как старые солдаты, будем держаться друг друга.

– Ты, Лоркан, полегче, я ведь не такой уж и старый, – пробурчал Ингерам.

Гном проводил Элининых экспедиторов на отдых, а сама Элина отправилась к префекту. Он долго и придирчиво изучал бумаги, со вздохом признав подлинность королевской печати. Потом он неодобрительно рассматривал измятую Элинину одежду (женщина в мужской одежде – надо же, как неприлично!) и пыльные сапоги. В конце концов, потеряв терпение, Элина решительно забрала королевскую грамоту из рук префекта. Префект, человек, в общем-то, честный и порядочный, но трусоватый, хотел возмутиться такой наглостью. Но, глянув в полыхающие гневом глаза "просительницы", стушевался и спросил:

– Так какая помощь от меня требуется?

Эллина аккуратно спрятала документ и пояснила:

– В королевской экспедиции служит дроу по имени Рэйшен. Не так давно у него случился конфликт с местными дроу.

– Слыхал эту историю, – кивнул префект.

– Так вот, они затаили злобу на Рэйшена, заманили его в своё логово и, видимо, удерживают силой, – это были Элинины домыслы, но префекту полагалось услышать именно эту историю. – Раз они покушаются на королевского служащего…

– Я понимаю, дара Элина, я всё понимаю! – поспешно заговорил префект, опасаясь, что Элина может озвучить какую-то невозможную, недопустимую просьбу. – Но если нужна помощь солдатами, то, сама понимаешь, городок у нас маленький, тихий, народ в основном мастеровой и торговый…

"А солдаты – никудышные", – мысленно закончила Элина, а вслух произнесла:

– Солдат твоих я трогать не буду, но добровольцев могу призвать. Имею право, как видишь. Вдобавок я приму самые жёсткие меры к тем, кто злоумышлял против Рэйшена.

Ох, как это не понравилось префекту! Добровольцев она созовёт, видишь ли! Префект не хуже Элины знал, что в городе хватает молодчиков, которые не против помахать дубинками. А "самые жёсткие меры" означали, что любую расправу Элина и её разбойники в чёрном спишут на волю короля. Префекту уже нашептали про изящный арбалет гномьей работы, притороченный к боку Элининой лошади. Префекту очень хотелось выгнать эту нахалку взашей, но – увы! – её документы были подлинными. Значит, если префект собирается сохранить свою должность, ему, поневоле придётся сотрудничать с этой чужачкой. Впрочем, всегда можно было рассчитывать, что горные дроу просто уничтожат пришлецов, и никто никогда не узнает об их судьбе.