Вечер Перед Ужином: Предвкушение и Логика

Перед отъездом к маркизе д’Эгриньи Леонард еще раз взглянул на себя в зеркало. Темно-синий камзол сидел безупречно. Волосы, аккуратно стянутые черной лентой, не вызывали отторжения. Ни парика, ни шпаги. «Функциональный интерфейс для взаимодействия с legacy-системой ("старая маркиза").»

Арман, сверкающий и напомаженный (он явно готовился к ужину с энтузиазмом), похлопал его по плечу:

«Не волнуйся, кузен. Тетушка Элиза любит слушать больше, чем говорить. Расскажи ей про свои дороги… или про трехполье. Она обожает всё новое, хотя и прикидывается консерваторшей. Главное – будь почтителен. И попробуй ее знаменитый трюфельный паштет. Это шедевр!»

Леонард кивнул. «Цель визита: поддержание связи, избежание конфликта, сбор потенциально полезной информации. Вкус паштета – опциональный бонус.» Он поправил манжет.

«Поехали, Арман. Включим этот… социальный модуль.» Он улыбнулся, уже предвкушая, как вернется к своим картам, дорогам и письму от Леруа. Ужин с маркизой был лишь очередной задачей в его грандиозном проекте под названием "Графство Виллар 2.0". И он был готов ее выполнить. Эффективно.

Карета графа Виллара остановилась перед особняком маркизы д’Эгриньи. Даже в сгущающихся сумерках было видно, что это не просто дом – это памятник ушедшей эпохе. Вычурный фасад в стиле Людовика XIV, обильная позолота на решетках балконов и гербе, сады, подстриженные с математической точностью, несмотря на позднюю осень. В огромных окнах горели сотни свечей, отбрасывая теплый свет на мостовую. В воздухе витали ароматы дорогих духов, жареной дичи и… старой, незыблемой власти.

Вход в Систему «Свет»: Интерфейс Роскоши

Арман, выйдя из кареты, выпрямился, его глаза загорелись азартом светского воина. Леонард последовал за ним, ощущая легкую скованность в новом камзоле, но держась прямо. Внутри их встретил гул голосов, переливчатый смех и ослепительное сияние хрустальных люстр. Залы были заполнены изысканно одетыми гостями. Шелк, бархат, бриллианты, напудренные парики – казалось, сама история ожила и замерла в роскошной позе.

Маркиза д’Эгриньи, восседающая в огромном кресле, похожем на трон, встретила их властным взглядом из-под нависших век. Она была крошечной, почти кукольной в своих кружевах, но излучала энергию целой армии.

«А, Виллар!» – ее голос, неожиданно звонкий, прорезал гул. «Подойди, дитя. Арман говорил, ты теперь… интересный. Покажи себя.»

Леонард склонился в почтительном поклоне, целуя протянутую сухую руку. «Legacy-интерфейс. Требует уважительного обращения. Загрузка протокола "почтительность".»

Попытка 19: Призраки Прошлого и Ошибка «404 Not Found»

Едва он отошел от маркизы, как его окружили. И среди гостей он увидел лица, которые вызывали лишь смутное беспокойство. Красивые, утонченные, смотрящие на него с… обидой? Надеждой? Иронией?

«Леонард, милый!» – томно протянула брюнетка в платье цвета спелой сливы. «Слышала, ты совсем забыл старых друзей? После твоего… преображения.» Ее взгляд скользнул в сторону уединенной альковы.

«Месье Леонард,» – вторая, блондинка с холодными глазами, прикоснулась веером к его рукаву. «Может, прогуляемся в зимний сад? Там так тихо… Поможет вспомнить кое-что… теплое.»

Третья просто смотрела с молчаливым укором.

«Бывшие модули взаимодействия? Любовницы?» – паника ударила в виски. Весть о потере памяти явно ходила по свету, порождая надежды на рестарт отношений. «Ошибка 404: Файлы "Романы" не найдены. Эмоциональная привязка – нулевая.»

Он вежливо, но недвусмысленно отстранился.

«Мадам, вы очаровательны, но мои воспоминания… избирательны. И сейчас они заняты восхищением хозяйкой дома и ее потрясающим собранием.» Он сделал шаг назад. «Прошу простить, меня ждет маркиза.»

Разочарование, обида, даже злость мелькнули в глазах женщин. Одна блондинка фыркнула:

«Порядочность – это так… скучно, Леонард.»

Мини-победа (этическая): Отказ от игры. Мини-поражение (социальное): Обиженные женщины – источник потенциально токсичных сплетен.

Отойдя к столу с прохладительными напитками, Леонард поймал на себе еще один взгляд – молодой, незнакомой девушки, смотревшей на него с открытым любопытством. И вдруг, как удар тока, вспомнилась другая девушка. Лия. Из 2025 года. Яркая, умная, влюбчивая. И как он, Лео Виллард, цинично использовал ее чувства ради одной ночи, а потом отмахнулся как от надоедливой программы. Как горели ее глаза наутро… и как потухли после его холодного: «Наслаждайся воспоминаниями. Ты их заслужила».

Стыд. Горячий, непривычный, волной накрыл его здесь, среди сверкающего света XVIII века.

«Лия… прости,» – мысленно прошептал он в пустоту времени. «Я был кодом без совести. Пусть ты найдешь своего человека. Того, кто оценит не только тело, но и душу.» Это было искренне. Впервые за долгие годы – или за две жизни.

К его удивлению, отказ от флирта с бывшими любовницами не сделал его изгоем. Напротив. Он заметил, как на него стали смотреть иные глаза. Глаза матерей, оценивающих, и глаза их дочерей – заинтересованные, без прежнего налета опасливого кокетства.

«Граф Виллар, позвольте представить – моя дочь, Амели,» – респектабельная дама с орлиным носом буквально подтолкнула к нему румяную девушку. «Она так восхищена вашими… хозяйственными талантами! И читала о вашей справедливости к крестьянам. Необыкновенно!»

«Месье Леонард, вы должны посетить наш салон в четверг!» – вступила другая. «Моя Сесиль прекрасно музицирует. И так чутка к страданиям бедных… как и вы, судя по слухам.»

«А у нас в воскресенье – маленький обед. Исключительно семейный…»

«Рынок невест активирован,» – с горечью констатировал про себя Леонард. «Объект: Граф Виллар. Новые характеристики: "Порядочный", "Разумный правитель", "Завидный жених". Старые характеристики: "Скандальный сердцеед" – деактивированы. Спрос повышен.» Он вежливо улыбался, отшучивался, говорил общие фразы о погоде и красоте Парижа, чувствуя себя экспонатом на аукционе. Мысли же его были далеко: о письме к Леруа, о дороге к Фурво, о споре с де Люси, о Жизель и ее безмолвном обожании… «Женитьба? Это не системное обновление, а полная перезагрузка с непредсказуемым исходом. Статус: "Не в этом квартале".»

Ужин был долгим, изысканным и утомительным. Трюфельный паштет действительно оказался шедевром. Когда гости стали разъезжаться, маркиза д’Эгриньи подозвала Леонарда.

«Ну что, Виллар?» – ее глаза, острые, как иголки, изучали его. «Понравился свет? Или скучал по своим полям и мельницам?»

«Ваше сиятельство, ваш дом – восхитителен, а паштет – бесподобен,» – ответил Леонард дипломатично.

«Пустое,» – махнула она рукой. «Вижу тебя насквозь. Скучал. И правильно. Свет – это мишура. А земля, люди, дела – это суть. Арман прав: ты стал интересным.» Она кивнула, и в ее взгляде было редкое одобрение. «И порядочным. Это редкость. Береги это.»

Маркиза сделала паузу, ее взгляд, только что одобрительный, внезапно стал пронзительным, как скальпель. Она наклонилась чуть ближе, понизив голос так, что слышно было только ему:

«И раз уж ты, наконец, остепенился и стал достоин своего имени, Виллар, пора подумать о самом главном. Ты – последняя ветвь. Прямая. Последний камешек в арке, держащей вес веков. Если она рухнет…» Она не договорила, но жест ее сухой руки был красноречивее слов – он обрисовал в воздухе нечто необратимое, окончательное. «Не заставляй старую женщину напоминать тебе о долге слишком часто. Начни подыскивать партию. Достойную. И – плодовитую. Пусть Арман помогает. Это не прихоть, Леонард. Это необходимость. Для рода. Для имени, которое носишь.»