Дверь распахнулась, словно от пинка, и на пороге появились две тёмные фигуры. Клодия замерла от неожиданности, а Эри с испугу выронил поднос. По полу с грохотом раскатились пустые кружки. Все, словно по команде, повернули головы в сторону входа. Разговоры стихли. Гри неловко бренькнул, отчаянно сфальшивив, и немедленно положил ладонь на струны, заставив свою читарру умолкнуть. Элина оборвала пение на полуслове. Ей вспомнился тот вечер, когда в её таверну въехал отряд дроу во главе с принцессой Шианнон. Именно тем вечером закончилась её спокойная и счастливая жизнь.

Сейчас впереди стояла женщина-дроу, только ни ярких сиреневых глаз, как у Шианнон, ни серебристых волос у вошедшей не было. Смуглая кожа да высокий рост – вот и всё, что было общего у принцессы из клана Речного Песка и незваной гостьи. За женщиной стоял очень похожий на неё мужчина-дроу, и Элина вспомнила рассказы о брате и сестре из горного клана, которые наезжают в город, чтобы затеять скандал и подраться.

– Ну, что замолкли? – вызывающе спросила женщина. – Испугались? Что ж, правильно испугались, человечьи отродья. Почему нас не пригласили послушать новых шутов?

Элина считала, что все дроу красивы и хорошо сложены, но эта парочка опрокинула её представления о красоте этой расы. Серые тусклые волосы, часть которых заплетена в небрежные косицы, желтоватые глаза, наводившие на мысль о заболеваниях печени, ссутуленные плечи… Это не дроу, а отребье какое-то! Впрочем, это отребье держало в страхе добрую половину Рудного Стана. Крепкие мужчины за столами опускали головы или отводили взгляды, когда дроу глядели на них.

– Погляди-ка, Тахирджон, – продолжила свою речь женщина, – здесь есть наш соплеменник. Хорош, хорош, ничего не скажешь.

Расхлябанной походкой она подошла к Рэйшену и оглядела его, как торговец осматривает коня на базаре.

– Я слыхала о тебе, красавчик, тебя зовут Рэйшен, и ты откуда-то с запада. Что ты делаешь среди людишек? Служишь им?

– Ты вообще кто такая? – хмуро вопросил Рэйшен.

Он сразу оценил эту парочку, их ножи, заткнутые за голенища, их движения, и решил, что в случае чего легко справится с ними обоими. Подозрение вызывали только ножи: у таких подонков они могли быть отравленными, но это не точно.

– Ах, прости, – слащаво проворковала женщина, – я так разволновалась, что забыла представиться. Моё имя – Инафай из могущественного клана Эльгиниррок. Со мной мой брат по имени Тахирджон.

– Эльгиниррок? – с недоумением переспросил Рэйшен. – Первый раз слышу.

Этих слов оказалось достаточно, чтобы Инафай вышла из себя.

– Первый раз слышишь? – прошипела она, склонившись к самому лицу Рэйшена. – Что ты вообще мог услышать, отщепенец, когда всю жизнь тратишь на людишек? Говорят, ты даже спишь с какой-то человеческой самкой!

Никто не успел заметить, как замахнулся Рэйшен и как дал пощёчину заносчивой девице. Раздался звучный шлепок, и Инафай, схватившись за лицо, потеряла равновесие и грохнулась задницей на пол. В зале негромко засмеялись. Рэйшен ловко выдернул нож из-за голенища женщины и обнюхал его, после чего небрежно отбросил в сторону. Яда на клинке не было. Тогда на свет явился ещё один клинок, на этот раз в руках Тахирджона, как назвала своего брата Инафай.

– Как ты посмел поднять руку на матрону? – грозно спросил этот самый Тахирджон.

– Какую такую матрону? Эту, что ли? – Рэйшен небрежно толкнул кончиком сапога Инафай, которая всё ещё восседала на полу с ошеломлённым видом. – Она только что ясно сказала, что я служу людишкам. Сам понимаешь, я больше не подчиняюсь вашим законам, так что…

Рэйшен поднялся из-за стола и навис над Тахирджоном, который выглядел особенно плюгавым по сравнению с наёмником.

– Проваливайте, щенки из клана Эльрок или как вас там!

С этими словами Рэйшен схватил Инафай за воротник и бесцеремонно поволок к выходу. Тахирджон потрясённо наблюдал за этой сценой. Элина не выдержала и рассмеялась. Её всегда восхищала сила и дерзость Рэйшена, и этот случай не стал исключением. Рэйшен повернулся к Элине и нагло подмигнул ей. В зале все оживились, и кто-то выкрикнул:

– Вот его матрона, а не эта оторва!

Этот выкрик подтолкнул Тахирджона на отчаянный поступок. Одним прыжком он подскочил к Элине и приставил длинный нож к её шее.

– Оставь мою сестру в покое, и никто не умрёт!

Снова стало тихо. Полли и Тати в ужасе закрыли лица руками. Гри, стоявший рядом с Элиной, побледнел как полотно и вцепился в свою читарру, словно в спасительную соломинку среди всего этого безумия. Элина стояла неподвижно, и по её кривой улыбке было не понять, боится ли она Тахирджона или презрительно посмеивается над ним. Рэйшен с непроницаемым лицом распахнул дверь ногой, швырнул Инафай через порог и, не заботясь о приземлении девицы, снова закрыл дверь.

– Вот видишь, я её отпустил, – спокойно сказал наёмник, – теперь твоя очередь.

Нож плясал в руке Тахирджона.

– Ты не смеешь так поступать! – голос его сорвался на визг, что снова заставило всех засмеяться.

Кроме Элины, потому что Тахирджон больно уколол её в шею. Элина невольно ахнула и дёрнулась. Рэйшен размашистым шагом подошёл к пришлому дроу и быстрым змеиным движением вырвал у него нож из руки. На Элининой шее при этом образовалась кровавая царапина. Тахирджон, хотя и испугался, но при виде крови принялся злорадствовать:

– Мой нож отравлен, так что теперь вы оба пожалеете о своем неуважении к великому и древнему роду Эльгиниррок!

Только вблизи Элина увидела, насколько трудно Рэйшену было сохранять хладнокровие. Слова Тахирджона стали последней каплей. Рэйшен схватил его за волосы и заставил открыть рот, после чего кончиком ножа сделал надрез на языке Тахирджона.

– Если нож отравлен, ты сдохнешь первым, – и Рэйшен сломал клинок.

Кровь хлынула изо рта Тахирджона.

– Придурок! – прохрипел он. – Этот яд не подействует ни на дроу, ни на эльфов, ни на нимф. От него дохнут только слабаки наподобие людишек и гномов…

Рэйшен поволок его к выходу. Тахирджон пытался сопротивляться, скрёб ногами по полу, но тягаться с Рэйшеном в силе не мог. Наёмник здоровенным пинком отправил Тахирджона вслед за сестрой.

– Ты заплатишь за это! – плаксиво и не очень внятно заявил Тахирджон.

Инафай уже стояла на ногах и задиристо заявила Рэйшену:

– Ты не просто заплатишь! Ты станешь моим рабом и будешь выполнять все мои прихоти! Ты ещё будешь умолять меня о милости! И, будь уверен, я её тебе окажу! Запомни, ты будешь моим рабом!

Рэйшен молча сделал несколько шагов к невезучей парочке, и те бросились наутёк от него, забыв о своих угрозах, унижениях и ранах. Когда наёмник удостоверился, что пришлые дебоширы уже далеко, он вернулся в зал. Картина, которая открылась там, испугала Рэйшена. Элина, бледная как полотно, лежала на лавке. По шее и груди струилась кровь, хотя царапина, нанесённая Тахирджоном, была совсем небольшой и уже должна была закрыться. Тати усердно вытирала кровь чистой тряпицей, а Гри и Рицпа уводили потрясённую Поллианну. Рэйшен поискал взглядом сломанный клинок Тахирджона. Кто-то, предусмотрительно завернув лезвие в тряпку, прибрал его с пола и положил на подоконник. Дроу жестом подозвал Эри и попросил мальчика присмотреть за “этим ножичком”. Смышлёный паренек ловко прикрыл подносом свёрток, и скоро все позабыли о нём.

– И чего так суетиться? – спросила Элина, и Рэйшен отметил, что голос её ослабел и улыбка несколько потускнела. – Рэйшен выгнал этих проходимцев. А что до меня, это просто царапина… А почему так темно? Клодия, ты уже закрываешь, да?

Эти слова окончательно напугали публику. Кто-то взвизгнул, а какой-то мужик с окладистой бородой пробасил:

– Видать, кончается… Отравил её всё же нелюдь этот…

– А ну разошлись! – рявкнул взбешённый Рэйшен.

Люди, испуганные, расступились, пропуская его.