О хранении налогов: я понимаю вашу озабоченность. Корона нуждается в стабильности, и я разделяю это стремление. Но Жадвиль – город особый. Здесь ещё свежи воспоминания о бароне, который отдавал казну в чужие руки. Народ требует гарантий. Я не могу просто передать мешки с монетами, не убедившись в безопасности. Поэтому прошу у короны лишь терпения: я проведу проверку, подпишу договор, и только тогда приму окончательное решение. Вы же не хотите, чтобы я действовала опрометчиво?

Известия о тройном убийстве в замке печалят и пугают меня. Замок перестал быть безопасным местом? Если это так, дар Квирк, позаботься о здравии нашего короля, пока меня и моих экспедиторов нет в столице. Твои намёки на того, кто мне близок, заставили задуматься. Если у тебя есть доказательства, предъяви их публично: я проведу расследование и суд, а после накажу виновных по всей строгости закона. Как тебе известно, таким образом мне пришлось разобраться с фальшивомонетчиками, которых поддерживали не только бывшие приближённые барона, но и кто-то извне. У меня есть ниточки, ведущие к этим смутьянам, тонкие нити из южных металлов. Как только моё положение здесь укрепится, я займусь этими ниточками и, даже если они ведут к хорошо знакомым нам персонам, я их найду. Возможно, ты ответишь мне, что правда – вещь обоюдоострая, и кое-что лучше оставлять в тени. И я соглашусь с тобой, добавив, что я очень ценю нашу дружбу, чтобы испытывать её на прочность.

Передай моё глубочайшее почтение королю. И королеве, если тебе удастся её увидеть.»

Элина дважды перечитала письмо, внесла пару мелких правок и поставила подпись в конце текста. Потом, достав сургуч и баронскую печать, она размахнулась и с силой ударила печатью по листу, словно перед ней было знакомое лицо королевского родственника.

Рэйшен успел к самому интересному: заработало переносное устройство, гномы забегали, засуетились, Байль, бормоча извинения, полез куда-то в подвал… Рэйшен выслушал извинения и полез вслед за Байлем. Надо же взглянуть, на чём парней отправляли в Дикий Лес! Похоже ли это устройство на то, в котором Рэйшен, Элина и все остальные мчались под землёй из Сельбермина?

К великому сожалению Рэйшена, рассмотреть устройство как следует не удалось. Гномы ухитрились создать столько суеты! А расталкивать их он счёл невежливым. Друзья как-никак.

Перед его глазами появились Вайсдорн и Вахольдер, слегка ошалевшие от стремительной поездки. Встав на твёрдую землю, оба пошатнулись. Рэйшен воспользовался своим высоким ростом и силой, чтобы ухватить обоих за воротник.

– Здорово, парни! Держитесь, чего же вы!

– Спасибо, Рэйшен, мы тут не с пустыми руками, – слабым голосом проговорил Вайсдорн.

Вахольдер молча кивнул. Рэйшен подумал, что его мутит с дороги, но не стал позорить приятеля перед остальными – промолчал.

Обоих путешественников отвели умыться и передохнуть с дороги, но Вайсдорн успел сунуть Рэйшену в руки небольшой мешочек:

– Здесь всё. И само зелье, и записка, как использовать. Разберёшься?

– Если не я, то Эли уж точно разберётся. Спасибо вам обоим.

Рэйшен сунул мешочек за пазуху и решил дождаться Байля. Тот не спешил – наверное, рассматривал механизм да что-то прикидывал. Рэйшен со вздохом устроился на лавке в каком-то коридоре, где мимо него сновали деловитые гномы, чуть не спотыкаясь о длинные ноги дроу.

По старой солдатской привычке Рэйшен прикрыл глаза в полудрёме. Однако он сразу проснулся, едва кто-то коснулся его плеча.

– Рэйшен, ты уж прости меня, заставил тебя ждать, – пробасил Байль. – Теперь я закончил и полностью в твоём распоряжении.

Рэйшен вскочил и потянулся. Хорошо-то как! И подремал, и с Байлем сейчас по кружечке пропустит…

– И как работает это ваше… устройство? – из вежливости поинтересовался Рэйшен.

Байль нахмурился и тяжело вздохнул:

– Пока не очень. Не должны путники в таком состоянии выходить. Доработать надо… А значит, не скоро моя Цитрина приедет…

Впрочем, гном тут же приободрился и добавил:

– Что ж, раз её нет, давай с тобой посидим, выпьем кружку-другую… Под хорошее пиво любой разговор легче пойдёт.

Пиво не слишком помогло Рэйшену разобраться, чем срок изготовления отличается от срока поставки.

– Байль, дружище, ты мне объясни: стол сколотить ведь проще, чем сшить платье? Так чего ты мне голову морочишь?

Байль добродушно засмеялся:

– Приди вместе с Элиной, я ей объясню. Давай на дорогу ещё по кружке – и за дела.

* * *

Нюх у Элины был не таким, как у дроу, но дух крепкого гномьего пива она уловила на расстоянии.

– Да что ж такое, – проворчала она, – тебя хоть из дома не выпускай.

– А ты не выпускай, – вполне серьёзно посоветовал Рэйшен. – Оставь себе.

Ну, как на него сердиться?

– Ты выяснил, что там со столами?

– Да. То есть нет… Ну, не совсем.

– Объясни!

Рэйшен начал сбивчиво рассказывать о сроках, про которые ничего не понял… Элина морщилась и кривилась, но таков уж Рэйшен – ничего не смыслит в делах. С этим можно только смириться.

– Ты погоди сердиться, Эли, взгляни, что нам привезли из Дикого Леса! То, что ты просила!

И Рэйшен торжествующе извлёк из-за пазухи мешочек.

– Видишь? Не потерял и не разбил!

– Вижу! И не знаю, плакать мне или смеяться! Рэйшен, ты когда-нибудь придёшь, а я – только представь! – вылакала кувшин вина и сижу такая развесёлая…

– У тебя есть кувшин вина? – оживился Рэйшен. – А где ты его прячешь? Почему я не знаю?

Вдоволь посмеявшись, Элина принялась разглядывать пузырёк из тёмного хрусталя. Она даже откупорила его и осторожно принюхалась. Пахло травами. Впрочем, она просто человек, и магии, даже если она там есть, всё равно не почувствует. В мешочке была записка, скрученная в трубочку. Бумага, на которой она была написана, больше напоминала высушенный длинный лист.

– А вот это штука нужная, – пробормотала Элина себе под нос, принимаясь за чтение.

Краем глаза она видела, как Рэйшен бродит по кабинету, от нечего делать перекладывая по пути записки на её столе. Одна из записок заинтересовала его, и он уселся читать, сразу утратив хмельную развязность.

Почерк у нимф был хороший, но мелкий. Должно быть, сказывался недостаток бумаги. Элине пришлось приложить усилия, чтобы прочесть, что именно надо сделать с зельем. Разобравшись, она торжествующе подняла глаза на Рэйшена, и вся радость немедленно улетучилась. Рэйшен держал в руках её письмо Квирку. Вид у дроу был такой, будто это ядовитая змея.

– Эли, – тихо проговорил он, – что это?

– Ты же только что прочёл. Письмо в столицу.

– Это не просто письмо. Это… Хуже, чем ультиматум! Ты же вроде не собиралась воевать.

– Конечно. Мы и не будем.

– Но, Эли, ты просто послала их всех! Причём довольно грубо! И шантажируешь Квирка?! Стоит ли это делать?

Элина отставила в сторону пузырёк и лист от нимф, а сама встала прямо перед Рэйшеном, уперев руки в бока.

– Да, я их послала! Но не грубо, а довольно вежливо! Я не позволю никому обвинять тебя и требовать твоей выдачи! Король соизволил вышвырнуть меня из столицы без денег, без подкрепления, и отправил наводить порядок сюда! – Элина хлопнула ладонью по столу. – Теперь пусть не путаются под ногами! Здесь будет так, как сказала я! И я говорю, что войны не будет, ты и Мадог останетесь здесь, а столичных гномов я вызову, когда сочту возможным.

Рэйшен тоже отложил письмо. Вид у него был совершенно трезвый.

– Эли, может, мне стоит уехать? Чтобы не навлекать на тебя неприятности? Тогда они не смогут требовать моей выдачи…

Элина замерла. «Что это значит? Почему он так говорит?»

– Ты… Ты хочешь уехать?

– Только ради того, чтобы они не угрожали тебе!

Элина горько усмехнулась:

– Они только того и ждут, Рэйшен! Добраться до меня станет легче лёгкого: отравленная еда или питьё, стрела или арбалетный болт, даже просто нож в тёмном уголке… И рядом со мной больше не будет того, кто сможет меня защитить… но, если ты действительно хочешь уехать, я отпущу тебя. Я не стану держать тебя силой.