* * *

Хмель окончательно выветрился у Рэйшена из головы. Эли с ума сошла, что ли? То ли воевать с Квирком надумала, то ли что… Ему становилось дурно при одной мысли о том, что ей снова придётся предстать перед «королевским законом». Второй раз он этого не переживёт, это точно.

– Эли, давай поговорим со всеми экспедиторами. Это касается не только нас…

– Хорошо. И Томори.

Рэйшен поморщился. «Дался ей этот раб!»

– Ладно. И Томори.

Все собрались быстро. «Надо же, как на людей влияют слова “война” и “шантаж”!» Письмо пошло по рукам, но ни на одном лице Рэйшен не увидел ни возмущения, ни протеста.

– Дерзко, рискованно, – улыбнулся Томори.

Он бесконечно раздражал Рэйшена. Если Рэйшен уедет, то этот Томори останется с Элиной. Он будет рядом и утром, и вечером… Про ночь Рэйшен даже не смел подумать, чтобы не сорваться.

– Мне нравится, – ухмыльнулся Дэвлин. – Ни войны, ни осады. И щелчок по носу этому Квирку.

Лоркан и Ингерам лишь плечами пожали: ну, эти стараются держаться от политических решений подальше. Думают, это им поможет.

– Рэйшен предлагает такое решение: он уезжает, и меня нечем больше запугивать, – сказала Элина каким-то бесцветным голосом.

«Ах, Эли, – думал Рэйшен, – если бы ты знала, как тяжело мне было это сказать! Добровольно я никогда бы не уехал…»

– Ну да, конечно, – презрительно усмехнулся Дэвлин, – бежит – значит виноват.

Его поддержали, и Рэйшен впервые возмутился:

– Что значит «бежит»? Ни от кого никогда не бегал и не собираюсь!

Слово взял Мадог:

– Я давно мечтал услышать от Рэйшена слова, что он уезжает.

Все зашептались, отводя взгляды в сторону: все знали о безответной любви Мадога. Рэйшен внутренне кипел: то они обвиняют его в трусости, то теперь он будто бы бросает Эли ради Мадога?!

– Но сегодня, Рэйшен, я тебе скажу, что это ужасная глупость. И риск. Квирк и на меня в своём письме намекал, но я-то не уеду.

– Интересно, почему? – буркнул Рэйшен.

– Я вижу, мне тут зелье лечебное привезли. А потом… Мне ещё налоги собирать. Работа ждёт. А там, – Мадог неопределённо покрутил пальцами в воздухе, – меня не ждёт ничего. Поэтому я останусь.

– Вот это правильно! – обрадовался Ингерам.

– Наш парень! – подхватил Лоркан. – Здесь ты не один. За тебя не только Эли, за тебя любой из нас заступится! Пусть только попробуют тронуть!

Рэйшен насупился. «А я, получается, не “наш парень”? А чей? С улицы приблудился?»

– То есть вы все считаете, что Эли написала Квирку отличное письмо? Можно отправлять? – язвительно осведомился он. – А мне оставаться с чистой совестью?

– Совести у тебя, Рэй, нет и никогда не было! – заржал Лоркан. – И, ясное дело, зачем куда-то ехать? Дурацкое решение!

– Поддерживаю! – веско припечатал Дэвлин.

Все развеселились, отпуская какие-то глупые и неуместные шуточки. Рэйшен немного послушал этих придурков и вдруг понял, что здесь он дома, среди своих. И за него точно так же впишется в драку любой из здесь присутствующих, включая Эли. Точнее, она эту драку и возглавит.

– Ладно уж, – проворчал Рэйшен, втайне довольный результатом, – остаюсь, раз вы так просите.

И он окончательно растаял, увидев облегчение на лице Элины.

* * *

– У кого письмо?! – крикнула Элина. – Не вздумайте помять! Я его два раза переписывала!

Письмо обнаружилось у Томори. Он аккуратно положил его поверх стопочки приглашений на званый ужин.

Ужин. Мысль о нём тревожила Элину и не давала успокоиться. Надо самой разобраться с этими клятыми столами, иначе Рэйшен выпьет у гномов всё пиво, а дело так и останется несделанным. Заодно и письма гномьей почтой отправить можно. И, пожалуй, приглашения. И не забыть поблагодарить гномов за поездку в Дикий Лес и зелье от нимф.

Мысли Элины с зелья перескочили на Мадога. Надо испробовать зелье немедленно! В том зелёном листке написано, что полный эффект не гарантируется, но должен же быть хоть какой-то!

Вместе с Маленой они осторожно накапали зелье в тёплую воду и пропитали чистые тканевые повязки – всё по написанному. Мадог подозрительно принюхался, но принял помощь спокойно.

– Поможет? – коротко спросил он у Элины.

– Волосы отрастут, это точно. Шрамов станет меньше. Удастся ли убрать их полностью, я пока не знаю.

– А ухо? – улыбка у Мадога была по-прежнему кривой, жутковатой.

Элина покачала головой и слегка прижала ткань к повреждённой коже дроу. Он поморщился, но смолчал.

– Может, мне не стоит идти на твой званый ужин? – спросил Мадог. – На суд я уже сходил, хватит.

– Ну уж нет! Именно тебя я хочу видеть среди приглашённых! Ты – важная часть управления городом. Скоро тебе придётся вернуться к работе, и люди будут видеть твоё лицо. Они знают, что ты пострадал за них…

– Издевательство, – буркнул Мадог. – Опять же, вилки эти твои…

– Не издевательство, а просто работа, – назидательно ответила Элина. – Её должен кто-то делать. И кто, если не мы? А пока отдыхай.

– Наотдыхался уже, все бока отлежал.

– Мадог, ты говоришь так, будто ты не дроу, а ворчливая бабка! Скоро на работу, и ты ещё будешь вспоминать эти дни…

Элина больше не слушала ни ворчания Мадога, ни замечания Шурха. Она отдала мешочек с зельем Малене и поспешила прочь. Дел всё ещё оставалось слишком много.

К Байлю Элина решила ехать в сопровождении Дэвлина и двух охранников. Рэйшен негодовал и возмущался, но Элина осталась непреклонной:

– Ты ещё не всё пиво выпил у них?

Потом она смягчилась и, ласково проведя по волосам Рэйшена, проговорила:

– Очень тебя прошу, побудь дома! Ты окажешься в глупом положении, если будешь приезжать с одним и тем же вопросом несколько раз!

Рэйшен, махнув рукой, сдался. Он не любил оказываться в глупом положении. Элине ненадолго стало стыдно, но… «Дело превыше всего. Вечером она загладит свою вину».

– Только бы не забыть, – бормотала Элина себе под нос, роясь в бумагах в кабинете.

– Возьми с собой приглашения, – посоветовал Томори. – Гномам вручишь лично, им будет приятно. Остальные пошлёшь гномьей почтой. И письмо в столицу…

Элина отбросила стопку исписанных листов.

– Я хотела отправить письмо Квирку попозже. Может, завтра…

– С этими приготовлениями к ужину ты забудешь, – критически отметил Томори. – Ты слишком переживаешь, сразу видно, что у тебя нет опыта больших приёмов.

Элина разозлилась, ей захотелось поспорить, возразить. Но Томори был прав: никогда раньше она не бывала на таких ужинах, даже в качестве гостьи.

– Ладно, – нехотя согласилась она. – Так и сделаю. Но, между прочим, гномы явно сунут свой нос в письмо. В столице они всегда так делают.

– Да и пусть себе. Ты ни одного дурного слова о них не написала, отдала им предпочтение, а их соперников держишь на расстоянии. Им это точно понравится. И сразу же – приглашения… Таких верных союзников тебе вряд ли ещё удастся привлечь.

– Спасибо за советы! Надо же, их даёт мне принц исчезнувшего клана! – пошутила Элина, пряча письмо и приглашения.

Томори поднялся и отвесил ей церемонный поклон.

* * *

Элина обнаружила, что без Рэйшена многие вещи оборачиваются дополнительными трудностями. Забраться в седло ей почтительно помогали два конюха, тем не менее она едва не свалилась с лошади. Несчастное животное укоризненно поглядело на бестолковую всадницу.

– Вернёмся – я тебя яблоком угощу! – клятвенно пообещала Элина

Вид у лошади был недовольный, и Элина в смятении думала о том, что на обратном пути придётся рассчитывать на помощь Дэвлина. А в нём не было ни почтительности, ни теплоты. «Опозорит на полгорода.»

Отказываться от поездки было поздно: перед Элиной уже открывали ворота. Рядом маячила высокая фигура Дэвлина, а позади ехала Элинина охрана, делая суровые лица. Город встретил их влажным ветром с реки, запахами хлеба, жареных колбас и… сырости. Элина зябко поёжилась, радуясь, что теперь у неё есть куртка, в которую можно кутаться. Куртка есть, а обеда, кажется, нет и не будет.