Элина, охая и хромая, вошла в хибару Сныста, скудно освещённую огарком сальной свечи.

– Пока есть время, давай о делах.

Элина выудила здоровой рукой измятую бумагу с именами утайщиков имущества.

– Давай сюда свою бумажку. Что от меня нужно?

– Направь людей по этим адресам. Пусть проверят, какое тут на самом деле имущество. Э, нет, бумагу я тебе не оставлю. Прочти и запомни.

Сныст недовольно прищёлкнул языком. Пусть себе. Элина не собиралась оставлять у него в лапах никаких свидетельств против себя.

* * *

Шурх вернулся, а за ним следовал мрачный небритый тип. «Это костоправ?! – ужаснулась Элина. – Скорее, костолом. Да ещё и пьяный!» От него и в самом деле разило пивом. Он осмотрел гостей неожиданно цепким взглядом и перевёл его на Сныста.

– Что от меня требуется?

– Посмотри её, – бросил Сныст. – Перелома нет?

Костоправ оглядел Элину и гнусно ухмыльнулся. В этот миг он ей совсем разонравился, но ссориться со Сныстом в его же доме ей было не с руки.

– Раздевайся, – бросил костоправ.

– Чего-о?! – Рэйшен вспыхнул, как сухая солома в жаркий день.

– Тихо, дроу, тихо, – презрением в голосе костоправа можно было залить все жадвильские улицы. – Может, ты и видишь сквозь стены в темноте, но я так не умею. Мне надо глянуть на место удара.

Элина начала неловко расстёгивать крючки мундира одной рукой. Очень неудобно. И медленно. Рэйшен принялся помогать ей, но под насмешливым взглядом костоправа вышло только хуже. Наконец крючки поддались. Настала очередь рукавов. Правый снялся легко, а вот левый… Элина невольно вскрикнула и выругалась. У Рэйшена было в запасе много словечек, которые Элина охотно использовала в таких ситуациях.

– Ага, – многозначительно заметил костоправ. – Рукав застрял? Рука опухла?

Элина хотела пожать плечами, но левую сторону снова пронзило болью. Пот потёк по спине, и новая порция ругательств сорвалась с языка.

Костоправ бесцеремонно ухватил Элину за плечи, развернул к себе и ощупал обе руки – сначала здоровую, потом больную. От очередной волны боли Элина прикусила себе язык, почувствовав железный привкус во рту.

– Не, не опухла. Ты, дроу, даже женщину раздеть не умеешь. Дай-ка я покажу тебе, как это делается.

«Наверное, они сцепятся прямо над моей головой. Тут-то мне и конец».

Костоправ резко дёрнул рукав мундира, и тот с подозрительным треском слетел с руки.

– Не порви форму, – прохрипела Элина, – она казённая.

– Ничего, тебе зашьют, – ухмыльнулся костоправ.

Всё, что было после, Элина помнила как нескончаемый поток боли в тумане. Костоправ без всякой жалости мял её повреждённое плечо и руку, тыкал куда-то в спину, двигал её рукой вверх и вперёд…

– Хватит! – не вытерпел Рэйшен. – Не мучай её!

– Не учи меня! – костоправ наконец отпустил Элину и обернулся к Снысту. – Перелома нет. Это точно. Сустав не повреждён. Это просто ушиб. И нечего так выть, будто с тебя шкуру снимают! К концу теркады пройдёт! Поваляешься в постели, как любая богатая бездельница…

Внезапно на Элину нахлынула злость, да такая, что заглушила боль в руке.

– Заткнись! – холодно сказала она костоправу. – Много болтаешь, как торговка на базаре! Делай своё дело, если умеешь, и убирайся!

– Ого! – костоправ поднял брови. – Баба-то с перчиком! Ладно, молчу. Только один вопрос задам: правду говорят, что ты – ублюдочная королевская сестра?

Элина успела удивиться дважды. Один раз – вопросу, а второй – тому, что костоправ оказался на полу с разбитой губой. Рэйшен самодовольно потирал костяшки.

– Эй, эй! – Сныст подскочил. – Никаких драк у меня дома!

– Никаких драк, – эхом повторил Рэйшен.

Костоправ поднялся с пола и потряс головой.

– Ладно, на сегодня всё. Пусть её лекари мазь какую пропишут или повязку. А у меня всё равно ничего нет для королевских особ.

* * *

Костоправ убрался. Рэйшен помог Элине натянуть мундир поверх нижней рубашки. Руку нестерпимо дёргало, словно больной зуб. Шурх вылез откуда-то из угла.

– Мягкие Ручки! – жалостливо протянул он. – Тебе очень больно?

Элина криво усмехнулась и ничего не ответила. Мундир пришлось оставить расстёгнутым, потому что одной рукой крючки не застегнёшь, а из Рэйшена получился очень плохой помощник.

– Вернёмся к нашим взрослым делам, – сказала Элина, сводя края мундира. – Сныст, ты прочёл мой список?

– М-м-м, – неопределённо протянул Сныст. – У меня для запоминания есть помощник. Шурх, поди сюда. Бумажку видишь?

– Вижу, – кивнул мальчишка. – Съесть её?

– Я тебе съем, утроба ненасытная! Прочти и запомни слово в слово! Завтра по этим адресам пойдём работать!

Шурх уже схватил Элинины записи и водил по ним глазами. Она удивилась: мало того, что грамотный, так ещё и бегло читает про себя! Молодец Сныст, позаботился о мальчике, обучил его!

– Вот по этим адресам? – уточнил Шурх. – А мастерскую фальшивомонетчиков уже не ищем, что ли?

– Одно другому не мешает, – Сныст рассеянно достал из коробки зеленоватые курительные палочки.

Элина сразу вспомнила, что это. Чиазовые палочки! Те самые, которые в трудные времена помогали ей забыться и отгоняли жуткие видения!

– Сныст. Дай мне.

Шурх и Рэйшен воззрились на Элину с осуждением. Зато Сныст не колебался. Раскурив палочку, он протянул её Элине:

– Бери. Тебе ещё домой ехать.

Элина вдохнула зеленоватый дым. Гадость, конечно, редкостная! Но туманит голову, глушит боль… Вообще всё глушит.

– Дай с собой… две, – выговорила она непослушным языком.

Эк её повело с одной затяжки! Интересно, сможет она удержаться в седле? Или хотя бы взобраться туда?

Наверное, она задала этот вопрос вслух, потому что Сныст ответил:

– Нас тут двое мужчин, уж как-то с этим справимся.

– Трое! – встрял Шурх.

– Тем более.

Шурх отдал Элине список утайщиков:

– Возьми, Мягкие Ручки, я уже всё запомнил. Я памятливый. Помню, что ты обещала мне награду, если я найду мастерскую.

– Что ещё за награда? – проворчал Рэйшен.

– Поцелуй, – загадочно ответила Элина из клубов зеленоватого дыма.

Боль отступала. Элина знала, что это ненадолго, но дорога домой покажется легче.

Наутро Элина обнаружила, что рука отекла. «В мундир не влезет! Как выезжать в город?»

Ночью Рэйшен усердно намазывал Элинину руку какой-то мазью от Малены. То ли мазь помогла, то ли Дар Дриады сработал, но рука болела гораздо меньше, хотя и была скована в движениях. Элина морщилась и ворчала, пристраивая руку поудобнее на одной из подушек.

При звуках начальственного голоса за дверью начался шум и движение. Кажется, все экспедиторы вспомнили о своей начальнице.

– Пустить их? А я пока за едой сбегаю, арзы принесу.

Элина обречённо вздохнула и, кивнув, натянула одеяло по самую шею.

Все сочувствовали и переживали, а потом бочком покидали комнату. Последним вошёл, подволакивая ногу, Лоркан. К Элининому удивлению, его поддерживала та самая толстуха-служанка, которую пришлось как-то раз выставить из его комнаты. Лоркан опирался на её толстое плечо и выглядел совершенно довольным.

– Ничего, что со мной Роза? – несколько заискивающим тоном спросил он.

Значит, Роза. Элина сдержанно улыбнулась.

– Ничего. Как дела, Роза? Как работается?

Роза вымученно улыбнулась в ответ: наверное, помнила, как Элина обещала вычесть с неё стоимость лечения Лоркана, если Роза будет ему мешать.

– Тебе… это… Рубашку надо просторную. Чтобы руку не тревожить, – с важным видом сообщила она.

– Надо. Только у меня нет. Придётся как-то справляться с тем, что есть.

Роза вдруг оживилась. Её полные щёки порозовели:

– Так есть! Я поищу! Найдётся! Я часто прачкам в стирку сдаю одёжу всякую, бельё… Я найду!

А ведь эта странная толстуха может пригодиться! Действительно, должен же кто-то заведовать тряпками в большом доме! Почему бы и не она?