Его ответ – дурацкая, виноватая улыбка и торопливое «Конечно-конечно, графиня! Непременно! Все чеки! Все до су!» – прозвучал как полный абсурд. Она фыркнула – звук, полный презрения к его нелепости и к своей собственной наивности – и ушла. Быстро. Пока не дрогнули колени.

Она не пошла в дом. Она свернула в глубь сада, в укромную беседку, где ее никто не мог видеть. Прислонилась к прохладной колонне, закрыла глаза. В груди все клокотало: унижение, обида, злость… и предательская, невыносимая тоска. По нему. По его голосу. По его смеху. По его присутствию.

"Да. Признай это, дура. Он тебе нравится. Очень. Сильно." Признание, вырванное болью и гневом, повисло в тишине беседки. «Ты скучала по нему. Ждала его. Хотела его видеть. И он… он этого даже не заметил."

Слезы жгли глаза, но она сжала кулаки, не давая им пролиться. "Нет. Я не та наивная Лия, которая умирала от любви к тому, кто ее не замечал. Я – Елена де Вальтер. Я выжила. Я со всем справилась! Я построила здесь свою жизнь! И я буду умнее!"

Она выпрямилась, смахнула несуществующую пылинку с платья. Гнев еще бушевал, но теперь он обрел фокус. "Хорошо, господин де Виллар. Вы хотите дело? Только дело? Вы не хотите моего гостеприимства? Вы прячетесь в своей палатке? "

"Отлично."

"Я вам покажу дело." Елена повернулась и пошла обратно, к дому. Шаги ее были твердыми, решительными. Она знала, что будет делать. Она не будет сидеть сложа руки. Она не будет ждать его милости или визитов. Она пойдет туда. На стройплощадку. Каждый день. Она будет вникать во все. Помогать. Контролировать. Задавать вопросы. Предлагать решения. Она будет работать рядом с ним. "Пусть видит, какая я хозяйка. Какая я партнерша. Какая я… эксцентричная, если угодно, дама, которая не боится испачкать руки. "

Пусть он видит ее силу. Ее ум. Ее решимость. Пусть поймет, что, отвергнув ее гостеприимство, он не отверг ее. Он лишь разбудил в ней бойца. Игра только началась. И Елена де Вальтер больше не собиралась быть пассивной фигурой на своей же шахматной доске. Она шла в бой. За свой проект. И, возможно, неосознанно, за свое пошатнувшееся, но такое живое сердце.

Дорогие читатели! ❤️

Если вам нравится моя книга, буду очень рада, если вы поставите сердечко – это лучшая поддержка для меня как для автора! 💖

А еще – огромная просьба подписаться на меня. Так вы точно не пропустите новые главы и книги! 📚

Спасибо, что читаете! Ваше внимание очень вдохновляет!💖

Глава 55. Пыль, Взгляды и Невыносимая Дистанция

Рассвет только-только начал размывать звезды, а Елена уже стояла у окна кабинета. В руке – остывшая чашка чая, которую она забыла допить еще час назад. Внизу, на отведенной под стройку площадке, уже кипела жизнь, невидимая в предрассветных сумерках, но громко слышимая. Скрип невидимых колес, глухие удары, сдержанные окрики – все это сливалось в напряженный гул, бившийся в ее висках. Он здесь.

Вчерашний визит – вернее, его отсутствие – все еще жгло унижением и обидой. Она приготовила комнату! Цветы! Хотела… хотела просто увидеть его лицо, услышать голос, обсудить планы. А он? Разбил лагерь, как завоеватель, даже не потрудившись подъехать к дому. "Личный контроль. Эффективность. Уважение к моей репутации," – язвительно пронеслось в голове. Фразы звучали правильно, благородно, но пусто. Как ледяная стена. "Уважает. Не ценит, не восхищается… просто уважает. Как делового партнера."

С первыми лучами солнца картина прояснилась. Повозки, бревна, бочки. И люди. Много людей в грубой одежде. И он. Леонард де Виллар. Без камзола, в простой рубахе с закатанными рукавами, открывавшими сильные предплечья. Он был в движении, в центре бури, которую сам и создал. Командовал, показывал, ловил брошенный кирпич с грацией фехтовальщика. Солнце ловило золотистые пряди его волос, высвечивало сосредоточенное, одухотворенное лицо. «Боже, он прекрасен», – вырвалось непроизвольно, заставив сердце екнуть.

Елена отшатнулась от окна, будто обожглась. «Нет! Не он. Не тот Лео. Тот… тот использовал и забыл. Этот… этот просто строит.» Она глубоко вдохнула, пытаясь вернуть ледяное спокойствие. Но ноги снова привели ее к окну, теперь уже в гостиной, откуда был лучше виден центр стройки.

Она наблюдала весь день. Стала тенью за стеклами. Перемещалась из кабинета в гостиную, из гостиной в столовую – туда, где был лучший обзор. Он был повсюду. Проверял разметку, спорил с плотником Мартеном (она уловила обрывки фраз о балках), консультировался с Анри (вентиляция!), обсуждал саженцы с садовником. Энергия, исходившая от него, была почти осязаемой. Он жил этим. Создавал будущее. На ее земле. Мысль вызывала странное тепло под ребрами, которое тут же гасилось холодком: «Но будущее для кого? Для приюта? Для школы? Для… нас? Нет, Елена, не дури. Только для проекта.»

И он… он ни разу не поднял головы в сторону дома. Не искал ее взгляда. Как будто ее не существовало. «Он даже не знает, что я смотрю!» – закипело внутри. Обида, смешанная с досадой. «Господи, Елена, соберись! Он приехал строить, а не любезничать с тобой! У него голова забита балками и цементом, а не твоими траурными вуалями!»

Но сердце не слушалось разума. Оно ныло от этой дистанции. От его погруженности в дело, которое ее, но в котором она чувствовала себя лишней зрительницей.

«Чем помочь?» – этот вопрос вертелся в голове. Она не могла сидеть сложа руки. Не могла просто наблюдать, как он творит что-то важное здесь, не участвуя.

«Мари!» – позвала она, и голос ее прозвучал решительно. Девчушка, которая тихонько протирала пыль с полок, мгновенно подскочила. «Беги, пожалуйста, скорее к маме. Скажи, что мне очень нужно ее видеть. Срочно.»

Мари, ее глаза округлились от важности поручения, кивнула и вылетела из комнаты быстрее испуганного кролика.

Катрин появилась быстро, слегка запыхавшись, с игольницей, торчащей из кармана фартука. «Мадам? Вы звали? Все в порядке?»

Елена подошла к ней, ее глаза горели решимостью. «Катрин, мне нужен костюм. Не платье. Костюм для… для работы. На стройке.»

Катрин замерла. Ее доброе лицо выразило полнейшее недоумение. «Кос… костюм, мадам? Для… работы? На стройке?» Она медленно переводила взгляд с Елены на окно, за которым виднелась стройплощадка, и обратно. «Но… где это видано, чтобы благородная дама…» Ее голос затих. Она увидела лицо Елены – не просящее, а требующее. Увидела сжатые кулаки хозяйки, напряженную линию плеч, тот особый блеск в глазах, который появлялся, когда графиня что-то задумала. И Катрин поняла. Это было не просто чудачество. Это было что-то… личное. Против кого-то конкретного, кто сейчас руководил стройкой внизу.

Тонкие губы Катрин дрогнули, а в уголках глаз заплясали едва заметные морщинки – подобие улыбки. «А… Поняла, мадам, – сказала она вдруг очень деловито. – Срочно?»

«Очень срочно, Катрин. Чем быстрее, тем лучше.»

«Мерки у меня есть», – кивнула Катрин, уже мысленно перебирая ткани в своей мастерской. – «Плотная ткань… практичная… но, чтобы сидела безупречно, конечно. Цвет?»

«Неважно. Главное – удобство. И… чтобы все видели, что я – хозяйка здесь», – добавила Елена с вызовом.

Катрин улыбнулась уже открыто, по-матерински. «Будет сделано, мадам. Через три дня. Непременно. Уж я-то знаю, как подчеркнуть хозяйку.»

Три дня Елена провела в томительном ожидании и внутренней борьбе.

День первый: Обеды. Это было первое, что пришло в голову. Рабочих кормили сытно и горячим – это она поручила Марте. Но для него… Елена спустилась на кухню лично. «Для графа Виллара – отдельно, пожалуйста, Марта. На подносе. В его палатку или под навес.» Она продумала меню тщательнее, чем когда-либо составляла список гостей для бала: легкий, но питательный суп (не жирный, чтобы не клонило в сон), запеченная птица с травами (нежная, чтобы не нагружать), свежайший хлеб, фрукты (для бодрости), компот (не вино, работа же!). «Пусть знает, что здесь о нем заботятся. Что я о нем забочусь.» Она лично проверила первый поднос перед отправкой. Безупречно. Как все, что она делала. Но приглашать его в дом… после вчерашнего? Нет. Не сейчас. Слишком унизительно.