Элина молча дёрнула плечом. Дэвлину не понадобились дополнительные объяснения.

– Ну конечно, ты рассердилась на его капризы! Вот и следовало приказать ему сопровождать тебя, меньше времени у него осталось бы на дурь!

– Дурь? О чём ты? – Элина почему-то сразу подумала о фасах-траве. – Где он успел её раздобыть?!

– Я о том, что Рэйшен и мои мальчики затеяли азартную игру в обеденном зале, там полно гномов с деньгой в кармане, и теперь Ингерам принимает ставки…

Элина вздохнула с облегчением. Главное, чтобы глотки друг другу не резали.

– Я не одобряю азартных игр, – недовольно прибавил Дэвлин. – В казарме я старался их не допускать.

– Ну, за всеми одновременно не углядишь, – философски заметила Элина, – да здесь и не казарма. Кстати, а Руфус с Лорканом где? Тоже играют?

– Играют, да только в другие игры и в другом месте, – буркнул Дэвлин. – Смылись они куда-то. Этот скользкий тип Лоркан, правда, сказал, что проведают знакомых и к ночи вернутся.

Вот тут Элина схватилась за голову, чуть не выронив в пыль тюк с одеждой. Лоркан с Руфусом явно потащились на постоялый двор Клодии! Но здесь уже ничего нельзя было сделать, разве только махнуть рукой на этих двух бабников и надеяться, что скандала не случится.

– Дэвлин, а давай по пивку, а? – неожиданно предложила Элина. – Я угощаю.

Дэвлин сразу смягчился и даже забрал у Элины тюк с одеждой, чтобы у неё освободились руки. Элина хмыкнула. Ага, руки должны быть свободны, чтобы расплатиться за выпивку. В трактире на них косились, но сказать ничего не посмели, уж очень внушительно выглядел Дэвлин.

Две высокие кружки с пенными шапками красовались на столе. Дэвлин с наслаждением отхлебнул и даже зажмурился от удовольствия. И тут Элина спросила:

– А почему ты не пошёл к Фаирн?

Дэвлин поперхнулся пивом. Элина дождалась, пока он откашляется, и продолжила:

– Я думала, она тебе понравилась.

Дэвлин, привыкший в родном клане держать язык за зубами, благоразумно промолчал. Не говорить же, что он и думать забыл о Фаирн, да и в целом об этом захудалом племени! Судя по кривой Элининой усмешке, она об этом догадывалась. Может, в их странных землях ещё и мысли умеют читать? Дэвлин внутренне содрогнулся и сделал ещё один огромный глоток. Что и говорить, пиво здесь варить умеют!

Элина подвинула свою нетронутую кружку к Дэвлину и вкрадчиво проговорила:

– А может, всё-таки сходишь? И мальчиков своих возьми. Вернётесь завтра на рассвете…

Дэвлин уставился на Элину тяжёлым немигающим взглядом. Если бы дело происходило в казарме, то подопечные Дэвлина застыли бы от страха. Будь это в покоях кого-то из правящего дома, на Дэвлина бы обрушился град плёточных ударов или голубые молнии, следы которых так плохо заживают… Однако Элина не тряслась от ужаса и не впадала в ярость. Дэвлин, внутренне костеря себя на все лады, уточнил:

– Это приказ?

– Это просьба. А заодно передашь им мои распоряжения, потому что я сама не успеваю. Забери моё пиво, я передумала его пить.

Дэвлин кивнул. Когда, ну когда он научится возражать женщинам?! Это даже не приказ, что ему стоило просто отказаться? И Элина не дроу! Что она может противопоставить Дэвлину, одному из двух лучших бойцов королевства? Дэвлин попытался представить, как он отталкивает Элину с дороги, словно досадную помеху… Ему стало тошно.

– Эй, Дэвлин, ты чего? – встревожилась Элина. – Тебе плохо? Пиво, что ли отравлено? Нет, вас же почти ничем…

– Да всё в порядке, – буркнул Дэвлин, утыкаясь в кружку.

Он было очень недоволен собой. Интересно, как Рэйшен смог переломить в себе это почтение к женщинам и, чего уж скрывать, некоторый страх перед ними? Как он может не подчиняться и даже – как говаривали – поднимать на них руку? Дэвлин решил, что Элине ни в коем случае нельзя знать об этой особенности дроу.

– А ты испугалась за меня, да?

– Конечно, испугалась! – легко согласилась Элина. – Вдруг ты помрёшь, подавившись халявной выпивкой, и Глорка не увидишь? И получится, что тебя ждёт посмертный позор, а меня дурная слава, что я врунья и слова своего не сдержала, не показала провинциалу столицу!

И Дэвлин снова чуть не подавился пивом, второй раз за этот треклятый день.

* * *

Фаирн открыто обрадовалась Дэвлину. Тот был искренне тронут. А вот "мальчики" в лице Мадога и Меурига совершенно не обрадовались, когда Дэвлин с Элиной остановили денежный ручеек, лившийся в их карманы. Мадог и вовсе скис, услышав, что его отсылают подальше от Рэйшена.

"Прав был Дэвлин, – думал Мадог, – ох, как прав. Всё эти злокозненные женщины". Впрочем, женщины клана Эльгиниррок были с ним так ласковы, что он отбросил свои обиды. Ингерам, тихо посмеиваясь, в уме подсчитывал выигрыш и подумывал, что временами эта служба весьма недурна. Конечно, случаются очень опасные вылазки, но такова уж судьба солдата. Меуриг отнёсся ко всему с философским спокойствием: что начальство прикажет, то он и исполнит.

Дэвлин, явившись вместе с Элиной разгонять веселящуюся компанию, злорадно наблюдал, как изменился в лице Рэйшен. "Злись, малыш, злись, не забывай, кто ты и откуда". За этими мыслями Дэвлин чуть не забыл об Элинином поручении. Уже ночью, когда всё затихло, он сказал Фаирн:

– Матрона передала приказ: замуровать намертво тот тайный ход, через который мы уходили. Обратись к вольным гномам, а когда всё будет готово, отправишь матроне отчёт гномьей почтой на торговый дом Андебрингеров.

Фаирн поднялась на локте и тревожно заглянула Дэвлину в глаза:

– Там настолько опасно?

Дэвлин притянул её к себе и шепнул:

– Не имею права разглашать.

Лонваль даже не подозревал, как тяжело будет вернуться к жизни молодого перспективного аристократа. Среди королевских экспедиторов было вольготно: ни тебе обязательных визитов, ни писем с отчётами, ни придворного этикета. А сейчас молодой человек рвался исполнить своё обещание и раздобыть лошадей для дроу, но люди его отца просто не дали ему это сделать.

– Дар Лонваль, прежде всего, напиши письмо своему отцу, он страшно обеспокоен, – говорили Лонвалю. – А пока ты будешь писать, мы подогреем тебе воду для мытья.

И пришлось Лонвалю делать то, что велено. К его великому сожалению, после мытья куда-то исчезла его чёрная одежда, так похожая на форму экспедиторов. Пришлось натянуть то, что дали, более уместное в замке короля, нежели в походе. Лонваль понимал, что будет выглядеть, как павлин среди вороньей стаи, и заранее ёжился.

Наконец все письма были написаны, и Лонваль с чистой совестью отправился в ближайшую гномью контору, чтобы эти письма отправить. Они попадут к адресатам раньше, чем экспедиторы доберутся до королевского замка. Теперь Лонваль хорошо представлял, с какой бешеной скоростью письма помчатся в Глорк.

Что ж, теперь можно было приступить к подбору лошадей для дроу…

– Дар Лонваль! Дар Лонваль! – молодая, хорошо одетая женщина торопливо пересекала улицу, подобрав юбки.

– Мы знакомы? – Лонваль не прибавил вежливое обращение "дара", потому что сразу угадал в женщине служанку.

– Нет, дар Лонваль, но моя хозяйка, жена префекта, просит тебя пожаловать к ней на чашечку арзы.

Лонваль заколебался. Возможно, в доме префекта ему удастся наконец поговорить о своём деле. Грудь служанки вздымалась весьма волнующе, и Лонваль согласился.

Жена префекта оказалась довольно миловидной особой. Она и впрямь угостила Лонваля арзой и какими-то крошечными пирожными.

– По эльфийскому рецепту! – гордо заявила почтенная дама.

Пирожное встало поперёк горла у Лонваля. Он уже был наслышан от своих товарищей о "доброте" и "прекраснодушии" эльфов, так что пирожное вполне могло содержать яд. Впрочем, жена префекта поглощала лакомство с завидным аппетитом, и молодой человек немного успокоился.

Оказалось, что эта любительница сладостей была знакома с братом Лонваля. Вспоминая о нём, она даже чуть всплакнула, и Лонваль сделал вывод, что это знакомство было чересчур близким. Видимо, недаром её быстренько выдали замуж и спровадили подальше от столицы. Королевский казначей присматривал для сына совсем другую невесту.