Талула чуть не рычала от злости: она и впрямь верила в эту басню. Рэйшен посмеялся, а потом собрался и ушёл. Талула с трудом навела в домике порядок, убрала разорванное и разбитое, умыла лицо… Всё тело болело, везде красовались синяки. Теперь она долго не сможет заниматься ночным ремеслом. Интересно, куда убрался этот негодяй Рэйшен и надолго ли…

Через несколько дней, когда Талула решила, что дроу больше не вернётся, Рэйшен явился как ни в чём не бывало. В подарок он принс браслет гномьей работы, а также холщовый мешок, набитый едой. Денег он не принёс, ни одной, даже самой мелкой монетки. Талула подарки приняла и сделала вид, что простила. В конце концов, раньше дроу ни к кому не возвращался, а к ней вернулся. Значит, есть шанс его приручить. А то, что драчливый… Талула вздохнула. Это же из ревности. Значит, неровно к ней дышит. Она одна такая, пробудила чувства в дроу…

И всё потекло по-прежнему. Рэйшен пропадал ночами, а Талула любила деньги больше всего на свете, поэтому снова начала принимать поклонников. Её тайная кубышка росла и тяжелела, и Талула прощала своему дроу и пьянки, и других женщин, про которых ей любезно доносили. Рэйшен тоже о многом догадывался, иногда они ссорились и орали друг на друга, да так, что тряслись стены, но потом не менее бурно мирились.

Лишь однажды Талула в бешенстве закатила Рэйшену истерику:

– Надоели эти рассказы про твоих баб! Ну, спишь ты с ними, так хоть делай это не напоказ! И совесть бы имел, не трогал бы чужую невесту перед свадьбой!

Рэйшен раскрыл рот от удивления.

– Какая ещё чужая невеста? Что ты несёшь? Пьяная, что ли?

Талулу было не остановить. Когда ей вожжа попадала под хвост, она не думала о том, чем это для неё закончится. Сейчас она вопила, что Рэйшен мог бы и не трогать эту плоскую доску, эту рыбу снулую, эту облезлую кошку… От удивления дроу даже не принялся орать в ответ. Как ни старался, он не мог припомнить в своей постели женщину, которую можно было описать именно такими словами. Особенно насторожило его упоминание о чужой невесте, да ещё перед свадьбой. Таких Рэйшен избегал, лишние неприятности ему были не нужны.

– Постой-ка, о ком ты толкуешь, демоны тебя раздери? Какая такая невеста?

И Талула выложила всё, о чём вещал ей накануне ночью разобиженный Руфус: как невеста Руфуса глядит на дроу, слюни роняет, а на самого Руфуса ноль внимания, как эта тощая страшная девка ходила к Рэйшену, стыд-то какой, хоть бы свадьбы подождала, ан нет, видно решила, что, переспав с дроу, хоть чуть-чуть похорошеет!

Теперь Рэйшен вспомнил худенькую невзрачную девушку, имя только припомнить никак не мог. Оказывается, это была невеста постоянного клиента Талулы! Рэйшен ту девицу не тронул, всему есть предел, да и девица оказалась совсем непривлекательной. Вдобавок девица пришла просить не ночь страсти, а рассказать, как ей нравится сам Рэйшен и что она не верит всем гадостям, которые про него рассказывают. Рэйшен посмеялся над наивной девчонкой и отправил её восвояси. Однако рассказать это Талуле было равносильно тому, что Рэйшен оправдывается перед ней, а заносчивый дроу даже мысли об этом не допускал.

– Молчишь? – распалилась Талула. – Наверное, даже у таких, как ты, есть совесть! Ах, о чём это я! Будь у тебя хоть капля совести, ты бы принёс мне хоть пару монет!

Рэйшен недобро оскалился:

– Пару монет? Монеты тебе другие приносят в моё отсутствие! Признайся, Талула, тебе же выгодно, когда меня дома нет?

С этими словами Рэйшен поднял половицу и выудил оттуда тяжёлый мешочек, который солидно брякнул в ладонях дроу. Это стало последней каплей для Талулы. Совсем недавно Руфус пообещал ей защиту и помощь, и Талула вообразила, что Руфус сможет обратиться к самому королю. Поэтому сейчас она с пронзительными воплями кинулась к Рэйшену, стремясь отнять у него свои деньги. Дроу только смеялся ей в лицо, подняв мешочек повыше.

– Дома? – вопила Талула. – Какой-растакой дом? Здесь нет ничего твоего, это мой дом, всё здесь принадлежит мне! Ты – бездомный приблуда, уж не знаю, зачем король тебя держит!

Каждое её слово больно ранило Рэйшена, но тот продолжал ухмыляться, удерживая разъярённую девицу подальше от себя.

– Да ладно тебе, Талула, ты знаешь, в чём я лучше всех!

– Ничем ты не лучше! Есть и более добрые, и более щедрые! Вон Руфус обещал защитить меня…

Талула замолчала, сообразив, что сболтнула лишнего. Рэйшен перестал ухмыляться. На его красивом лице ходили желваки, а глаза сверкали от ярости.

– Руфус, – прошипел дроу не хуже змеи. – Ну, зови своего Руфуса, пусть защитит тебя. И Харлена зови, и…

Рэйшен методично перечислял имена любовников Талулы, и каждое имя сопровождал хлёсткой пощёчиной. Вначале Талула вопила от возмущения и боли, потом затихла, и только её голова безвольно моталась из стороны в сторону при каждом ударе. Рэйшен прекратил избиение только когда у женщины потекла кровь из носа. Он отбросил свою жертву, словно обмякшую куклу, и Талула шлёпнулась на пол. Она сидела, привалившись к кровати, глаза её помутнели, а лицо стало бессмысленным. Это несколько остудило ярость Рэйшена. Он развязал мешок с деньгами и вытряхнул монеты прямо на голову Талуле. Монеты серебряным дождём сыпались вниз и больно били Талулу. Последние две монеты Рэйшен положил ей на глаза и придавил пальцем. Потом он развернулся и ушёл, не оборачиваясь.

Весь лагерь слышал шум и крики, но никто не вмешался. Рэйшен не услышал ни одного слова упрёка от товарищей по оружию, ни одного предупреждения от офицеров. Все боялись буйного нрава дроу и предпочитали не связываться с ним. От костра его, конечно, не прогоняли, но и рядом с ним старались не садиться и хлеба не делить. Только Квэддо и пара приятелей вели себя с Рэйшеном как обычно.

– Мы из-за бабы ссориться не станем, – словоохотливо пояснил Харлен. – Квэддо, он же такой, знаешь, принципиальный…

Рэйшена устроило такое объяснение. Талулу он попросту выкинул из головы. Впереди их ожидали трудные дни и большая кровь.

Отец всегда говорил Витерию, что тот рождён стать королём. Эти слова повторялись так часто, что стали частью его плоти и крови. Но у короля должно быть королевство. Просторное и богатое, где его воля станет единственным законом. И никто – никто! – в этом королевстве не посмеет возразить мудрому правителю.

В детстве он не терпел возражений. Во время обучения, потеряв терпение, Витерий ломал стилосы и швырял чернильницы. Отец только усмехался:

– Слышу голос настоящего короля!

И все бросались исполнять желания Витерия.

И все спешили угодить. Только Арлан Колле, давний друг отца, качал головой. Так не ведут себя наследники престола. Но отец лишь отмахивался:

– Подожди, когда у тебя будет сын. Поглядим, как ты запоёшь.

Жадная смерть унесла родителей Витерия, оставив его одиноким среди холодных стен родового замка и старых долгов. А у Арлана так и не было сыновей. Он взял юношу под свою опеку, но не одобрял его честолюбия.

– Нужно объединить все земли! – запальчиво говорил Витерий. – Я заставлю их подчиниться закону!

– Объединить земли? – сухо повторил Арлан. – Ты знаешь, сколько крови и серебра это потребует? Ты ведь понимаешь, что начнёшь войну, которая может сожрать нас всех?

– Я найду тех, кто пойдёт за мной! – воскликнул Витерий. – Людей, которые видят то же, что и я!

Арлан Колле хмурился и качал головой.

На западе полыхнуло восстание. Витерий счёл это удобным случаем, чтобы укрепить собственное влияние.

Советник зря сомневался в своём воспитаннике. За ним пошли люди – не из старой знати, не с громкими именами, но с клинками в руках и с неуёмной жаждой наживы.

Среди них был один по имени Римардо. Кем он был до того, как впервые преклонил колено перед Витерием, мало кто знал. Зато все знали, что он решителен, дерзок и врага не жалеет. И голос его звучал уверенно:

– Мой король…

Витерий ждал этих слов всю жизнь.