Теперь он не колебался. Стоя на хлипком деревянном помосте, под грохот щитов и рёв толпы, он протянул руку к Римардо и произнёс:

— Ты назвал меня своим королём. Пусть же имя твоё будет первым среди моих полководцев. Я делаю тебя генералом!

Толпа взревела. Сейчас это были не простые зрители, а воины, приветствующие своего нового повелителя. Крики "Наш король!" покатились по строю, подобно волнам бурного моря. Кто-то бил мечом о щит, кто-то поднял факел в знак ещё не состоявшейся победы. В глазах солдат Римардо был не просто воином – он был знаменем их надежд.

Сам Витерий чувствовал, как сердце бьётся быстрее. Это было настоящее признание. Настоящая преданность.

Арлан Колле стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди. Его лицо было каменным. Он уже понимал: за каждую из этих радостных речей, за каждый клич "да здравствует король", придётся платить полновесным серебром. На следующий день он отправился к старым союзникам, к родичам, к тем, кто мог дать деньги – конечно, не без выгоды для себя. Деньги собирались тяжело, по капле, каждая монета была на счету. Но серебряный ручеёк, к счастью, не пересыхал.

… Война шла уже несколько теркад[1], и Витерий не понаслышке успел познать её тяготы. Римардо оказался талантливым полководцем, его люди были отчаянно смелы, но на стороне бунтовщиков тоже хватало искусных командиров и закалённых бойцов. Каждый день приносил новые потери. Арлан Колле всё с большим трудом добывал деньги, а вместе с ними – продовольствие, лекарства и оружие. Множество хороших парней полегли в грязи и крови или остались калеками, не способными больше держать меч. Надежда на скорую победу таяла, как утренняя роса под лучами солнца.

Однажды, в один из тех пасмурных и безрадостных дней, из густых зарослей вынырнул высокий воин-дроу. Часовые, расставленные вокруг лагеря, попытались остановить его, да куда там! Он двигался быстрее тени, словно сама ночь обрела плоть. Люди давно не сталкивались с этой скрытной расой, но легенды об их воинской доблести и безжалостной точности передавались из уст в уста в каждой деревне.

Захватить дроу не удалось, он играючи разбросал нападавших, будто тряпичные куклы. Стоя среди поверженных часовых, он с насмешкой произнёс:

– Ну, чего валяетесь? Проведите меня к вашему королю. Скажите, что он может заполучить лучшего наёмника этих земель!

Витерию стало по-настоящему страшно, когда ему пришлось остаться один на один с этим рослым воином, который глядел так, будто весь мир – его добыча. И дроу видел его страх. Витерий понял это и никогда не простил ему этого мгновения… и того, что позволил себе дрогнуть.

Однако всё оказалось просто. Дроу представился как Рэйшен, он хотел наняться в королевскую армию. На вопрос Витерия, почему он покинул свой клан, тот лишь пожал плечами. Почему явился именно к королю, а не к генералу?

– Потому что меня должен нанять сам король, – ответил Рэйшен, – чтобы никто не смел жульничать с жалованьем. Или выгнать меня.

Витерий задумался. Если этот солдат действительно так хорош, как о себе говорит, то его войско станет сильнее. И он решил рискнуть.

– Что ж, я нанимаю тебя, – заявил молодой король. – Но с одним условием: людей не трогать. Я наслышан, какие у вас нравы. А жалованье будешь получать такое же, как все, и ни монетой больше!

Рэйшен скривился. Как он ни пытался выторговать себе хоть немного сверх положенного, король оставался непреклонен. Витерий не знал, что Рэйшену некуда было идти и буквально нечего есть. Иначе, возможно, сумел бы вовсе сбить цену.

Генерал Римардо был не в восторге, но королевского приказа не оспаривал. Дроу и впрямь славились воинским мастерством, и Рэйшен оказался достойным приобретением. Несмотря на приметную внешность и внушительные габариты, он умел двигаться бесшумно, как кошка, становиться невидимым даже среди бела дня. Что уж говорить о его способности видеть в темноте или слышать вражеского разведчика за сотню шагов?

Его посылали в самые опасные места на разведку, и каждый раз он возвращался без единой царапины. Его вечная насмешливая ухмылка раздражала всех до крайности. Но в бою он отчаянно защищал даже тех, с кем ещё вчера затевал кабацкую драку. Пойти в бой рядом с дроу означало вернуться живым. Поэтому Рэйшена хоть и не любили, но терпели.

Витерий пристально следил за новым наёмником. Тот выполнял всё, что обещал королю.

Однажды Арлан Колле задал вопрос, который не давал ему покоя:

– Что ты собираешься делать с ним, когда война закончится? Как дроу будет жить среди людей? Такого никогда не бывало…

Витерий вздохнул. Он тоже не знал ответа.

Старый товарищ отца продолжил:

– Он обещал тебе не трогать людей, но ты же видишь, как к нему липнут женщины. Из-за одного этого товарищи недолюбливают его.

– Завидуют, – коротко бросил Витерий.

Рэйшен был красив, знал это и никогда не отказывал себе в удовольствии провести время с очередной очаровательной человеческой девушкой. Витерий втайне завидовал такой популярности. И понимал: Арлан прав. Чем займётся солдат, наученный лишь убивать?

Витерий долго размышлял над словами Арлана Колле. Он не мог признаться даже себе, что завидует Рэйшену, его силе, его удаче, и даже самому его существованию.

Однажды ночью король вызвал к себе Римардо. Приказ был отдан шёпотом, ибо даже стены имеют уши:

– Отправь его в самое пекло. Пусть он не вернётся.

Генерал промолчал, лишь чуть склонив голову. Слово короля – закон.

И Рэйшена начали посылать на самые опасные задания, от которых другие отказывались. Но дроу всегда возвращался, и ни стрела, ни клинок не испили его крови.

А в полевом лагере росло напряжение. Короля сопровождало небольшое подобие двора: сыновья старых родов, советники, писари… и женщины. Красавицы, жёны и дочери благородных семей, они прятались за ширмами, перешёптывались в темноте палаток.

И среди них ходил слух, что ночь с дроу может изменить женщину. Что кожа её станет гладкой, а взгляд – ясным. Что она будет здоровее, красивее… и, возможно, проживёт дольше обычного человека. Ведь дроу – долгожители.

Разумеется, нашлись те, кто решился испытать это на себе. Самые смелые, самые решительные. Они возвращались с загадочными улыбками на устах, но не спешили делиться тем, что происходило ночью.

Витерий был в ярости. Какой-то безродный дроу, даже не человек, кружит головы аристократкам? Он не позволит этому продолжаться!

Король вызвал Рэйшена в свою палатку. Голос его дрожал от сдержанного гнева:

– Прекрати это. Оставь придворных дам в покое.

Рэйшен чуть склонил голову, но глаза, его яркие сиреневые глаза смеялись:

– Я ничего не делаю против их воли. Они приходят сами.

– И ты не отказываешь им? – Витерий стиснул зубы. – У нас полно других женщин. В обозе хватает тех, кто не будет требовать уважения или объяснений. Они даже не станут жаловаться, если ты ударишь их.

– Значит, они просто менее… требовательны, – спокойно ответил дроу. – Но когда аристократка сама приходит ко мне, будет невежливо отказать ей.

– Я просто не хочу, чтобы кто-то из них пострадал! – почти закричал Витерий.

– Тогда прикажи им, чтобы не ходили, – усмехнулся Рэйшен. – Ведь слово короля – закон?

Когда дроу ушёл, Витерий в бессильной ярости начал мерить шагами палатку. Прав был Арлан Колле, будет трудно избавиться от Рэйшена. Один из доверенных людей Римардо следил за ним и докладывал, как часто его провоцируют на драку. Но ни разу дроу не дал волю гневу так, чтобы нарушить королевский запрет. Мелкие царапины и синяки не в счёт.

К тому же близилось решающее сражение. Умения Рэйшена были слишком ценны, чтобы сейчас лишиться их.

Витерий снова вызвал Римардо.

– Ты уже спланировал, как будешь вести бой?

– Конечно, мой король.

Генерал начал объяснять замысел, но Витерий нетерпеливо махнул рукой. Он безоговорочно доверял Римардо.

– Не сейчас. У меня другой вопрос. Слушай внимательно. Где будет горячее всего – туда ставь Рэйшена. И всех его приятелей.