– Я намерен отправить тебя и твоих экспедиторов в Жадвиль. Наведите там порядок. Наладьте сбор налогов и податей. Угомоните лихих людей на дорогах… Да что я тебя учу, ты же и сама помнишь, чего собиралась добиться ещё во времена своей кондотты, верно?

– Разумеется, адар.

Элина на миг подняла глаза, но тут же склонила голову.

– Полномочия останутся при тебе. Грамота, которую я тебе дал… Она сохранилась?

– Да, адар, она в сохранности.

Элина очень надеялась, что это так.

– А вот перстень верни. Мой младший сын, будущий наследник, должен видеть символ власти.

Элина кивнула. Король выждал ещё немного. Она могла бы выразить хоть какую-то признательность за его заботу о ней: он же пытался решить дело до суда, даже приличного жениха ей подобрал, покладистого такого, да и судебный вердикт вынес целиком в её пользу. Что за отвратительная, неблагодарная женщина! Должна же она хоть что-то сказать! И Элина не подвела его:

– Сколько времени у меня на сборы, адар?

Не этого он ожидал.

– Три дня, – сухо ответил Витерий. – Надеюсь, успеете подготовиться, опытных интендантов у тебя хватает. Кольцо не забудь.

Ишь, какой у нас король обидчивый! Вначале грозил повесить, чтобы не ссориться с армейским генералом, потом обещал смягчить наказание, вешать не будет, просто закопает живьём! А теперь недоволен, что Элина с ним дружеские разговоры не разговаривает!

Однако Элина не была бы собой, если бы не вспомнила самую важную вещь для снабжения – деньги.

– Адар, я надеюсь, что жалованье за моими экспедиторами сохранится.

Король поморщился.

– Разумеется. Но, – он назидательно поднял палец вверх, – никто из Глорка не повезёт столько денег в это бандитское гнездо. Следовательно, или ты пришлёшь людей, чтобы забрать жалованье, или вы все получите всё после возвращения.

– Мы организуем доставку денег, – немедленно откликнулась Элина.

– Я не закончил, – Витерий хитро усмехнулся, – ты и твои экспедиторы и носа не посмеете показать в столицу, пока не наведёте порядок в Жадвиле. Ясно?

Элина кивнула. Куда уж яснее – в Жадвиле она и её люди останутся без денег. В столицу нельзя, король запретил, а посылать посторонних людей – рискованно. Что ж, совсем недавно она находила законные способы заработать. Выкрутится и сейчас. А уж со временем они вернутся, и тогда она предъявит счёт просвещённому монарху. И он заплатит. Заплатит, как миленький. А пока ничего не остаётся, кроме как отправиться в ссылку. Королевское поручение было именно ссылкой, никаких сомнений.

Оставшись один, Римардо немного успокоился и перевёл дух. Что ж, проигранное сражение не означает поражение в войне. Генерал знал это не понаслышке. Он уже собрался кликнуть Тальво и готовиться ко сну, как в покои вошёл распорядитель Белгой, отдуваясь и обливаясь пóтом. За ним следовали два крепких парня из южан. Римардо замер. Что надо этому ничтожеству? Почему с ним южане?

Белгой остановился прямо напротив хозяина покоев, немного отдышался и извлёк из внутренних карманов одежды какой-то свиток. Южане стояли в непринуждённых позах, с любопытством оглядывая скромное убранство.

– Что ты хотел, дар Белгой? – сдерживая раздражение, спросил Римардо. – И почему входишь ко мне без стука и без предупреждения?

Однако Белгоя это нынче почему-то не смущало.

– Дар Римардо, когда тебе понадобилось поговорить с вдовой Руфуса Жадвильского, ты явился ко мне поздним вечером без стука и предупреждения. Думаю, мой статус позволяет сделать то же самое. Тем более что я действую по поручению короля.

Генерал лихорадочно думал: король гневается и послал арестовать Римардо? Наверное, именно поэтому он прислал южан вместо гвардейцев, преданных генералу. В случае сопротивления парни Квирка быстро скрутят Римардо и тумаков ему надают с удовольствием. А он уже не в том возрасте, чтобы терпеть побои.

Белгой тем временем развернул свиток. Внизу явственно виднелась королевская печать.

– Повелеваю сим… – важно читал распорядитель, и генерал от волнения плохо улавливал суть написанного. – Отправиться на восточную границу государства, дабы укрепить… усилить… защитить… В течение трёх дней.

Белгой закончил. Южане за его спиной скучающе переминались с ноги на ногу. Никакой дисциплины! Хотя, погодите…

– Что значит – на восточную границу?

– Тебе, дар Римардо, наш милостивый король даёт три дня на сборы, а дальше ты должен отправляться на восточную границу, там, говорят, нынче неспокойно. Возьми бумагу.

Римардо принял свиток из потных рук распорядителя и ошеломлённо посмотрел на ровные строки королевского приказа. И правда, не соврал толстяк… Это фактически ссылка! Собраться и подготовить боеспособный отряд за три дня! Как такое возможно! Генерал и спросил у Белгоя, как он такое себе представляет.

– Я не могу этого знать, мой дорогой друг, – с масленой улыбкой ответил толстяк, – но наш мудрый король считает, что если у тебя есть время, чтобы мешаться в дела судебные и отнимать королевское внимание, значит, у тебя достанет сил быстро и эффективно собрать отряд и выполнить королевский приказ. Если ты откажешься, значит, отправишься в отставку, покинешь Глорк и будешь жить у себя в поместье…

Это была настоящая опала и высылка из столицы. Римардо вежливо склонил голову перед Белгоем, давая понять, что приказ принят к исполнению. После ухода распорядителя генерал вызвал Тальво. Он не мог заменить Лоркана, но с этим пришлось смириться.

– Итак, Тальво, нас ждёт большой поход, – сообщил генерал. – Времени на сборы мало, спать в ближайшие ночи не придётся…

Руфус знал, что дело проиграно, генерал отправляется на восток, а его с собой не берёт. Молодой человек уже побывал у матери и закатил скандал, что она не поддержала его обвинений и вообще не явилась на суд. Баронесса выслушала сына на удивление спокойно, а затем попросту выставила его из своей комнаты и заперла за ним дверь. Как ни орал Руфус под дверью, он добился лишь того, что явились гвардейцы и вывели его под руки.

С горя он отправился туда, где просиживали своё свободное время все солдаты королевского замка, и влился в компанию каких-то выпивох.

Сиерс успел подслушать об очередной опале Римардо и высылке экспедиторов из столицы. Насчёт него самого никаких распоряжений не последовало, и Сиерс вздохнул с облегчением. Его семья давно утратила все земли и доходы с них, поэтому высылка из столицы была бы просто гибельна.

Хейла металась, собирая вещи. Она упросила генерала взять её с собой на восток. Римардо согласился. Она была умна, решительна и хороша собой. Как бы ни сложилась его жизнь дальше, такие люди рядом всегда нужны.

Складывая сумки, Хейла цедила проклятия сквозь зубы. Доставалось больше всего Элине. За то, что ухитрилась выкрутиться на суде. За то, что осталась в живых. За то, что уезжает и – самое главное! – увозит с собой Рэйшена. Больше Хейла не увидит его ярких глаз, его нахальной усмешки… Девушка в ярости топнула ногой. Если ей не быть с Рэйшеном, она забудет его в яростных приграничных стычках!

Вещи Крианы собирала Лира. Это не были какие-то жалкие сумки. Лира обливалась потом, укладывая украшения, платья и туфли в тяжёлые сундуки. Советник Сиерс отправлял строптивую дочь в гости к родне, в какое-то дальнее поместье. Лира подозревала, что Криана могла тайком последовать за Дэвлином в Жадвиль. Сам дроу не прислал ни одной записки Криане и даже не попытался с нею встретиться. Криана презрительно кривила губы, но Лира видела, как уязвлена её хозяйка. Чем грубый солдат пленил сердце столичной красавицы – уму непостижимо. Может, и к лучшему будет уехать и успокоить сердце.

Квирк возбуждённо расхаживал по своим покоям. Его жена, прекрасная Шайлих, перебирала образцы тканей, которые ей только сегодня доставили гномы-северяне. Кажется, она даже не слыхала, что в замке состоялся какой-то суд.