Целую ночь Талула просидела одна, перебирая мысли, будто бусины на истончившейся нити. Под утро она приняла решение.

Она будет жить. Пусть не свободной, но богатой. Даже если это значит согнуть спину, улыбаться сквозь зубы и прятать нож глубже.

Роясь в старых вещах, она наткнулась на две монеты. Рэйшен оставил их ей, положив на глаза, как покойнице. Она не могла забыть это оскорбление. Но теперь эти монеты стали напоминанием о том, что однажды кто-то увидел в ней больше, чем остальные.

За окном начинался новый день, серый, как пепел костра, у которого когда-то грелись чужие солдаты. "Коралловый Цветок" расцвёл – но не для неё. Его лепестки пахли так же, как и всё в её жизни: дымом обманутых надежд и железом ложных обещаний.

Квэддо пришёл в себя от запаха. Пахло дымом, кровью, горелым мясом и кислым вином. Зрение возвращалось постепенно. Во рту было сухо, как во рву заброшенной крепости. Квэддо вначале испугался, что остался без языка, но, к счастью, тот был на месте.

– Пить! – просипел солдат.

Он не услышал собственного голоса, зато слышал стоны и хрипы вокруг. Квэддо с трудом повернул голову. Слева вытянулся на узкой койке такой же несчастный солдат. Квэддо моргнул, в глазах немного прояснилось, и он узнал своего давнего приятеля, весельчака, выпивоху и бабника Харлена. Его голова была обмотана тряпками, видимая часть лица была изжелта-бледной, и Квэддо поначалу решил, что Харлен отправился на Небеса. Однако грудь Харлена мерно вздымалась.

“Живой!” – обрадовался Квэддо. На стон подошёл юноша в грязно-сером балахоне и с потухшим от усталости лицом. В руках парнишка держал деревянный ковшик с жидкостью. Он поднёс сосуд к губам Харлена, однако тот даже не смог проглотить воду, и часть пролилась на обмотки и тряпьё, которым было прикрыто тело раненого. Потом настала очередь Квэддо, и он с жадностью глотал тёплую влагу из ковшика. К сожалению, её было мало, и Квэддо не смог напиться всласть.

– Ничего-ничего! – ободряюще сказал помощник. – Жить будешь, это главное. Скажу лекарю, что тебя можно перенести отсюда…

– Куда… – начал было Квэддо, однако служитель не стал даже слушать и ушёл.

Счастливый, он мог уйти из этого смрадного места страданий! Квэддо прислушался к своим ощущениям, пошевелил пальцами на руках и ногах. Всё было на месте, и радость горячей волной окатила раненого офицера. Он будет жить! Он цел! А увечья… Что ж, такова участь любого солдата. Квэддо знал, на что шёл. Раны заживут.

Теперь надо узнать, что с его друзьями. Харлен здесь, раненый, но живой. Где Акилла? Он был отчаянным парнем, не щадил себя в последнем бою. Жив ли он вообще? А Рэйшен? Дроу оказался отличным товарищем, таким, что прикроет тебя без раздумий. Где он сейчас? Квэддо помнил, как кто-то рубящим ударом прошёлся по его ноге. Тёмная кровь хлынула из раны на бедре, смешиваясь с грязью под сапогами. Резкая боль пронзила тело, а через миг накатила слабость, и меч в руке показался непомерно тяжёлым. Откуда-то сзади послышался рык дроу:

– Не отступать!

Квэддо попытался выпрямиться, но нога подвела его, и он рухнул на землю. Последнее, что он услышал, был звон клинков где-то рядом и чей-то хриплый вопль.

Квэддо потерял счёт времени и не помнил, сколько он провалялся в этой вонючей палатке. Он то засыпал, то просыпался. Сон больше напоминал горячечное забытьё, и в минуты просветлений Квэддо боялся, что здешние лекари оттяпают ему ногу или руку. Потом пришёл новый страх, что его просто забудут здесь, забудут принести ему воды, лихорадка охватит тело Квэддо и спалит его.

Однако про раненых никто не забывал, измученный санитар появлялся, приносил воду и, не слушая жалоб и стонов, снова уходил. Еды никто не приносил, впрочем, Квэддо и не хотелось есть. Его терзало недоумение: неужто лекарь так и не появится здесь? Наверное, он задал этот вопрос вслух, потому что чей-то каркающий голос ответил ему:

– Если появится, значит, заберёт кого-то на ампутацию. Так что уж лучше без него!

Наступил день, когда лекарь всё же посетил палатку для тяжелораненых. К этому моменту Квэддо больше бодрствовал, чем спал, и прислушивался к разнообразию болей в ногах. Там тянуло и дёргало, как больной зуб, а иногда просто жгло огнём. Лекарь, едва держащийся на ногах от усталости, небрежным движением откинул одеяло Квэддо. Лицо лекаря стало сосредоточенным. В этот миг Квэддо припомнил, как задумчиво генерал Римардо разглядывал карты или слушал донесения. Лекарь тоже был в своём роде генералом, который вёл битву с ужасающим противником – со смертью. И частенько выигрывал.

Лекарь жестом подозвал к себе парня-санитара и принялся отдавать какие-то распоряжения. Отрывистые слова придали ему ещё больше сходства с генералом, и Квэддо вдруг успокоился: эту битву они выиграют. Санитар с потухшим взглядом молча кивал.

А вот при осмотре Харлена лицо лекаря стало озабоченным и даже встревоженным. Харлен до сих пор в себя не приходил, на зов Квэддо не откликался. Лекарь размотал потемневшие повязки на голове солдата, и Квэддо, бросавший любопытные взгляды в ту сторону, ужаснулся. Половина лица приятеля была изуродована, на ввалившихся щеках росла многодневная щетина, превратившая Харлена в старика. Но самое страшное – одного глаза у Харлена не было. На его месте зияла кровавая дыра.

Квэддо прикрыл глаза. Нет, такая рана не была смертельной. Но, чтобы выжить, требовалось быть аристократом, которого держат в чистоте, тепле и заботе. Здесь же, в палатках для тяжелораненых, открывались врата в Бездну.

Будь у Квэддо деньги, он бы заплатил лекарю, чтобы его и Харлена разместили в чистых комнатах. А если доплатить каким-нибудь маркитанткам, те ухаживали бы за ранеными, приносили еду и питьё, меняли повязки… Деньги у Квэддо были. До последней битвы. Где теперь его вещи, солдат и понятия не имел. Скорее всего, в руках какого-нибудь ушлого мародёра.

Квэддо был решительным человеком. Можно пообещать лекарю денег сейчас, а заплатить потом. Главное – выбраться из этой вонючей клоаки. Квэддо окликнул лекаря, и тот обернулся на зов. Хороший знак. Пусть хоть выслушает. И молодой офицер изложил свою просьбу. Санитар отчего-то хихикнул. Что смешного? Непонятно.

– Молодой человек, я знаю, что делаю, – недовольным тоном ответил медик. – Здесь все под моим пристальным присмотром. Как только тебе и твоему другу полегчает, я немедленно распоряжусь перевести вас отсюда. Или ты, офицер, сомневаешься в моих умениях?

Квэддо принялся лепетать, что нисколько не сомневается, но лекарь перебил его:

– Вот и славно! Твой приятель-дроу начинал сомневаться, но, к счастью, передумал. И денег твоих мне не надо, он уже заплатил. И за комнаты для тебя и друга твоего тоже, так что будет вам куда перебраться…

Квэддо замер. Приятель-дроу? Это наверняка Рэйшен, больше некому. Неужто он нашёл и сберёг вещи своих товарищей? Если так, понятно, откуда у этого транжиры деньги.

Тем временем лекарь и санитар убрались восвояси, и Квэддо остался один на один со своими мыслями и догадками.

На следующий день Харлен пришёл в себя. Первым делом он ощупал своё лицо и с испуганным воплем попытался содрать с себя бинты. Квэддо стоило большого труда успокоить друга. Офицер попытался встать со своего места, но тут же свалился обратно от жгучей боли. На крики явился парнишка-санитар и навёл порядок. Харлен убедился, что хотя бы один глаз остался при нём, а Квэддо дали болеутоляющий настой. Остальные раненые в палатке молча наблюдали за всей этой суетой. Кто-то неодобрительно фыркал, а некоторые посмеивались в кулак.

– Вот пожалуюсь на вас обоих! – шутливо пригрозил санитар, уходя.

Харлен озирался по сторонам единственным глазом и морщил нос от тяжёлого запаха немытых тел, травяных отваров и несвежих повязок.

– Не буянь, – посоветовал ему Квэддо, – здешний коновал своё дело знает, даже обещал скоро нас выпустить.