– Куда он вас выпустит? – проворчал один из раненых. – В чистое поле? Чтоб там сдохнуть?

Харлен поворачивал голову так и этак, приспосабливаясь смотреть одним глазом. В прежние времена он шутки ради завязывал себе один глаз, подражая контрабандистам и пиратам с юга, а теперь шутка превратилась в страшную действительность. Харлен повёл головой, как слепая собака, принюхиваясь к воздуху.

– А правда, куда теперь податься? – негромко спросил он. – Война-то ещё идёт?

– Эх, братишки, долго вы тут без сознания провалялись! Кончилась война! Всё, амба, отвоевались!

Квэддо замер, а потом нерешительно спросил:

– А… победил-то кто?

– Мы, мы победили! Всё благодаря гению генерала Римардо! Да ещё в последнем бою, говорят, парень молодой отличился, на одном из флангов командира убили, так он взял командование на себя, воодушевил людей, да и сам дрался до последнего!..

Харлен, слушая эти речи, даже заулыбался, поглядывая единственным глазом на Квэддо. Он помнил, как всё случилось. Однако дальнейшие слова рассказчика заставили обоих друзей открыть рты от удивления.

– Говорят, сам король заметил парня! Бароном сделал, понимаешь?! Титул, земля… Всё, как положено. Город теперь Жадвилем назовут, в честь победителя!

– Ру… Руфус?!

Харлен вытаращил на говорившего свой единственный глаз, а Квэддо молчал, не в силах произнести ни слова. Руфус исчез с началом боя, и никто не мог отыскать его. Сам Квэддо грешным делом подумал, что Руфус по глупости попал в засаду, а тут вон оно что!

– Да это ж враньё! – Харлен даже сел чуть выше, его голос дрожал от возмущения. – Перед атакой Руфус куда-то запропастился. А понадобилось перед королём предстать – и он тут как тут! А ведь это друг мой, Квэддо, должен был баронский титул получить! Или хотя бы очередной офицерский чин! Да что ж это такое!

Раненые, которые были в сознании, загомонили. Такие новости до солдат доходили не каждый день.

– А кто видел, что именно Квэддо храбрость проявил? Если есть такие люди, надо, чтобы они к королю пошли и правду рассказали!

Харлен глубоко задумался. Квэддо лишь горько усмехнулся:

– Кто до короля дойдёт? Солдат ценят, пока они рубятся и умирают. А правду нести – мы не аристократы, рожей не вышли!

– Что за речи! – громыхнул кто-то с соседней койки. – Измена! Просто так король никому титулы не даёт! Если дал – значит, заслужил!

Харлен хотел ответить, но замялся. Квэддо тоже молчал. Кто знает, кому эти слова доложат завтра? А раз война кончилась, солдаты и боевые офицеры больше не нужны, их можно заставить молчать. Способов хватает.

– А что, король не человек, уже и ошибиться не может? – совсем молодой парнишка приподнялся на своей койке. Квэддо помнил, как этого парня увозили, а потом вернули сюда без руки. – Да и не ошибся он, его обдурили! И дроу, который на нашей стороне воевал, ходил к королю, всю правду ему выложил!

– Рэйшен, – прошептал Квэддо, – его имя Рэйшен.

– И что? Что дальше-то? Король-то что ему ответил? – раненые заговорили одновременно, заглушив басовитый голос доносчика.

– Король его прогнал, – грустно ответил паренёк. – Не поверил, наверное.

Квэддо судорожно сжал край одеяла. Рэйшен… ради товарищей… и вот как всё закончилось.

– Этим дроу нельзя верить! – назидательно ответили ему. – Они не такие, как мы, они только убивать способны!

– Выходит, если он с нами, то убивать можно? И всем хорош был? А раз война закончилась, то стал для нас негодным? Так, по-твоему?

– Да что с тобой спорить, – проворчали в ответ, – молод ты ещё, вот поживёшь с моё… узнаешь, как правда на самом деле выглядит.

Дальше Квэддо слушать не стал.

С этого дня Харлен пошёл на поправку. Квэддо следил за каждым движением друга. Когда Харлен сможет идти, они выберутся отсюда. Палатка постепенно пустела. Кто-то уходил домой, кто-то – в последний путь. Там, на местном погосте, остались парень без руки и старик, уверенный, что знает, как выглядит правда.

Лекарь и его помощники стали выглядеть чуть менее измождёнными. Война, видимо, и впрямь закончилась: новых раненых не было.

Харлену разрешили снять повязку, и теперь он тревожился, как будет выглядеть его лицо. Раньше он шутил и завязывал глаз, подражая пиратам с юга. Теперь это стало реальностью. Квэддо успокаивал его как мог, но Харлен не верил приятелю. Он то и дело ощупывал раненую половину лица.

– Куда ты пальцы суёшь, идиот?! – взревел лекарь, удерживая руку Харлена. – Хочешь заразу внести?! Опять начнёт гнить! Не трожь!

Помощник позже пояснил:

– Шрам на лице невелик, только пустую глазницу прикрывать надобно. Не суй в неё руки, тебе повезло, что не помер, так что не пусти псу под хвост наши старания.

Харлена это почти убедило.

– Сюда бы зеркальце… Хоть маленькое! Одним глазком глянуть бы! – вздохнул он.

– У тебя только один и остался, – равнодушно бросили с соседней койки. – Теперь всю жизнь им будешь глядеть.

– Извиняй, зеркал нет, – развёл руками помощник лекаря.

– Эх, у нас в обозе такие девки ехали, – мечтательно вздохнул Харлен, – у них зеркальца были. И не только они!

Он закатил единственный глаз к полотняному верху палатки. Квэддо посмеивался, глядя на Харлена: тот всегда был большим любителем женского общества.

– Раз ты уже о бабах думаешь, больше тебя держать здесь незачем, – заключил лекарь.

Госпиталь они покинули в один из таких сумрачных дней, когда солнце даже не думает показываться из-за туч, а с неба то и дело срываются мелкие холодные капли. Квэддо с жадностью вдыхал влажный воздух. Здесь, за пределами палаточного городка, не стоял тяжёлый дух отчаяния, смерти и крови, и Квэддо наслаждался этим. Незадолго до этого лекарь, отводя взгляд, шептал ему на ухо о последствиях: рана коснулась того, что делает мужчину полноценным, и теперь Квэддо останется одиноким даже в объятиях. Он слушал, как сквозь воду, мысли плыли медленно, обрывочно. Для него всё ещё существовало только одно настоящее: он жив.

Харлен поднял лицо, подставив щёки под капли, и закрыл единственный глаз, словно хотел прочувствовать этот момент целиком. Свобода пахла сыростью, грязью и… надеждой. Каждое движение, каждый звук требовали нового взгляда. Он резко поворачивал голову, дёргал плечами, присматривался к прохожим. Привыкать к одному глазу – всё равно что учиться ходить заново.

Вдали расстилался город. Тот самый город, который предатель Руфус назвал в честь себя. К городу стекался народ: крестьяне, торговцы, мастеровой люд, даже гномы с Железных гор ехали туда, надеясь на заработки.

Путь к воротам был долгим и тяжёлым. Ноги вязли в грязи, смешанной с обломками разбитых повозок. Дороги от госпиталя никто не чинил, будто тех, кто там оставался, больше нельзя было считать людьми.

– Новому барону госпиталь без надобности, значит, и дорога не нужна, – пробурчал кто-то рядом.

Квэддо и Харлен переглянулись. Это было вполне в духе Руфуса – бросить слабых и ненужных на произвол судьбы. Опираясь друг на друга, они побрели к городским воротам. Из-за стен города доносился металлический перезвон кузниц, перекрываемый выкриками зазывал и тёплым ароматом только что испечённого хлеба. Эти звуки и запахи напоминали о мире, который, вопреки всему, продолжал жить. Где-то там, за крепкими ставнями, текла своим чередом обычная жизнь.

– Надо же, чуть не упустил вас! – раздалось из серой пелены дождя. – Не думал, что вы уже здесь, у самых ворот, грязь месите!

– Рэйшен!

Дроу стоял перед ними – высокий, широкоплечий, в потёртой куртке, с мечом у бедра. Он ничуть не изменился: яркие сиреневые глаза сверкали озорством, светлые волосы, промокшие под дождём, перехвачены кожаными ремешками. Он улыбнулся уголком губ, хотя в глазах мелькнуло что-то вроде смущения.

Приятели бросились к нему, и Рэйшен, хоть и был готов к объятиям, принял их с осторожностью, будто боялся причинить боль. Люди вокруг косились, некоторые даже замедляли шаг, но он не обращал внимания.