Возле первой телеги бой закончился. Теор, Миалинта и фаиты справились со всеми нападавшими. Я лишь мельком увидел, как дочь наместника управляется с наемниками изогнутой конрой, как пускает в ход левую руку с ножом, но и этого было достаточно, чтобы удивиться ее навыкам. Без сомнений, она уже бывала в бою, а это совсем не вязалось с ее возрастом, положением и в общем-то хрупким телосложением. Активнее всего ей помогали Швик и Шверк, вооруженные досками и при любой возможности лупившие своих противников по головам.

Последнего наемника у второй телеги Громбакх выбил за пределы купола. Остались только раненые и оглушенные. Помогать им никто не торопился. В тишине слышались лишь тяжелое дыхание охотника и затравленное шипение и стоны побежденных.

– Уходим. – Тенуин оторвал с одежды убитого наемника лоскут ткани, обтер им свои клинки и поторопился вперед, к первой телеге.

Вторую телегу решили оставить. Жалко было бросать здесь коней, но мы не могли поступить иначе.

– А что с ними? – Я в нерешительности стоял между тел и пустых доспехов.

– Они сами выбрали свой путь. Не будем им мешать. – Охотник закинул топор на плечо. – Дураки…

Когда мы продолжили путь, я какое-то время смотрел назад. Там еще держался слабый купол ясности. Он был небольшим, то и дело проваливался глубокими впадинами. Когда истек кровью или просто отчаялся последний из двойников, купол пропал. Наемников окончательно поглотила мгла.

Пересчитались. Одиннадцать фаитов исчезли: семеро – с первой телеги, четверо – со второй. Выжило девять. Кроме того, уцелели Швик и Шверк. Из простых людей никто не пострадал. Все мы были забрызганы кровью и не могли толком осмотреть себя, но серьезных ран ни у кого не было.

– Дураки… – повторил Громбакх, осматривая лезвие топора. – Куда полезли? Сидели бы в своей конуре, ругались бы с женами, пили бы хмель, играли бы в «Марш легионера», так нет… Понесли рыло под раздачу…

Охотник был явно недоволен тем, что ему пришлось участвовать в настоящем и по-своему бессмысленном сражении.

Какое-то время ехали молча.

После сражения двойники ослабли. Купол был низким, по нему чаще обычного шла рябь, появлялись складки. Однако всему виной мог быть окрепший туман. В любом случае Миалинте пришлось сойти на брусчатку и вести коней за повод. Ее сопровождали два двойника. Теор и Тенуин шли по сторонам телеги – отгоняли сгустки, которые никак не оставляли нас в покое и все норовили прорваться под купол. Мы с охотником должны были сменить их чуть позже.

Фаиты в телеге перешептывались, о чем-то тихо спорили. Я не сомневался, что они обсуждают, как им вернуться в город после такой стычки, не будут ли нас поджидать другие наемники. Вопрос был правильный и далеко не единственный.

– Мутный ты паренек, хангол. – Громбакх вытянул в моем направлении окровавленный топор. Он до сих пор его не почистил. Я невольно отпрянул. – За тобой тут поклонники разъезжают, ищут твое заветное тело, а ты молчишь.

– Так это он привел… – прошептал один из фаитов.

– Но как они вообще… – тихо отозвался другой.

– У них тоже…

– Нам уже не вернуться…

– Сидел бы в своем болоте, – продолжал Громбакх, – или откуда ты там вылез. Квакал бы со своими подружками. Нет ведь, понесло в наши края. Смотрите, вольный путешественник… Пень лохматый, вот ты кто…

– Мы бы вовремя заметили наемников, если б кто-то не помчался в туман искать свое прошлое, – не сдержался я.

– Чего?! – прогремел Громбакх с искаженным от гнева и отвращения лицом.

– Успокойтесь, – бросил Тенуин.

– Какая у вас милая, светская беседа, – хмыкнул Теор.

– А ты присоединяйся. – Громбакх принялся тереть тряпкой лезвие топора. – Заодно тебя обсудим.

– Нет, я лучше делом займусь. – Теор коротким взмахом хлястника развеял очередной сгусток.

– Мы его кашей кормим, – ворчал Громбакх, – рассказываем о своих планах, соглашаемся проводить до прокля́того Подземелья…

– Отдаем свои штаны, – подсказал Теор.

– Ну да, – усмехнулся охотник.

– Вернуть? – спросил я.

– Ну, нет! У нас тут священное правило. Если обделался в чужих штанах, они становятся твоими по праву. И по запаху. А уж ты, я видел, перепугался как следует. Не каждый день видишь столько крови.

Охотник был доволен своей шуткой. Даже торопливо смазал носовые бурки маслом, с темно-фиолетовой улыбкой затянулся поглубже и вновь принялся чистить лезвие топора.

– Зря ты не сказал, что тебя ищут. Мы бы хоть знали, чего ждать, – не успокаивался Громбакх.

– Я не думал…

– Верю! – громыхнул охотник. – Можешь написать это на родовом гербе. Тогда и вопросов к тебе будет меньше.

– Не понимаю… Откуда наемники узнали про нас? И как они проехали через ворота? – Я решил не обращать внимание на Громбакха. Он периодически прерывал меня своим ворчанием, но в его словах уже не было злости.

– Значит, привратники с ними заодно, – предположил Теор.

– Все четыре привратника и все двенадцать стражников?

– А у тебя хорошая память, – поморщился Громбакх. – С тобой надо осторожнее.

– Прошли через ворота и не побоялись, что кто-то из них донесет коменданту?

– Значит, у коменданта хорошие отношения с Орином, – предположил Теор.

– Комендант ненавидит фаитов, – заметил Шверк.

– Он ненавидит весь Багульдин, – добавил Швик.

– Он бы просто так не позволил Орину выпускать двойников наружу. Значит, у них соглашение.

– Взаимовыгодное, – согласился Теор.

– Но какое? Контрабанда?

– О чем ты?

– О сыре.

– Каком еще сыре? – не понял Громбакх.

– О горлинском сыре из наместной сыроварни, – отозвалась Миалинта. Она хорошо слышала наш разговор.

– Кто-то распространяет сыр в городе, – пояснил я. – И не только сыр. Свежие овощи, мясо. Меня горлинским сыром угощал Сольвин.

– Хозяин подворья, которое принадлежит Орину? – спросил Теор. – Он мог купить его на Тихом рынке.

– Мог. Но тогда не угощал бы со словами: «Подарок от друзей». Однако не думаю, что тут дело в одном сыре. Орин не стал бы так рисковать.

– До Алаонских пастбищ – двадцать верст. – Миалинта в два быстрых удара развеяла темно-серый сгусток. – До хранилищ сыроварни чуть меньше. Добраться через туман невозможно. Если кто-то еще использует фаитов, это многое объясняет.

– Но как Орин заставил двойников работать на себя? – удивился я.

– Мы же заставили, – хмыкнул Громбакх.

– Нас нельзя заставить, – мягко ответил Шверк.

– Только соблазнить надеждой.

– Значит, Орин так и поступил, – согласилась Миалинта. – Хотя мне это трудно представить…

– Привратники южных ворот! – вспомнил я.

– Что?

– Они видели, что мы едем под куполом. Но не спросили о нем.

– Допрашивать дочь наместника? – пожал плечами охотник.

– Они даже не удивились! Посмотрели на купол так, будто много раз его видели.

– Наверняка видели. Мало ли там беглых фаитов бродит…

– Поодиночке. Парами. Но не целой группой, не под таким куполом.

– Может, и купол видели, – согласился Теор.

– Значит, наемники Орина давно этим пользуются. Часто выезжают из города. Комендант не может об этом не знать, но почему-то, несмотря на всю ненависть к двойникам, позволяет Орину содержать целый отряд фаитов.

– И это при всех заявлениях, что туман пришел только из-за двойников, – нахмурилась Миалинта.

– О да… – печально протянул Шверк.

– Убить всех. Сразу. На месте.

– Хорошо, – буркнул Громбакх. – У нас наметилась очаровательная супружеская пара. Орин и Зельгард. Надеюсь, они будут счастливы. Нам-то что?

– Увидим, – ответила Миалинта.

Пока что к этой теме мы не возвращались. Неторопливо ехали вперед. Посменно отбивались от сгустков. Поглядывали назад в опасении увидеть очередных преследователей, но в тумане вокруг не проявлялся ни один просвет. Серая, мертвенная завеса. И крохотный мирок ясности под нашим куполом.

Лечавка Эрина по-прежнему бежала рядом. Я был уверен, что она останется на веранде своего дома – вернется в сумеречный город, но ошибся. Она смотрела на меня, виляла хвостом, лаяла. Игриво отбегала, растворяясь в тумане, будто звала куда-то. О том, чтобы последовать за ней, не могло быть и речи.