– Собери это всё, ничтожество! – рявкнула Тикаэла. – И отряхни от пыли, дармоед!

Пёс со скулежом отполз подальше, насколько позволял кожаный ремешок, накинутый на шею.

Томори, не поднимая глаз, принялся собирать вещи, чтобы уложить их на место.

В это время ворота распахнулись.

– Что здесь происходит? – спросил властный голос.

Томори рискнул повернуть голову и посмотреть, кто здесь такой смелый. Увиденное поразило его: в воротах стоял рослый дроу со светлыми волосами, забранными в высокий боевой хвост. Выражение лица у него было… Мать Томори, наверное, одобрила бы. Каменное, бесстрастное лицо. Холодные глаза. А уж кулаки и мускулы и вовсе вызывали уважение. И, конечно, страх. Страх был вечным спутником Томори.

«Этот дроу наверняка был одним из тех беглых, о которых говорила в Великом лесу Шианнон. Неудивительно, что она хочет вернуть его. Элитный воин».

Томори видел, как Тикаэла умело прячет свою ярость под личиной. Наверное, она тоже вспомнила слова принцессы лесного клана.

– Дроу? – тон её был таким приторным, что не обманул бы даже младенца. – Здесь, в людском логове?

Дроу не клюнул на её уловку и выжидательно молчал. Томори понял: это очень опытный воин. Он задал вопрос, и ни одного лишнего слова от него не дождутся.

– Ты здесь в плену? Или наёмником? – Тикаэла делала вид, что это молчание её не смущает. – Помощь нужна? Как тебя зовут?

«Она хочет узнать, тот ли это беглый дроу».

– Я спросил: что здесь происходит? – холодно повторил воин. – У меня нет времени на пустую болтовню. Если тебе ничего не нужно, собирай своё барахло и убирайся. Нечего тут торчать!

Улыбка слетела с лица эльфийки, словно пожухлый лист, сорванный с дерева ветром.

– Как ты смеешь хамить мне, отродье! Я пришла для того, чтобы вернуть утерянную мною вещь, и ты, гнусное подобие разумного существа, не смеешь задерживать меня! Я, Тикаэла из морского народа, требую, чтобы мне отдали то, что принадлежит мне по праву!

Воин-дроу впустил Тикаэлу. Она решительно зашагала через двор к особняку, а Томори запаниковал. Он не успел собрать вещи, да и тачка всё ещё лежала перевёрнутая, в пыли. «Что делать? Остаться здесь? Бросить вещи и бежать за хозяйкой? А как же Пёс? Куда его девать?»

Воин-дроу бросил равнодушный взгляд на Томори. «Конечно, вряд ли его интересуют трудности жалкого раба». Щёки Томори обожгло жаром. Давно он не испытывал стыда или гнева из-за того, что он, наследный принц клана Опавшего Листа, превратился в жалкого червя.

Дроу свистнул, и к нему подбежали двое. Люди. Солдаты.

– Слушаем, дар Дэвлин! – они вытянулись перед ним в струнку.

Томори поднял голову. «Дэвлин. Это имя называла та злобная лесная кошка с молниями на кончиках пальцев». Тикаэла тоже встрепенулась при звуках этого имени.

– Дэвлин, – мурлыкнула она, позабыв, как только что гневалась и ярилась. – Какое красивое имя!

Томори увидел, как броня невозмутимости Дэвлина дала трещину. Он дрогнул.

– Кажется, ты ищешь какую-то дорогую тебе вещь? Или уже передумала? – раздражённо бросил он.

– Что ты! – от мёда в голосе Тикаэлы стошнило бы любого сладкоежку. – Не передумала… Дэвлин.

Томори с ужасом подумал, что этот Дэвлин попался. «Теперь Тикаэла не даст ему житья. Она что-то задумала, чтобы отравить жизнь и ему, и заодно всем окружающим».

– Возьмите все их вещи, отнесите к конюшням, под навес. Собаку и этого, – Дэвлин указал подбородком на Томори, – отведите туда же.

– Нет-нет-нет, – голос эльфийки журчал, как прохладный ручей среди мха, – мой раб пойдёт со мной.

Дэвлин только плечами пожал. Томори втайне позавидовал их размаху. Если бы не плен, не рабство, может, и Томори стал бы таким: рослым, сильным, внушающим уважение… Он молча поднялся с колен и поплёлся за Дэвлином и Тикаэлой.

* * *

Их провели в дом. Томори с любопытством осматривал стены, увешанные дрянными гобеленами и ещё более дрянным оружием. «Повелительница людишек живёт здесь, в этой конуре? Интересно будет взглянуть на неё».

Его желание скоро исполнилось. Деревянная лестница с резными перилами вела на второй этаж, Дэвлин свернул налево по коридору, без стука отворил одну из дверей… У Томори глаза округлились от удивления. В комнате, заставленной тяжёлой деревянной мебелью, находился ещё один дроу, точная копия Дэвлина! Он отличался только цветом глаз: Дэвлин глядел на мир карим взглядом, а этот сверкнул сиреневой яростью. «В точности как Шианнон из Леса!» И оба носили чёрную форму с серебряным шитьём.

Но больше всего его удивила здешняя хозяйка, которую назвали Элиной. «Как она могла подчинить себе рослых, сильных воинов?! Такая неказистая: невысокая, полноватая». В ней не было хищной разбойной грации и красоты. И чёрный мундир сидел на ней гораздо хуже, чем на её дроу.

Томори беззастенчиво разглядывал Элину и видел, как её глаза округляются от удивления. «Наверное, у него на лице грязь? Она не любит перепачканные в пыли локти и колени?» Наверное, её охранник с сиреневыми глазами тоже не любит, потому что при взгляде на Томори его лицо исказилось от ярости и стало похожим на лицо Шианнон. Томори вздохнул про себя. «Недоставало только, чтобы здешняя повелительница людей и её охранник невзлюбили его».

А Тикаэлу, видимо, удивило и уязвило, что жалкая людишка рассматривает не её, а грязного раба.

– Очень рада, что хозяйка здешних мест согласилась оказать мне помощь в моих поисках! – изрекла Тикаэла.

Она с откровенным недоумением разглядывала Элину. Та не дрогнула. «Не знает, на что способна эльфийка».

– Очень рада приветствовать эльфов в нашем городе. Вы ведь не жалуете людей. Однако, чем обязана твоему визиту?

Элина была вежлива и говорила без всякого подобострастия.

– У тебя есть то, что принадлежит мне, – после паузы сообщила Тикаэла. – Я хочу вернуть свою вещь.

Всем видом Элина выражала преувеличенный интерес.

– Откуда такая осведомлённость, что у меня есть, и – тем более! – что мне не принадлежит?

– Может быть, тебе известно, что у нас, эльфов, есть некие магические способности? Вот с их помощью я слышу, что где-то здесь обретается мой музыкальный инструмент, который называют Шёпот Леса.

На Элину слова Тикаэлы не произвели никакого впечатления.

– Магические способности, говоришь? Но их на хлеб не намажешь, в карман не положишь и на суде не предъявишь. Шёпот Леса у меня есть, не спорю. Но ты его не получишь, пока не предъявишь весомые доказательства…

Томори пришёл в ужас. Никто и никогда на его памяти так не разговаривал с Тикаэлой по прозвищу Нависшая Тень. Томори видел, как у неё подёргивался кончик уха – верный признак ярости.

– Я не уйду, пока не получу своё, – заявила Тикаэла.

– Ты можешь оставаться здесь сколько угодно, – Элина, наверное, научилась этой холодности у своих дроу. – Будете считаться моими гостями, ты и твой спутник.

«Зря это она. Теперь хозяйка сорвёт злость на Псе». И самом Томори.

Им выделили комнаты где-то на первом этаже, явно подальше от остальных, принесли туда вещи, привели Пса. Тикаэла сморщила свой прелестный носик.

– Тесновато!

– Ты можешь расположиться в саду, там просторнее! – язвительно ответила Элина.

Тикаэла ничего не ответила. Томори был удивлён: обычно она жалила словом так же больно, как кнутом. «Возможно, выжидает».

– Поди сюда, раб, и разложи мои вещи, а я и правда прогуляюсь по саду, – Тикаэла с любезной улыбкой обернулась к Элине. – Надеюсь, ты не возражаешь против прогулок?

– Нисколько, – с той же ядовитой любезностью отозвалась Элина.

«Наверное, Тикаэла хочет прислушаться к голосу Шёпота Леса, отыскать, где эта драгоценность может прятаться».

Покидая комнату, она словно невзначай больно пнула Пса в бок. Тот тихо заскулил. Томори увидел, как предводительница людишек изменилась в лице. «Не может слышать повизгивания? Накажет Пса? Запретит издавать такие звуки?»

Ничего из этого Элина не сделала. Она отпустила Дэвлина восвояси, а второго дроу ласково попросила: