Вайсдорн и Вахольдер тоже управились к этому времени. Их отчёт снова принёс парень, неуловимо похожий на Сныста.

Рэйшен смотрел, как Элина зажигает свечи в тяжёлом канделябре и усаживается за стол.

– Давай я тебе помогу, – неожиданно для себя сказал дроу.

Больше всего на свете он не любил бумажную работу. Но сейчас, глядя, как тени пробегают по бледному лицу Элины, он понимал, что эта бумажная работа мучает её не меньше, чем его.

– Ага, решил искупить свою вину за то, что щиплешь служанок! – пошутила Элина.

Рэйшен был рад, что она не сердится. Ещё не хватало рассориться с ней в такие трудные времена!

Элина взяла пачку листов, принесённых советниками, и разделила её на две стопки. Рэйшен взял свою и возмутился:

– Эй, почему мне так мало!

– Это же не гномье пиво, – усмехнулась Элина. – Тебе хватит.

Рэйшен ещё немного понаблюдал, как она задумчиво склоняет голову над этой писаниной, а потом тоже принялся за работу. Им следовало рассчитать, сколько денег понадобится на выплаты. В кабинете стало тихо, лишь стилос Элины с шуршанием скользил по бумаге, оставляя после себя цифры и краткие пометки.

Как ни странно, Элина закончила свою часть намного раньше самого Рэйшена. Она уже перешла к отчёту гномов и сейчас внимательно вчитывалась в их значки.

Сам Рэйшен дважды сбивался в расчётах, досадливо прищёлкивал языком и начинал сначала. Наконец он отдал свои листки Элине. Она с лёгкой улыбкой кивнула и принялась перепроверять.

Рэйшен досадовал, что ошибся и не смог проявить себя наилучшим образом. Хотя, вообще-то наилучшим образом он всегда может проявить себя в драке. Или в постели. Дроу расплылся в мечтательной улыбке. Драка сегодня уже была, а, судя по времени, – постель не за горами. И он позаботится о том, чтобы Эли позабыла обо всех этих треклятых цифрах. Рэйшен с трудом оторвался от соблазнительных картин, нарисованных его воображением.

Лицо Элины выглядело застывшим, словно отлитым из того же воска, что и свечи в канделябре. Что-то пошло не так.

Рэйшен не стал тратить время на вопросы. Он попросту выдрал отчёт гномов из судорожно сжатых пальцев Элины и быстро пробежал глазами ряды чёрных значков.

Ничего не понятно. Что её так испугало?

– Эли. Эли! – Рэйшен небрежно бросил бумаги на стол и осторожно встряхнул Элину за плечи. Не хватало ещё, чтобы один из приступов накрыл её прямо сейчас! – Да что тут не так?!

Элина медленно перевела взгляд на лицо Рэйшена.

– Взгляни сюда, – она ткнула пальцем в свои записи, которые сделала поверх расчётов советников.

– Ну, вижу. И что?

Рэйшен понимал: столько нужно выплатить прислуге и солдатам. Что в этом такого страшного? Солдаты сами сказали, что готовы немного потерпеть.

– А теперь сюда.

Рэйшен посмотрел в отчёт гномов. Мда. Разница большая.

– Здесь не хватает! – простонала Элина. – Где, ну где же этот гад мог спрятать остальное?

Она вцепилась себе в волосы и зашипела, словно это могло вызвать деньги откуда-то из Бездны. Рэйшен хотел бы успокоить и утешить её, но Элина лишь мотала головой, и волосы, выбившиеся из причёски, цеплялись за серебряное шитьё мундира.

– Ты не видел всего! Я не показала тебе последнюю страницу! Там приписка от Вахольдера!

Рэйшену было плевать на приписки. Он готов был отпинать Вахольдера за то, что тот смеет огорчать Элину своей дурацкой писаниной…

– Смотри!

Элина высвободилась из рук Рэйшена и сунула ему под нос последний листок. Дроу невольно пробежал глазами строки: «Около трети золотых монет, скорее всего, фальшивые».

* * *

Мир Элины сузился до нескольких жалких свечных огоньков. Они слабо подрагивали над подсвечником, почти не разгоняя тьму, сгустившуюся вокруг Элины. Ей казалось, что даже в королевской темнице ситуация не была так мрачна и безнадёжна. По крайней мере, она знала, что следует делать дальше. Но не сейчас.

Денег нет. Налоги не собраны. Жалованье платить нечем. Окружение враждебно… И в довершение всех этих бед – фальшивомонетчики!

Рэйшен что-то говорил, но Элина почти не слышала. Впервые за всю жизнь она подумала, что видит только один выход, как прекратить всё это. Вырвавшись из рук Рэйшена, Элина подошла к окну и посмотрела вниз. Второй этаж баронского дома был высоким, но недостаточно.

– Даже строить не умеют, – сказала Элина сама себе. – Только покалечусь…

На неё тут же налетел какой-то ураган, закрутил, потащил, что-то закричал в уши… Запахи, звуки, цвета понемногу возвращались к ней. Огоньки свечей по-прежнему давали мало света, но в этом свете стоял Рэйшен. От него шло успокоительное тепло и знакомый пряно-древесный запах. Правда, такого испуганного лица Элина не видела у него никогда.

– Что ты творишь?! Даже не думай! Ты не можешь так поступить!

– Не могу так поступить… – хриплым шёпотом повторила Элина, чувствуя, как пересохли её губы.

Голос Рэйшена стал спокойнее:

– Конечно, не можешь! Что будет со всеми нами без тебя? Эли… Ты же не оставишь меня одного…

Элина слабо улыбнулась, протянула ладонь и легко дотронулась до его гладкой тёмной щеки.

– Не оставлю. Натворишь ты дел без присмотра…

– Вот именно! Кто меня удержит?

Тяжёлые мысли отступили куда-то во тьму, расползлись по углам, и Элина вздохнула полной грудью. Что за помрачение на неё нашло?

– Давай договоримся, Рэйшен: я удержу тебя, а ты – меня. Как сегодня.

Рэйшен молча кивнул и привлёк её к себе. И Элина ощутила, как его бьёт крупная дрожь.

* * *

Ашкут то и дело бросал взгляды на своего тюремщика. Тот устроился на полу у двери. С таким стражем и замков на двери не надо – не проскочишь. Сквозь дверь Ашкут прекрасно слышал, как солдаты хотели расправиться с этим дроу. Солдат умело направляли и подталкивали его люди, но эта проклятая Элина… Как не вовремя она явилась! Ещё бы немного, и началась бы бойня. Конечно, дроу положили бы немало народу, но под шумок Ашкут рассчитывал вырваться и бежать. Деньги он бы прихватил из своего тайника. Он не боялся ни демонов, ни призраков. Он сам привык быть тем, кого нужно бояться. Он ещё выберется отсюда и покажет им всем!

– Эй, дроу, – лениво позвал Ашкут, – Мадог, или как тебя там…

Тот, не проронив ни звука, повернул голову. Ашкут сглотнул вязкую слюну: волчий взгляд дроу леденил кровь. Однако времени на испуг не было.

– Слышь, Мадог, а что насчёт пожрать? Или она запретила кормёжку?

Ашкут видел: Мадогу не надо объяснять, кто такая «она».

– Приказа тебя кормить не было, – равнодушно отозвался Мадог.

– А тебя? Тебе она тоже жрать запретила?

Молодой дроу промолчал. Но Ашкут уже наслушался сплетен об Элининых дроу. Он знал, куда бить.

– Она, небось, самое лучшее припасла только своему Рэйшену, да?

Попал. Мадог легко и плавно поднялся на ноги и навис над Ашкутом, словно мрачный утёс над чахнущей травой.

– Захлопни пасть!

Ашкут понимал, что сильно рискует, но попытка того стоила.

– С чего бы? Пока мы тут голодаем, они, наверное, отдыхают, – он выдержал паузу и добавил тише: – В койке кувыркаются.

Он увидел, как ноздри Мадога раздулись:

– Не смей пачкать его имя своим грязным языком!

«Отлично. Даже лучше, чем он ожидал».

– Ладно. Не буду. Извини.

Дроу явно был не силён в таких играх. Он растерянно глянул на Ашкута. А тот кивнул в ответ:

– Сказал – не буду, значит, не буду.

* * *

Томори покорно складывал вещи Тикаэлы, заворачивал, связывал… Пёс растерянно ходил по дому, то и дело обнюхивая знакомые предметы, неожиданно принявшие другую форму. Тикаэла раздражённо толкнула Пса носком сапога:

– Не лезь! Мешаешь!

Пёс жалобно взвизгнул, и Томори украдкой погладил его по облезлому боку.

– Не отвлекайся! – от Тикаэлы не укрылся этот сочувственный жест. – Сколько можно возиться?! Давно не наказывали тебя?!

Томори опустил голову. Отросшие волосы упали на лицо, скрывая упрямо сжатые губы. Тикаэла всё ещё стояла рядом, с недовольством рассматривая получившуюся гору вещей.