Томори пожал плечами. Он ничего не смыслил в каретах.

– Какие парни идут-то?

– Мадог, Меуриг, – начал перечислять Рэйшен. – Ну, и я, конечно. Пошли, чего тут киснуть?

Томори с грустью подумал о куртке, которой у него нет. А потом о каретах. Их у него тоже нет. Но посмотреть-то хочется! И он последовал за Рэйшеном в уличную промозглую серость.

До рыночной площади они добрались быстро, почти бегом, так что Томори не почувствовал холод по-настоящему. Возле Палаты Мерных Книг, уже запертой, их ждали Мадог и Меуриг, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

– Чего так долго? – спросил Мадог.

– Томори копался, – небрежно бросил Рэйшен.

Парни засмеялись, а Томори от удивления и возмущения даже не нашёлся с ответом.

До переулка каретников они добрались военной рысью: никому не хотелось бродить по туманной сырости осеннего Жадвиля.

– Они обещали что-то новенькое, – мечтательно сказал Меуриг.

– А ты его от старенького отличишь? – съязвил Мадог.

– Да ты сам без Рэйшена не разберёшься! Он всё равно получше нашего в каретах смыслит!

Томори украдкой глянул на Рэйшена. Тот всегда имел вид важный и самоуверенный, но Томори отчего-то был уверен, что Рэйшен сам в каретах ни бум-бум.

Мадог уверенно стукнул в какие-то запертые ворота.

– Не отопрут! – шепнул Меуриг. – Уже стемнело. Побоятся.

Мадог заносчиво хмыкнул и выкрикнул:

– Именем баронессы – откройте! Служба сбора налогов! Проверка соответствия движимого имущества!

И им открыли.

Человек за воротами показался Томори маленьким, щуплым и очень испуганным. Возможно, таким он выглядел лишь рядом с рослыми, крепкими дроу.

– Дар Мадог... Ясного тебе неба... То есть спокойных ночей. Отчего так поздно? Мы вроде у тебя были, ты всё записал... Самолично.

Мадог стоял с каменным лицом. От этого человек растерялся ещё больше. Томори стало жаль его. Зачем Мадог его пугает? Элине это очень не понравится.

– Я пришёл проверить твои сведения о двух каретах, – наконец изволил сообщить Мадог. – Со мной свидетели.

– Да, конечно, – человек поспешно поклонился остальным дроу и открыл ворота пошире. – Прошу, входите.

Четверо дроу протопали в просторный двор. Томори озирался по сторонам, но никаких карет не увидел.

Их отвели за дом. Там, на заднем дворе, стояли они. Кареты, ради которых четверо дроу тащились через полгорода в дрянную погоду. Одна белая, а вторая – чёрная. Томори вначале не заметил между ними других отличий. Зато остальные, кажется, заметили. Рэйшен обошёл каждую карету, открыл и закрыл двери в ней. Томори услышал тихие щелчки.

– Ну, что скажешь? – нетерпеливо спросил Меуриг.

– Дверцы хорошие. Закрываются легко, плотно, – Рэйшен качнул корпус белой кареты.

Мастер-каретник вздрогнул. Бедняга! Томори ничем не мог ему помочь, разве что посочувствовать.

– Гляньте, как мягко качает! – Рэйшен потянул Томори и Мадога за рукава. – Похоже, это и есть новинка в конструкции, да, мастер?

Мастер-каретник начал что-то говорить, но его уже никто не слушал: Рэйшен, Мадог и Меуриг полезли куда-то под корпус кареты и принялись горячо спорить. До Томори доносились какие-то непонятные слова:

– Ремни! Цепи! Перетрётся!

– Кожаные хомуты на стальных дугах! Зимой растянутся!

– Да нет же, глянь, как прочно! Вон, швы внахлёст!

Рэйшен, не глядя, дёрнул кузов ещё раз. Карета качнулась и больно чиркнула краем Меурига по макушке. Тот взвыл, а Рэйшен с Мадогом бессовестно заржали.

– Колёса, колёса смотри! Проходимость...

Томори тоже послушно посмотрел на колёса. И что в них такого? Колёса как колёса. Обиты сталью.

– Да нет, в грязи зимой завязнут! – с видом знатока проговорил Меуриг.

– В какой ещё грязи? – возмутился Рэйшен. – Эли велела мостить улицы! Не будет никакой грязи! Проедет! Дайте мне обивку внутри глянуть! Кожа или нет?

– – Подбивали конским волосом и дублёной кожей, дар Рэйшен. Не промокает, не дубеет на холоде, – мастер-каретник уже понял, кто к нему пожаловал.

Рэйшен тем временем забрался внутрь и осматривал внутреннее убранство кареты. Он провёл ладонью по сиденью, похлопал по подушкам и даже принюхался к стыкам.

– Недурно! – похвалил он.

– Благодарю, – ответил каретник. – Сработали на совесть.

Меуриг простукал корпус второй, чёрной кареты, а Мадог изо всех сил качнул её.

– Глянь, какая сталь! Закалка...

– Прошу вас, почтенные, поосторожнее! – испугался мастер. – Одна из этих карет уже выкуплена важным человеком...

– Чего? – Рэйшен выскочил из белой кареты так быстро, что Томори даже не успел заметить его движение. – Каким ещё важным человеком? Кто в этом городе важнее баронессы?

– Ни-никто, дар Рэйшен...

– Вот то-то же! Лошади есть у тебя?

– З-зачем?

– Ход хочу проверить.

Каретник замялся. Томори понимал, что мастеру совсем не хочется давать новенькие кареты шальным дроу, но и возразить им он не смеет. Пока каретник мялся, неподалёку послышалось конское ржание.

– То, что надо! – шумно обрадовались Рэйшен и Мадог.

Меуриг исчез в темноте, но скоро вернулся, ведя в поводу двух лошадей.

– Подойдут? Запрягаем?

– О, красотки! – Рэйшен с видом знатока осмотрел обеих и важно кивнул. – Щас прокатимся.

Томори видел, как побледнел мастер-каретник. Он кликнул мальчишку-помощника и шепнул ему:

– Лети в баронский дом, падай в ножки баронессе, пусть она своих демонов отзовёт!

– А если она откажет?

– Плачь, сапоги ей целуй, умоляй... Понял?

Мальчишка кивнул и тенью скользнул в раскрытые ворота. Томори решил, что Рэйшену и остальным знать об этом необязательно.

Лошади уже были запряжены. Надо же, как быстро! Значит, Рэйшен и впрямь смыслит в каретах!

– Томори! – крикнул Рэйшен. – Давай ко мне! Садись внутрь!

Томори со вздохом прошёл к нему. "Лучше бы пиво пили!" Дверца кареты открылась с тихим щелчком. Томори осторожно забрался внутрь. В карете пахло кожей, маслом и ещё чем-то незнакомым.

– Что ты собираешься делать? – спросил он у Рэйшена.

– Прокатимся. Ты же раньше в каретах не ездил? Вижу, что не ездил. Мадог! Эй, Мадог! Хватай Меурига и погнали отсюда вдоль городской стены до Оленьего уступа! Там развернёмся – и назад!

– Там места мало, чтобы вдвоём развернуться! – крикнул в ответ Мадог.

Рэйшен демонически расхохотался:

– Слабаки! Вам со мной не тягаться!

Томори слышал, как ответил Меуриг:

– Садись давай, мы ещё посмотрим, кто тут слабак! Погнали, Мадог! Сделаем их!

Снаружи до Томори доносился голос мастера-каретника: он просил о чём-то "почтенного дара Рэйшена". Но "дар Рэйшен" по-разбойничьи свистнул, хлестнул лошадь, и Томори от резкого рывка повалился на спину. Он успел сжаться, как перед ударом, но удара не последовало: обивка оказалась гладкой и мягкой. Томори слышал, как лошадиные копыта застучали по брусчатке мостовой и приготовился к тряске по булыжнику. Однако ход был лёгким и плавным. Карета поскрипывала и покачивалась, и ни одной кочки Томори так и не почувствовал.

Рэйшен и Мадог свистели поочерёдно, подавая друг другу условные сигналы, значения которых Томори не понимал. Две кареты – белая и чёрная – летели вдоль городской стены вровень друг с другом. В окно Томори видел, как Меуриг, с дерзкой улыбкой приоткрыв дверцу, наполовину высунулся на ходу, и сырой ветер трепал его светлые волосы.

Олений уступ. Томори знал это место по карте: узкий проезд у самой воды, резкий изгиб и разворот – для кого-то одного. Реку Томори не видел – был слышен лишь стук копыт по мокрому камню. Но Рэйшен уже готовился: вожжи натянулись, корпус слегка подался вперёд.

Томори осторожно глянул через плечо Рэйшена. Тот азартно нахлёстывал лошадь, и она неслась, не разбирая дороги.

"Безумец! Там дорога сужается! Мы все разобьёмся!"

Карета мчалась всё быстрее: Рэйшен твёрдо намеревался выиграть эту гонку. А вот и поворот. Лошадь заржала. Карету слегка повело в сторону, но ремни подвески приняли крен на себя, и корпус плавно выровнялся. Томори в панике вцепился в кожаную ручку у двери... Карету снова повело вбок. Томори вжался в сиденье, приготовившись к удару, к грохоту, к тому, что его сейчас просто вышвырнет наружу. Но вместо этого корпус плавно качнулся, и карета, не дрогнув, выровнялась. Ход снова сделался мягким. Томори с облегчением выдохнул и откинулся на спинку сиденья. Ладони стали мокрыми.