– Кого я вижу! Веззт, – произнесла Ульвирит голосом, сухим, как пересохший источник. – Я удивлена, что ты вообще осмелился ступить сюда.

– Я пришёл, госпожа, – ответил Веззт, опускаясь на колено, – чтобы передать слова матери Талисии.

– Неужели? – она чуть наклонилась вперёд. – Что же ей нужно от меня?

– Союз, – сказал он. – Против общего врага.

Сыновья Ульвирит переглянулись. Один из них, самый высокий, фыркнул:

– Она думает, мы забыли, как её клан лишил нас источника? Как отнял нашу силу?

– Нет, – ответила Веззт. – Но сейчас не время вспоминать друг другу причинённую боль. Эльфы забирают у нас воду и землю. Они уводят зверьё и птиц. Они хотят видеть всех нас мёртвыми.

Тишина повисла в зале. Даже пламя факелов в бронзовых кольцах казалось замершим.

Ульвирит медленно встала. С каждым шагом, который она делала в сторону Веззта, его сердце билось, словно птица, пойманная в силки. Веззт умел прятать страх, и сейчас это умение ему пригодилось.

– Передай Талисии, – прошептала она, склонившись к нему, – что если она действительно хочет мира, пусть принесёт мне голову одного из своих сыновей. И тогда я решу, достоин ли клан Опавшего Листа быть нашим союзником.

Веззт вернулся домой с опустошённым сердцем. Его лицо стало серым, как камень, а зелёные глаза казались выцветшими и потемневшими, словно осенние листья в Великом Лесу. Он шёл знакомыми коридорами, там, где ходил много раз, когда мать Талисия призывала его к себе. Тогда его провожали завистливые взгляды, а сейчас каждый взгляд был наполнен осуждением. В последнее время Веззту доводилось приносить только дурные вести.

Мать Талисия ждала его в своих покоях. Она жгла свечи, калила в их пламени чёрный кинжал, а дым от пламени свечей поднимался к потолку, распространяя запах горьких трав.

– Ну? – спросила она, не оборачиваясь.

– Они согласятся… если ты принесёшь голову одного из своих сыновей, – голос Веззта дрожал. – Они хотят доказательства решимости. Крови.

Талисия замерла. Потом медленно поднялась. Она сжала кулаки с такой силой, что ногти оставили глубокие вмятины на ладонях.

– Умно, ничего не скажешь, – прошипела она. – Ульвирит всегда была хитрой. Но знай, Веззт, если бы мы не разрушили их источник, они потребовали бы то же самое. Это не месть. Это проверка.

Она встала. Глаза её горели, словно у разъярённой горной кошки.

– Я предложу ей кое-что другое.

Веззт вопросительно поднял взгляд.

– Ты отправишься к ней снова. Привезёшь одного из наших сыновей. Не в качестве жертвы. А в качестве… подарка. Пленника. Как она захочет.

– Кого ты хочешь отправить, Талисия?

Сердце Веззта истекало кровью. Дроу сочли бы это слабостью, но оба сына были очень дороги ему. Он знал, что и Талисия любила их и возлагала на обоих большие надежды.

– Я хочу сохранить Томори. Он воин. Наследник. А Келеах ещё слишком мал, чтобы понять, что с ним происходит. Его можно сделать чем угодно – заложником, слугой, даже оружием. Он будет там, среди них, пока мы готовимся к войне. И если всё пойдёт плохо… пусть хотя бы один из наших детей выживет.

Когда Келеах услышал, что его отправляют в Подземные Пещеры, он не заплакал. Просто смотрел на мать широко раскрытыми глазами, будто не понимал, что это значит.

– Я буду учиться? – спросил он.

– Да, – ответила Талисия. – Ты научишься тому, чего не умеют другие. Тому, что поможет выжить.

Она ещё не знала, что её слова станут пророческими, вот только наука выживать дорого обойдётся её зеленоглазому мальчику.

– А ты придёшь за мной?

– Очень скоро, – солгала она, проводя рукой по его русым волосам. – Обещаю.

Келеах ушёл, не сопротивляясь. За ним последовали два стражника, которых выбрал Веззт. Он сам поведёт мальчика в земли врага. Это было единственное, что он мог сделать сейчас для своего сына.

Оставшись одна, Талисия в глубокой задумчивости рассматривала старинный чёрный нож в своих руках. Были времена, когда этот нож пил вволю крови. Кажется, такие времена возвращались.

– Им меня не сломить, – прошептала Талисия. – Моя месть будет страшной. Всех, кто посмел заступить мне дорогу, настигнет кара.

Где-то в глубине, в темноте, которая даже не знает о существовании неба и солнца, зашевелились древние силы. Они чувствовали приближение крови. И радовались этому.

Веззт снова оказался в каменном зале перед матерью Ульвирит. Рядом стоял его младший сын – тёплый, живой – и с детским любопытством разглядывал стены, колонны и даже резное кресло-трон из морского дерева. Келеах был слишком мал, чтобы его лицо превратилось в бесстрастную маску, какую полагалось носить каждому дроу. Талисия ещё не начала обучать его.

– Я велела принести голову, – недовольно проговорила Ульвирит, разглядывая мальчика.

– Мать Талисия выполнила твоё желание, – склонил голову Веззт. – Ты не говорила, что голова должна быть отделена от тела. Келеах – подарок от Талисии. Он мал, но обладает умом и любознательностью. Ты сможешь обучить его…

– Я разберусь, что мне с ним делать, – резко прервала его Ульвирит. – А ты можешь убираться. Передай ей, что подарок принят.

– Но союз наших кланов…

– Убирайся! – грозно повторила мать Ульвирит, и её сыновья сделали шаг вперёд, подтверждая силу её слов.

С тяжёлым сердцем Веззт уходил прочь. Малыш Келеах долго глядел вслед отцу, и этот взгляд прожигал его затылок даже тогда, когда он уже выбрался на поверхность.

Талисия ждала его. Она снова и снова окунала кинжал в пламя факелов, чертила им руны и сигиллы на полу и стенах, а затем яростно зачёркивала их. Так она пыталась успокоить себя.

В таком дурном настроении и застал её Веззт. Не смея приблизиться, он опустился на колени поодаль.

Талисия спрятала нож и резко обернулась, одежда её шуршала, словно змея в опавших листьях.

– Что ты скажешь мне на этот раз?

Веззт начал говорить, почтительно склонив голову, но Талисия раздражённо перебила его:

– Что ты там бормочешь? Подойди ближе и доложи как следует!

Веззт не посмел встать. Ползком, на коленях, он приблизился и рассказал всё: как передал сына в клан соперников, как Келеах смотрел ему вслед, как Ульвирит приняла «подарок» без обещания союза. Талисия слушала молча. Только раздувающиеся ноздри выдавали её гнев и смятение. Мысль о ребёнке, отданном врагу, ранила её. Когда Веззт закончил, она зло бросила:

– Ты совсем раскис, как людишки, стал мягким умом и телом! Меня интересует не судьба мальчишки, а ответ Ульвирит о нашем союзе!

– Она пообещала дать ответ позже.

Талисия едва удержалась от пощёчины Веззту. Он отдал сына, а взамен получил… пустые слова? Воистину, правильно она поступила, отстранив его от себя.

Веззта отправили на дальние рубежи клана. Ему дали десяток воинов, чтобы найти новые ручьи в лесу, или, если повезёт, узнать, чем занимаются эльфы. Приказ выступать днём можно было считать наказанием: глаза дроу болезненно реагировали на солнце, а многие чувствовали себя днём беспомощными.

Сама повелительница клана Опавшего Листа не скучала без дела. Она рылась в древних свитках, водя пальцами по трепетным строчкам заклинаний. То и дело она хваталась за чёрный нож, будто он мог подсказать ей правильный путь. Под конец своих поисков, уставшая, но довольная, Талисия отбросила волосы с лица и решительно направилась вглубь своих владений. На первый взгляд казалось, что она идёт к Глубинным Храмам, где скрывали её сына Томори. Но Талисия миновала нужный поворот и свернула туда, где вечная тьма нашептывала свои извечные песни.

Дроу прекрасно видели в темноте, но Талисия замедлила шаг. Она осторожно ступала, сторонясь стен, будто боялась потревожить чей-то сон. Воздух становился влажным и холодным. Грудь сдавило невидимым обручем.

Наконец её путь завершился в круглом зале правильной формы. По стенам извивались зеленоватые нити светящегося мха, давая достаточно света для чувствительных глаз матери-повелительницы.