– Тогда отчего ты такой печальный?

– Моё отцовское сердце в тревоге…

И казначей без утайки рассказал королю о детской драке и её последствиях. Витерий искренне удивился кровожадности своей супруги.

– Это, наверное, южная кровь в ней взыграла. Погоди, дар Арлан, не печалься. Я велю сделать по-твоему. Король я, в конце концов, или не король?

Аделисия не посмела в открытую перечить королю, однако уговорила его на время отстранить казначея от дел.

– Пусть отдохнёт и займётся детьми. Так будет лучше для всех.

Витерий согласился. По замку объявили королевскую волю.

Рори был напуган. Впервые в его коротенькой жизни ему грозила физическая расправа и публичное унижение, и он не знал, что из этого хуже. Как ни странно, младший братишка постоянно торчал рядом и не давал Рори окончательно раскиснуть.

– Чего ты крутишься здесь, малой? – ворчал Рори. – Если в отсутствие отца придут люди королевы, я защищу тебя от них, – гордо заявлял Лонваль.

– Да с чего бы?

– Ты же мой брат!

Рори пристыженно умолкал. Сейчас они с Лонвалем сидели в основном в своей детской. Им запретили приближаться к наследнику и даже гулять по замку. Оставалось только со страхом ожидать наказания.

Оно пришло с утра.

Двери распахнулись, и отец вошёл первым. Лицо его было серым, как каменная стена. За ним – слуги с лавкой и розгами. А потом – двое из свиты королевы. Их масленые улыбкипоразили Лонваля. Они пришли смотреть. Свидетельствовать. Наслаждаться.

Лонваль отступил к стене. Его сердце стучало так, будто пыталось вырваться наружу.

Рори побледнел, однако мужественно подошел к лавке и улёгся на неё лицом вниз. Слуги схватили Рори за запястья и за лодыжки, чтобы он не надумал вырываться или сбежать. Будто он не ребёнок, а разбойник.

Лонваль в страхе зажмурился, но тут же открыл глаза. Нельзя отводить взгляд. Он должен смотреть. Должен запомнить.

Отец взял одну из розог. Гибкий прут был похож на змею в его руках.

Хлоп!

От резкого звука Лонваль вздрогнул. Глаза Рори широко раскрылись, спина выгнулась. На рубашке проступила красная полоса.

Хлоп! Хлоп!

Каждый хлопок обрушивался на Лонваля, заставляя сжиматься и каменеть. В ушах стоял звон. Лонваль не замечал, что сжал кулаки так, что ногти впились в ладони.

Он смотрел на застывшее лицо отца. Его рука дрожала, нанося удар.

Он смотрел на брата. Рори закусил губу, и по его подбородку бежала красная дорожка.

Он смотрел на людей королевы. Один из них улыбался. Второй считал удары. Лонваль даже не слышал этого счёта.

"Не плачь, Рори, только не плачь. И не умирай, пожалуйста".

Запах воска смешался с запахом пота и крови. Лонваль увидел, что Рори закрыл глаза и уронил голову на лавку.

"Прекратите! Достаточно!" – хотел закричать Лонваль, но голос предал его.

Всё закончилось. Слуги унесли и лавку, и розги. Люди королевы ушли, пересмеиваясь. Отец сгорбился и даже не оглянулся, переступая порог.

С Рори остался лишь Лонваль да королевский лекарь. Он осторожно разрезал рубашку на спине Рори, промыл раны и смазал их чем-то пахучим, от чего Рори шипел и извивался на кровати не хуже змеи. И только тогда Лонваль выбрался из своего угла и уселся с ногами возле брата.

– Уходи, – прошипел Рори.

В этот раз Лонваль совсем не обиделся на него. Он знал, что Рори ужасно больно, поэтому он злится.

– Я не уйду. Я же твой брат. Вдруг тебе что-то понадобится, вода или лекарство?

И тут Рори разрыдался. Во время порки он не проронил ни единой слезы, но сейчас они серебристыми ручейками стекали по его щекам, а плечи сотрясались от рыданий. Лонваль никогда раньше не видел брата плачущим, поэтому вначале растерялся. А потом, по наитию детской души, принялся молча гладить его по встрёпанным волосам. Понемногу рыдания стихли, Рори успокоился.

– Не вздумай болтать об этом, слышишь!

Тон брата уже не был злобным или угрожающим. И Лонваль кивнул, соглашаясь.

Теперь у казначея не было дел в совете при короле: его отстранили, прикрываясь заботой об отдыхе и здоровье. Поэтому с утра он явился в детскую, чтобы проведать детей и узнать о самочувствии Рори.

Его сыновья, которые раньше то и дело ссорились и дрались, безмятежно спали на одной подушке, и их растрёпанные вихры перемешались в беспорядке. Арлан тихонько присел на один из стульев, дожидаясь пробуждения мальчиков. Как жаль, что их мать этого не видит!

Впрочем, это можно исправить.

Арлан Колле встал, стараясь двигаться бесшумно, и вышел в коридор, кликнул слуг и отдал несколько распоряжений. Теперь малыш Лонваль каждый день сможет видеть маму.

Когда слуги сняли портрет со стены и унесли в детскую, казначей внимательно осмотрел пятно на стене, образовавшееся под картиной. “Надо занавесить его ковром или гобеленом”, – подумал Арлан, машинально проводя по стене ладонью. Вдруг один из камней под его рукой провалился, открывая тёмное углубление. Арлан с недоумением поглядел туда. Внутри лежало что-то светлое. Казначей осторожно сунул руку внутрь и вытащил пожелтевшие листы бумаги, сшитые в тетрадь. Листы были исписаны знакомым аккуратным почерком. Почерком его покойной жены.

День прошёл шумно и сумбурно. Дети радовались портрету матери и, кажется, вовсе перестали ссориться. Рори с его неуёмным нравом попытался выбраться из постели, чтобы помочь слугам подержать портрет, но с жалобным стоном рухнул обратно. Малыш Лонваль метался между братом и портретом матери, мешая слугам и создавая лишнюю суету.

Арлан глядел на это со сдержанной улыбкой. Как только Рори станет лучше, обоим мальчикам придётся засесть за учёбу. Им и впрямь не следует бегать по замку. Скоро он, Арлан, совсем состарится, и детям следует крепко стоять на ногах и, возможно, занять пост своего отца. Пора им взрослеть.

Сам казначей с нетерпением ждал вечера, чтобы посмотреть, что за дневники вела его жена.

Этот день у короля не задался. Ни он, ни его советники не могли договориться о суммах, которые полагалось выделить на ремонт и укрепление королевского замка. Кто-то принёс прошение от городских купцов об улучшении дорог вокруг столицы. Тут же явилась королева Аделисия и потребовала выделить больше денег на содержание её приближённых. И, конечно же, на обучение юного наследника! Каждый кричал и спорил до хрипоты, не желая слушать остальных.

Позже на совет явились гномы – посланники торгового дома Андебрингеров, набиравшего силу и влияние день ото дня, и напомнили об уплате долга и процентов по нему. Витерий принял от них бумаги и, увидев цифры, просто разогнал к свинячьим демонам всех советников. Последней уходила Аделисия. Она хотела хлопнуть дверью, но тяжёлую створку заклинило, и королева в бешенстве пнула её ногой.

– Очень по-королевски, – пробормотал Витерий.

Как со всем этим справлялся дар Арлан? Откуда взять столько денег? Король просто не мог отменить собственное распоряжение о временном отстранении казначея, чтобы, как он считал, не уронить своего достоинства. Ведь король не может ошибаться!

Аделисия в это время беседовала с сыном.

– Впредь даже не приближайся к мальчишкам из семьи Колле! Это будущие преступники!

– Нет, матушка, мы просто немного повздорили, – вяло возражал Алгас.

– Повздорили?! Да они оскорбили корону! Это предатели! Ни один человек в мире не смеет коснуться тебя!

Алгас молчал. Он знал, что спорить с матерью бесполезно, но ему не хотелось лишаться весёлых товарищей для игр.

– Я знаю, что делать, – внезапный весёлый тон матери не внушал доверия. – Отправим тебя учиться на юг. Там мой брат, Квирк, позаботится о том, чтобы ты умел защитить себя. Там научат всему, что должен знать и уметь мужчина, будущий король.

Алгасу не хотелось ехать на юг.

– Я могу учиться всему этому, глядя на отца, – буркнул он.

Аделисия тонко усмехнулась и понизила голос.

– Твой отец слаб, – прошептала она, – посмотри, сколько предателей и негодяев всех мастей кормится при его дворе. Замок нужно очистить от них! Я помогу, сынок, ты не останешься один, тебе не придётся доверять разным проходимцам.