Ворота были закрыты. Харлен уже потянул друга за рукав, мол, давай повернём обратно. Но Рэйшен шагнул вперёд и ударил кулаком по дереву так, что оно затрещало.

– Руфус!!! Эй, Руфус, отопри, дело есть!

Зычный голос дроу слышал, наверное, весь Жадвиль. Где-то за забором залаяли собаки. Затем послышались быстрые шаги – кто-то успокаивал псов. Окошко в воротах со скрипом открылось, и оттуда высунулось хмурое лицо стражника.

– Кто такие? С чем явились к нашему барону?

– Мы старые приятели твоего барона, – насмешливо ответил Рэйшен. – Поговорить с ним пришли.

Стражник сощурился:

– Моего барона?

Он выделил голосом слово “моего”, и тут Квэддо узнал голос. Это был тот раненый из их палатки, который кричал про измену и говорил, что король просто так титулы не раздаёт. Очень плохо. Так их не пустят к Руфусу, и они не смогут помочь Акилле.

– Не горячись, Рэй, – Квэддо положил руку на плечо дроу. – Дай мне с ним поговорить.

Тут стражник тоже узнал Квэддо и Харлена.

– А, старые знакомые! – ухмыльнулся он. – Вы, наверное, работу пришли просить! Или милостыню?

Квэддо стиснул зубы и не стал с ним спорить. Может, и правда удастся устроиться в охрану к кому-то из новых аристократов. Или в городскую стражу…

– Что у вас тут такое, Ашкут? – к воротам с внутренней стороны подошёл ещё один человек.

Такие интонации Квэддо слышал в голосах командиров и начальников.

– Да вот, Шахлай, пришли знакомые мои по госпиталю, – зачастил первый стражник, названный Ашкутом. – Только вот с дроу этим… бешеным.

– Брось ты, – отмахнулся тот, кого назвали Шахлаем. – Говори толком. Чего хотят?

Квэддо ответил за всех:

– Я был офицером. Получил тяжёлое ранение. Теперь живу в городе. Знаком с бароном. Мне нужно с ним переговорить. Есть одна просьба.

Шахлай оглядел их с головы до ног. Так смотрят на старое оружие – может, ещё годится, а может, пора выбрасывать.

– Вот это я понимаю – чётко, по-военному! Пропусти их, Ашкут!

– И дроу?!

– А что он нам сделает? – презрительно бросил Шахлай. – Нас много, а он один. И вообще, слышал я, эти легенды про дроу раздуты. Не такие уж они бойцы, как болтают.

Квэддо заметил, как напряглись плечи Рэйшена. Лицо дроу стало каменным. Он молчал, но в глазах вспыхнул огонь, холодный и опасный. Если сейчас кто-то ошибётся – начнётся кровавая история. Рэйшен сумел сдержаться.

Стало ясно, что Шахлай не воевал. Наверняка он всё это время отсиживался в безопасности, иначе бы знал: силу и умения дроу не преувеличивают – их, наоборот, преуменьшают, чтобы народ не пугать.

Как бы то ни было, ворота открылись, и Ашкут проводил троих приятелей внутрь большого дома.

Дальше общей комнаты на первом этаже их не пустили. Это был просторный зал, увешанный гобеленами, повсюду понатыканы расписные безделушки и мраморные статуэтки. Посреди этого великолепия стоял Руфус, облачённый в расшитую тунику, и опирался на резную спинку стула. На богато украшенной перевязи висел меч в ножнах, слишком большой для баронского роста. Руфус хотел произвести впечатление на своих бывших товарищей.

Ашкут с поклоном удалился. Квэддо не сомневался: за гобеленами прячутся верные барону люди и наблюдают. При малейшей угрозе для барона они выскочат из укрытий и разберутся с нападавшими.

– Ясного тебе неба, Руф… барон! – сдержанно поздоровался Квэддо.

Руфус снисходительно кивнул, как будто одаривал нищих милостыней.

– Мне доложили, что у вас есть какая-то просьба. Излагайте. Я слушаю.

Квэддо коротко рассказал о состоянии Акиллы. О том, что тот ранен, что нуждается в уходе, что без помощи он может просто умереть. Голос его звучал ровно, но внутри всё горело. Руфус же играл рукоятью меча, украшенной камнем, который больше подходил для диадемы, чем для клинка. Он усмехался. Просители ждали.

– Так что скажешь? – нарушил тишину Рэйшен. – Поможешь товарищу или нет?

Руфус сделал вид, что не услышал. Он не простил дроу того, что он рассказал королю правду. Наконец барон заговорил:

– Признаться, я думал, что вы придёте просить о службе. О месте в моей гвардии.

Квэддо и Харлен переглянулись. Это было бы решением двух проблем сразу. Но Руфус вовсе не собирался предлагать товарищам помощь.

– И я бы ответил, – продолжил барон, с удовольствием растягивая каждое слово, – что одноглазых калек мне не нужно. И тёмных ублюдков тоже. Хотя тебя, Квэддо…

Он задумчиво оглядел офицера с головы до ног.

– Ты, пожалуй, сгодишься. Не в гвардейцы, конечно. Может, псарём станешь? Или конюхом? Ты сумеешь работать по-настоящему?

Рэйшен шагнул вперёд. Его глаза горели, как огни из Бездны. Харлен едва успел схватить его за ремень, чтобы удержать.

Квэддо чувствовал, как лицо заливает краска стыда и ярости. Да, Акилле нужна помощь. Но такое унижение он стерпеть не мог.

– Знаешь, Руфус, – медленно проговорил он, – я не просил тебя о работе. И подачек твоих мне не надо.

– Ах, не надо? – Руфус расплылся в довольной улыбке. – Тогда проваливай со своей оборванской командой! Ничего вы от меня не получите!

Он дал знак, и двое стражников вышли из укрытия, молчаливые, готовые драться. Квэддо понял, что разговор окончен.

Они уже выходили через высокие двери, когда Рэйшен обернулся. Его голос был холодным, презрительным:

– Ты трус и фигляр. Наступит день, когда тебе не поможет ни твой меч, ни эти людишки, ни твои побрякушки.

– Что?! Что?! – взревел Руфус, вскакивая. – Ты осмелился оскорбить барона?! Ты мне угрожаешь?!

От возмущения он споткнулся о свой собственный меч, вызвав тихий смех среди своих же людей.

– Теперь ты сам будешь оглядываться, дроу! Я этого так не оставлю! Мы ещё посмотрим, кто кого!

Под гневные вопли барона и насмешки его людей трое друзей вышли за ворота.

– Извините, ребята… – наконец произнёс Квэддо, когда они отошли подальше от баронского дома. – Я просто… не смог сдержаться.

Рэйшен понимающе хмыкнул. Он и сам себя не всегда сдерживал, наживая неприятности и шрамы.

– Ладно тебе, дружище, – дроу хлопнул Квэддо по плечу так, что тот покачнулся, – Руфус и не собирался нам помогать. Мы и без него справимся.

Он замолчал, потом уверенно добавил:

– Выпросим подручные материалы у строителей, соорудим носилки и притащим Акиллу в город. Нас трое, как-нибудь управимся.

“Выпрашиванием” Рэйшен озаботился самолично. Кое-где в городе ещё работали гномы, а с ними у Рэйшена были отличные отношения. Они не любили людей, но к дроу относились с уважением. Вскоре были готовы сколоченные из досок носилки, хлипковатые, на взгляд Рэйшена, но это было лучшее, что они смогли добыть.

Рэйшен легко закинул носилки себе на плечи, и друзья отправились к госпитальным палаткам.

Акилла был жив, хотя и очень слаб даже для того, чтобы сидеть. Его лицо было серым, как пепел, а взгляд затуманен болезнью. Лекарь с кислым выражением лица выслушал Квэддо, который уверял, что они с товарищами сами позаботятся о раненом.

– Слабый он совсем, – нехотя проговорил медик, – помрёт у вас.

– Если он помрёт у тебя, – вмешался Рэйшен, – зачем тебе лишние хлопоты? А так всё свалишь на нас. И никакого шума.

Лекарь долго глядел на дроу, а потом уважительно кивнул.

То ли Квэддо с Харленом переоценили свои силы, то ли Акилла, несмотря на увечье, оказался слишком тяжёлым грузом, но к городским воротам они добрались, обливаясь потом и увязая в грязи по щиколотку. Путь показался долгим. Они сменяли друг друга, стараясь не ругаться вслух, лишь изредка бросали друг другу короткие слова или взгляды, полные усталости. Только Рэйшен ни разу не ослабил хватки на носилках. Акилла стискивал зубы, стараясь не издать лишний стон. Он не хотел быть обузой. И всё же стал ею.

Но даже самое мучительное путешествие заканчивается. Дверь скрипнула, и комната показалась друзьям немного теснее. Рэйшен без лишних слов отдал свою кровать Акилле. Харлен укрыл друга истёртым одеялом, стараясь не смотреть на обрубок, оставшийся вместо ноги.