ХЛОПОК! Не громкий, но ослепительный, как молния в погребе! Синий свет на миг выжег сетчатку, выхватив из тьмы три черные тени в двадцати шагах – маски, кожа, стальные когти в руках! Запах озона ударил в нос, как нашатырь. Преследователи замерли, ослепленные, один взвыл, зажимая лицо руками.

– Бежим! – вопль Вереи пробил звон в ушах Лидии. Она рванула ее за рукав, потащила вперед, к серому пятну света впереди. – Видишь?! Выход! Река!

Свобода пахла ледяной водой и ветром. Но до нее было двадцать шагов скользкого ада.

Тени ожили. Ослепление прошло. С рычанием, больше похожим на бульканье разъяренной выдры, ближайший преследователь – коренастый, в кожаном доспехе, покрытом струпьями ржавчины – ринулся вперед. Его стальной коготь свистнул в воздухе, целясь в спину Лидии.

Верея среагировала быстрее мысли. Она не побежала – она развернулась на каблуке, выдернув из ножен короткий, изогнутый кинжал с синим отливом на лезвии. ШИК! Сталь встретила сталь с содрогающим визгом, высекая сноп искр, осветивших на миг ее лицо – искаженное яростью и болью. Она парировала удар, но сила противника была чудовищной. Удар отбросил ее назад, она споткнулась о неровность пола.

– Лида, беги! – закричала она, пытаясь удержать равновесие, кинжал готовый к следующему удару.

Но второй преследователь, высокий и жилистый, как болотная коряга, был уже рядом. Он не стал метаться за Лидией. Его цель была ясна – нейтрализовать бойца. Его оружие – не коготь, а короткая, тяжелая дубинка с шипами, свинчированная из обрезков труб. Он занес ее над Вереей, которая только что парировала удар первого.

Лидия, повинуясь крику, сделала рывок к свету. И тут «гость» внутри взревел. Ледяная волна паники, не ее, а чужой, захлестнула сознание. Взгляд Ричарда, невидимый, всевидящий, сверлил мозг, парализуя волю. Ее нога, ступив на мокрый выступ, подвернулась с болезненным хрустом. Она вскрикнула, рухнув на колени, боль в лодыжке пронзительная, как удар ножа. Свобода была в десяти шагах, но эти шаги казались пропастью.

Дубинка с шипами обрушилась вниз. Верея, отброшенная первым ударом, не успела увернуться полностью. Она рванулась в сторону, но шип на конце дубинки скользнул по ее бедру, разрывая ткань плаща и плоть. Хлюпающий звук. Верея вскрикнула – не от страха, от жгучей, раздирающей боли. Алая полоса расцвела на темной ткани. Она откатилась, прижимая ладонь к ране, лицо побелело.

– Вера! – хриплый крик Лидии смешался с рыком преследователей. Первый, с когтем, уже поднимал оружие для добивающего удара по упавшей Верее. Высокий с дубинкой разворачивался к Лидии, его маска-рыло скрывала торжество.

И тут вступил Григорий. Он не бросился врукопашную. Он шагнул вперед, став между женщинами и тремя тенями. Его движения были резкими, экономичными. Руки взметнулись в сложном жесте – пальцы сплетены в древний знак, напоминающий щит. Из его горла вырвался не крик, а низкий, гортанный напев, лишенный мелодии, полный мощи камня и стали.

Воздух перед ним сгустился. Не просто вибрация – видимая волна синеватого сияния, как раскаленное стекло, вырвалась из его ладоней. ЩИТ. Он вспыхнул в полумраке туннеля как призрачный витраж, в тот самый миг, когда коготь первого преследователя и дубинка второго обрушились на него.

БА-БАХ!

Удар был оглушительным. Не о металл – о горную породу. Синий щит вздрогнул, покрылся паутиной светящихся трещин, но выдержал. Волна силы отбросила двух нападавших назад. Тот, что с когтем, рухнул на спину, зашипев от ярости. Высокий с дубинкой отлетел к стене, застонав. Третий, который только подходил, замер в нерешительности.

Григорий не дрогнул, но лицо его исказилось от напряжения. Кровь тонкой струйкой потекла из носа. Щит держался, но трещал, как лед под тяжестью.

-БЕГИТЕ! СЕЙЧАС! – его голос прозвучал хрипло, надрывно, но невероятно громко в гулком туннеле. Он не мог долго держать этот барьер. Магия защиты пожирала его силы с чудовищной скоростью.

Верея, стиснув зубы, игнорируя боль и кровь, хлынувшую сквозь пальцы, вскочила на одно колено.

Она подползла к Лидии, схватила ее под мышки.

– Вставай! На ногу не опирайся! Держись!

Голос Вереи резал гул туннеля, как нож – хриплый от боли, но неумолимый. Ее пальцы впились в мокрую ткань плаща Лидии, кровь с бедра отпечаталась на рукаве алым клеймом. – Я тащу! Шевели здоровой ногой!

Лидия застонала. Боль в лодыжке была белой, ослепляющей. Каждое движение отзывалось хрустом костей и волной тошноты. Но сквозь боль пробивался холодный ужас от взгляда Ричарда, все еще сверлящего мозг, и рычания преследователей за трещащим щитом Григория. Она уперлась здоровой ступней в скользкий камень, вцепилась в плечо Вереи, и они поднялись вместе – шатко, криво, как одно изуродованное существо.

– Держи щит, Гриша! – Верея бросила крик через плечо, уже таща Лидию к свету. – Десять шагов! Всего десять!

Григорий не ответил. Он стоял, руки дрожали от нечеловеческого напряжения. Синий щит трещал, как тонкий лед под тяжестью, светящиеся трещины множились с каждым ударом когтей и дубинок по его поверхности. Кровь стекала по его подбородку, смешиваясь с потом.

-Бегите... – его шепот был едва слышен, но в нем звучала последняя капля силы. Он знал – щит вот-вот рухнет.

Пять шагов. Свет впереди был уже не серым пятном, а размытым прямоугольником выхода. Запах свободы – ледяной речной воды и ветра – смешивался с вонью крови и озоном магии. Лидия хромала, волча травмированную ногу, каждый шаг – пытка. Верея дышала прерывисто, лицо пепельно-серое, рука, державшая Лидию, была липкой от крови.

За спиной – ЗВОН РАЗБИВАЕМОГО СТЕКЛА!

Щит Григория рассыпался в миллион синих осколков, исчезнувших в воздухе, как хлопья снега. Григорий рухнул на колени, издав сдавленный стон. Трое теней, освобожденные, с победным рыком ринулись вперед. Ближайший, с окровавленным когтем, был в двух прыжках.

– ВЫХОД! ПРЫГАЙ! – заорала Верея, собрав последние силы. Она толкнула Лидию вперед, к самому краю, где каменный пол обрывался в черную, бурлящую воду канала.

– НЕ ДУМАЙ!

Лидия летела в пустоту. Не прыгала – падала. Воздух свистел в ушах. Холодный камень «гостя» в кармане взорвался ледяной болью – Ричард чувствовал ее падение, его торжество было физическим ударом. В последний миг, перед тем как темная вода сомкнулась над головой, она увидела:

Верею, разворачивающуюся на краю обрыва лицом к трем теням. В ее руке блеснул последний кристалл – крошечный, как слеза.

Григория, поднимающегося с колен, его руки снова сплетались в защитный жест, но медленно, слишком медленно, лицо – маска агонии.

Стальной коготь, занесенный над Вереей, готовый разорвать ее в клочья.

ПЛЮХ!

Ледяная темнота. Глухой рев воды в ушах. Давление сдавило грудь. Лидия инстинктивно задержала дыхание, больная нога дернулась, посылая новую молнию агонии по спине. Она барахталась, слепая, оглушенная, охваченная паникой. Оберег в кармане жгло, но теперь это было слабое тепло – его сила, кажется, иссякла в последнем рывке против Ричарда. "Гость" внутри завыл – не от страха, от ярости и чувства поражения.

Сильная рука схватила ее под воду за воротник.

– Топорщи ноги! Не барахтайся! – голос Вереи, оглушенный водой, но узнаваемый, пробился сквозь рев в ушах. – Течение! Плывем!

Лидию выдернули на поверхность. Она глотнула грязный, ледяной воздух, закашлялась. Верея плыла рядом, одной рукой удерживая ее, другой отчаянно гребя против течения, уводящего их от выхода. Ее лицо было искажено болью, кровь из раны на бедре расползалась темным облаком в воде, но в глазах горел негасимый огонь. За ними, на краю обрыва, мелькнули три темные фигуры, но прыгать в ледяную воду с течением они не решились. Рычали что-то нечленораздельное.

– Григорий... – успела хрипнуть Лидия, выплевывая воду.

– Выбрался! – Верея резко дернула ее за собой, уклоняясь от темного бревна, плывущего по течению.

– Видела! Он... отбросил их чем-то! Она не добавила, что виделось это лишь мельком, и что Григорий стоял, шатаясь, как пьяный, перед тем как рухнуть. – Сейчас плыть!