Он зачем-то вышел наружу и окинул строгим взглядом притихших людей. Те при виде дроу в чёрной униформе сразу расправляли плечи и втягивали животы. В толпе Мадог намётанным взглядом выхватил знакомую фигурку: Шурх, одетый бедно, но опрятно. Вроде бы сейчас на рынке карманы не чистят? Он помнил, что Элина даже об этом ухитрилась договориться. Зачем тогда этот босяк здесь?

Шурх поймал взгляд Мадога и чуть заметно улыбнулся. Мадог в ответ тоже приподнял уголки губ. Никто не догадался бы, что это знак мальчишке, кроме самого Шурха. Шурх, по-прежнему держа улыбку, сделал какой-то жест. Мадог пригляделся. Мальчишка указывал куда-то в переулок!

Мадог был рад сменить повседневную скуку даже на такое глупое развлечение. Он вернулся к своим переписчикам, бросил:

– Ненадолго отойду.

Те кивнули, едва оторвав взгляды от своих бумаг. Наверное, решили, что он отлучится за пирожком. Или в сортир.

Мадог неспешно проследовал в переулок, на который указал мальчик. Он не боялся нападения. Пусть слабаки вроде Элины боятся ножа или камня, а Мадога готовили к любым неприятностям!

Шурха было не видно, но Мадог шёл вперёд, и не ошибся: Шурх вынырнул откуда-то сбоку, схватил Малога за руку и потащил за собой, в узкий проход между домами. Сейчас мысль о нападении уже не казалась Мадогу такой глупой. Наконец, где-то меж двух глухих каменных стен, влажных и чуть поросших желтоватым мхом, Шурх повернулся лицом к Мадогу:

– Здесь нас не услышат!

– У тебя чего, секреты какие-то? – усмехнулся Мадог.

– А то! – гордо ответил парнишка.

– А меня зачем позвал? Рассказать хочешь? В дырявых карманах секреты не держатся?

– Я к тебе по делу вообще-то! – обиделся Шурх. – Как к другу! А ты…

Мадог немного растерялся. «Как к другу» к нему редко обращались.

– Слышь, ладно тебе, – смущённо ответил он, – если что надо, говори.

Шурх сразу перестал притворяться обиженным. Лицо его стало не по годам серьёзным.

– Мадог, к тебе кузнецы приходили? Ну, чтобы имущество записать?

Молодой дроу насторожился. Что за вопросы? Его предупреждали – такое разглашать нельзя.

– Ты просто скажи, да или нет, – продолжал Шурх. – Это важно.

– Ну… Да, приходили.

– Все-все? До единого?

– Вроде да. А тебе что с того?

– А если я скажу, что не все? Я нашёл одну небольшую кузню, которая налоги платить не собирается. Ни сейчас, ни после.

Мадог напрягся. Что городит этот малец?

Шурх крутился возле гномов, подслушивал и подсматривал, как Сныст велел. А тем понадобилось цены узнать на какие-то кузнечные работы. Или сами работы по-быстрому сделать, пока своя кузня ещё не устроена.

– Ты давай не про гномов, а про дело, – нетерпеливо перебил Мадог.

– Так я про дело! Ты слушай, а не перебивай!

Шурх на расстоянии проследовал за гномами в Кузнечный тупик. Разговоры между мастерами были спокойные, солидные, как и подобает уважаемым людям. И гномам. А вот в одной кузне ворота оказались заперты. Их открыл здоровый неприветливый детина и очень невежливо обошёлся с гномами.

– А все знают, что с гномами невежливо нельзя! – с жаром заявил Шурх.

Гномы просто поинтересовались, сколько в здешних местах берут за работу по починке кольчуг, потому что у них как раз что-то истрепалось…

– Фигня какая-то, – пробурчал Мадог. – Чтобы у гномов что-то истрепалось! В жизни не поверю!

– Вот и детина тот так ответил. И калитку перед носом у гномов захлопнул.

Другие мастера сказали, что соседи эти странные и неприятные. Работа у них идёт день-деньской, а заказчиков не видать. И на рынок, в лавки, работу свою не везут. На что живут, непонятно. И как налоги платят? В ответ на это детина снова высунулся из-за калитки и заявил, что налоги они при старой власти не платили, а при новой и подавно не будут. И ничего им за это не будет.

Мадог нахмурился. С чего бы эти ребята такие дерзкие?

– Что ж, хорошо, что ты рассказал мне, Шурх. Пойду-ка я к ним в гости, познакомлюсь.

– Не ходи, Мадог! Не ходи! – Шурх так вцепился в рукав дроу, будто и впрямь собирался не пустить его. – Там опасно! Поверь мне, я уличный, я знаю, о чём говорю! Нельзя туда соваться в одиночку!

– А что, по-твоему, делать?

– Проведи меня к Мягким Ручкам! Я всё ей расскажу! Пусть она сама решает!

Мадог не сразу понял, что за Мягкие Ручки, а когда догадался, расхохотался в голос.

Это будет гораздо интереснее, чем собирать подати.

* * *

Томори терпеливо ждал. Ему не привыкать. Тело помнило: так дольше проживёшь.

Элина сосредоточенно что-то писала на желтоватом листе плотной бумаги, потом принялась рыться в столе. Из недр стола она извлекла деревянную шкатулку, а из неё – печать на цепочке и палочку коричневатого сургуча.

– Зажгите мне свечку, – рассеянно бросила она, и Рэйшен с Дэвлином чуть не столкнулись лбами над подсвечником.

Очень скоро капля сургуча тяжело упала на край бумаги, и Элина придавила её печатью. Через пятнадцать ударов сердца бумага была аккуратно сложена, и Элина буднично произнесла:

– Дэвлин, возьми. Это документ для Розы. Пойдёшь с ней к прачкам, наведи там порядок. Если вякнут – припугни. Думаю, что твоей недовольной физиономии будет достаточно.

Дэвлин замер. Томори затаил дыхание и посмотрел в сторону окна – какой-никакой путь к бегству. Против опытного воина в маленькой комнате ему не выстоять и Элину не выручить.

– Ты… шутишь?

Голос Дэвлина дрогнул.

– Нисколько. Это надо сделать, а мне некого послать, кроме тебя.

– Меня? С Розой? К прачкам?!

– У тебя после вчерашнего плохо со слухом?

Дэвлин понимающе мотнул волосами:

– А, после вчерашнего… Конечно! Теперь я понял, это наказание!

Элина сидела за столом, небрежно поигрывая цепочкой от печати. Томори подумал, что сейчас эта печать метко полетит в лоб Дэвлину.

– Это не наказание, Дэвлин. Это поручение. Но если я сильно рассержусь, оно превратится в какой-нибудь унизительный приказ. И я найду способ заставить тебя его выполнить.

Дэвлин сжал челюсти. Он выглядел опасным, уж Томори хорошо в этом разбирался. Но ссориться с этой женщиной Дэвлин почему-то не хотел. Он шагнул вперёд и взял со стола бумагу.

– Надеюсь, к вечерней тренировке я освобожусь, – буркнул он, выходя за порог.

* * *

Элина с облегчением выдохнула, когда Дэвлин изволил убраться. Пусть побудет у Розы на побегушках, ему полезно. Теперь можно будет спокойно поесть. Однако, услышав знакомые шаги на лестнице за дверью, Элина поняла, что обед снова откладывается.

Рэйшен, шевельнув ухом, недовольно проговорил:

– Это Мадог. С чего он вернулся? А с ним и этот мальчишка Сныста притащился…

Элина поспешно спрятала сургуч и печать в шкатулку и сунула её поглубже в стол. Действительно, что им тут сейчас делать? И вообще, разве они знакомы, Мадог и Шурх?

– Мягкие Ручки, я так рад тебя видеть!

Начинается.

Шурх с любопытством разглядывал кабинет. Кажется, ему тут очень понравилось.

– Ух, как тут у тебя здорово! Сныст обзавидуется, когда узнает, что я в гостях у тебя был!

Мадог, подражая Дэвлину, строго глянул на парнишку:

– Ты не в гостях, а по делу!

– Да, точно, чуть не забыл! – Шурх хлопнул себя по лбу так, что звонкий шлепок заставил Томори в углу вздрогнуть. – Если бы не мой новый друг Мадог, ты, Мягкие Ручки, не узнала бы очень важную вещь!

Элина подозревала, что юный нахал обвёл Мадога вокруг пальца просто потому, что ему захотелось проникнуть в баронский дом. Однако Шурх вдруг стал серьёзным. Элине даже показалось, что он выглядит старше своих лет.

– Есть в Кузнечном тупике одна кузня…

К концу рассказа Элине уже не сиделось на месте. Ей страстно захотелось совершить налёт… то есть визит к этим неблагонадёжным типам. Их самих арестовать, а имущество конфисковать в пользу города. Гномам бы передать, что ли. Толку будет больше.

Элинины размышления прервал Рэйшен.