Дверь в мастерские охранялась. Причем наемники стояли внутри. Снаружи не было ни замочной скважины, ни ручки. Дверь явно запирали на засов. Всякий раз, когда кто-то хотел в нее войти, он выстукивал позывной и называл причину своего прихода. Позывного Рилна не знала. Только слышала, что его теперь меняют каждый день.

– Как-то еще можно попасть в подвал? – нахмурился Теор.

– Не знаю. – Служанка пожала плечами. – Не слышала.

– Плохо…

– Дверь крепкая? – спросил Громбакх, с улыбкой протянув мальчику кубик клюта. Лин сразу забросил его в рот.

– Крепкая, чего ж. Дерево в ней толстое и пластины стальные. Если думали расшибить, забудьте. Скорее стену пролóмите.

– М-да… – Теор с надеждой посмотрел на Тенуина, но тот молчал.

– Агрх! – закашлялся мальчик, стал с отвращением выплевывать пенистую слюну на пол, за что быстро получил подзатыльник от матери. В этом двойник едва ли отличался от настоящей Рилны.

Громбакх был доволен. Подмигнув мальчику, предложил ему еще один кубик. Лин, утирая темно-фиолетовые губы рукавом, качнул головой и чуть улыбнулся.

– Отец тоже жует, – проговорил он, отжевывая рот и пытаясь вновь почувствовать онемевший язык.

– У него вкуснее?

– Такая же отрава.

– Лин! – возмутилась Рилна.

Пройти к Орину было значительно проще. Внутри стен по всему дому тянулись коридоры для слуг. Каменщик не хотел, чтобы кто-то мешался под ногами у его гостей, и все хозяйские дела проводились исключительно через эти узкие проходы. Там даже были оборудованы отдельные комнатушки для тех, кто сторожил сон Орина: по первому знаку принести ему еду, напитки или выполнить какое-то другое поручение. Ночью проходы пустовали, так что скрытно подняться на третий этаж, а там через людскую дверь выйти в приемный зал было нетрудно. Напрямую попасть в покои каменщика было невозможно, его комната оставалась одной из немногих, куда не вел ни один из стенных коридоров. По меньшей мере об их существовании не было известно ни Рилне, ни Лину.

– Итак, – заключил Теор, – главная сложность для нас – незаметно проникнуть в дом, а потом как-то вскрыть дверь в подвал. Если б у нас было время, можно было бы выяснить позывной…

– Но времени у нас нет, – кивнул я. – Утром казнь. Все нужно сделать этой ночью.

Для дальнейших обсуждений решено было позвать Миалинту. За дочерью наместника вновь отправился Теор. Мне ходить по улицам Багульдина было опасно: узнав, что я вышел из каземата, наемники Орина могли возобновить охоту. Едва ли каменщик за эти дни простил мне исчезновение единственного сына.

Пока Теор был в отлучке, Громбакх расспросил служанку об охране дома. Тут не удалось выяснить ничего конкретного. Рилна только сказала, что за последний месяц наемников стало значительно больше, так как многие из них раньше служили на принадлежавших Орину крестьянских полях – стерегли его владения, а теперь из-за тумана вернулись в Багульдин.

– Не знаю… – качала головой служанка. – Много их. Кто ж их будет считать? Может, двадцать, может, тридцать. Хотите, сами гадайте.

– Добавь сюда фаитов. – Охотник посмотрел на следопыта. – Удобно ведь. Твои наемники плодят двойников. Ты обещаешь им с три горы всякого счастья, они на тебя работают. Если помрут, так другие появятся. Можно целую армию собрать. Умирают и возрождаются.

– Главное, знать, что им обещать, – согласился я.

Лин, как и его мать, не назвал точного числа наемников, но рассказал о ночных патрулях – их перемещения он давно выучил, так как нередко потемну сбегал из дома.

– Лин! – Женщина наградила своего сына очередным подзатыльником. Мальчик только покривился в ответ.

Я продолжал расспросы, а Громбакх тем временем поднял валявшийся котелок и отправился на задний двор хозяйника, туда, где я когда-то впервые увидел купол ясности. Охотник решил, что на сытый желудок думать будет проще и приятнее.

Когда пришла Миалинта, лютная каша была готова. Правда, Громбакх был недоволен тем, что совсем не осталось крольчатины.

– Ничего, с шишками эльны тоже неплохо, – успокаивал он себя, зачерпывая половник для Лина.

Дочь наместника была в уже знакомом боевом облачении: в узких доспехах из синей кожи, с ламеллярной обшивкой на штанах, с ремешками, на которых крепились ножны с короткими ножами, и загнутым лезвием конры на спине. На голове у нее был синий кожаный шлем, украшенный серебристой оторочкой и по форме напоминавший пасть разъяренной маргулы.

– Дела… – прошептал Громбакх, когда девушка сняла шлем, а затем и наголовную ткань. – Кому-то нужно сменить цирюльню. Только не говорите, что у знатных особ сейчас так принято.

Миалинта бросила на него суровый взгляд, и охотник поторопился предложить ей кашу. Ярко-золотые волосы Миалинты все еще торчали во все стороны неровными клоками – у нее не было времени привести их в порядок.

– Это они? – Она показала на женщину с мальчиком.

– Да. – Я кивнул и принялся вновь проговаривать все, что нам стало известно об охране и внутреннем устройстве дома Орина.

Громбакх еще раз предложил Миалинте кашу. Убедившись, что обедать она не хочет, пожал плечами и положил себе добавку.

– Я уже договорилась, что со мной пойдут пять гвардейцев. Люди, которым отец доверяет. Но если вы все согласны помочь, то лучше будет оставить их снаружи. Нет смысла идти такой толпой. Кроме того, в засаде поблизости спрячется отряд. Он будет ждать от нас сигнала. Мы должны вывести пленных фаитов на улицу.

– Просто вывести на улицу? – спросил Теор.

– Не думаю, что это будет просто, – заметил охотник.

– Зачем их вообще выводить? Можно запереться с ними в подвале. Охранять дверь и ждать подмогу. Главного мы добьемся: фаитов никто не убьет.

– Рискованно. – Миалинта поставила одну из бочек и села на нее. – Если в мастерскую ведут скрытые ходы, Орин нападет, отправит туда всех наемников.

– Раскидаем! – рявкнул Громбакх и замахнулся, чтобы вновь ударить по столешнице, но вовремя сдержался.

– Будет бойня. И мы не знаем, что у Орина задумано на этот счет. Мы запремся в подвале, а он его зальет кипящим маслом. Вместе с нами и фаитами.

– Ну, если уж весь город решил спалить, – согласился я, – почему бы не сжечь подвал с захватчиками. Даже если там будут оставаться его люди.

– М-да, – Теор развел руки, – правда ваша.

– Но вывести фаитов без боя тоже не получится.

– Сделаем все, что в наших силах. Главное, дойти до улицы. Если Орин к этому времени будет мертв или пленен, его наемники не станут проявлять излишнюю прыть, в этом я уверена.

– Осталось придумать, как попасть в подвал.

– Нам нужны фаиты, – неожиданно промолвил молчавший все это время Тенуин.

– Проснулся. – Охотник с недовольством посмотрел на нетронутую миску с кашей, которую он еще полчаса назад поставил перед следопытом.

– Вы сможете вывести из Подземелья трех или четырех фаитов так, чтобы об этом никто не узнал? – Тенуин обращался к Миалинте.

– Думаю, что смогу. Отправлю людей отца. Стражники не будут их досматривать. Они… что-нибудь придумают. Почему именно трех или четырех?

– Они помогут нам проникнуть в подвал.

– Как? – не понял охотник.

Тенуин коротко рассказал нам о своем плане. Он прозвучал не очень убедительно, но других идей у нас все равно не было. Пришлось согласиться на такой.

– Надо торопиться. Времени осталось немного, а дорога им предстоит долгая.

– Ничего, к полуночи успеют.

Пришлось Теору опять покинуть хозяйник. Под насмешки Громбакха он получил от Миалинты письменное послание, которое ему надлежало передать в резиденцию.

Остаток дня, уже после возвращения Теора, мы вместе с Рилной и Лином чертили на столешнице карту дома, продумывали наши действия. Мальчик и его мать изредка спорили о длине того или иного коридора, о точном расположении дверей, но в целом их показания сходились.

Условились, что я с Мией и Лином пойду через внутренние коридоры к покоям Орина, а Тен, Гром и Теор отправятся в подвал. В дом нас должна была провести Рилна через черный вход, которым пользовались слуги.