Можно было подумать, что мы вернулись в то утро, когда я впервые зашел в «Хозяйник Анаэллы», когда еще не подозревал, до чего насыщенными окажутся следующие дни.

– Думаю, с хмелем там проблем не будет. А вот на крольчатину я бы не рассчитывал.

– Там – это где? – не понял охотник.

– В кузнях. Миалинта договорилась, что вас пропустят в убежище. Никто не знает, чем все закончится. У вас будет возможность переждать в безопасности.

– Вот как… – Громбакх, усмехнувшись, посмотрел на Тенуина. – Прости, хангол, но звание главного умника с тебя снимается. Если ты еще не понял, объясню во второй раз. И будь добр, слушай. Ты ведь полезешь туда, в дом Орина?

– Я должен.

– Должен пестрым юбкам твоей подруги?

– Ты знаешь о моем договоре с Миалинтой.

– Ну да, ну да… И по этому договору ты, конечно, обязан пялиться на нее во все глаза.

– Я не пялюсь.

– Расскажи это моим порткам! Может, они тебе поверят.

– Гром.

– Что?! – Охотник рассмеялся так, что чуть не подавился пенной слюной синюшки. Закашлялся, старательно сплюнул на пол, после чего принялся мазать носовые бурки ароматным маслом.

– Если хочешь что-то сказать – говори.

– Вот как! Хангол обиделся.

– Гром.

– Ладно, ладно! Говорю. Только ты слушай. В этом поганом доме будет решаться судьба всего города, а значит, и наша, я ведь все правильно понял? Вы туда не пировать лезете. И в помощники берете гвардейцев. Сомнительная компания. Знаю я ваших гвардейцев. Те еще индюки. Только и могут, что своим зобом размахивать на парадах и крестьянок лупить. Понимаешь? Я предпочитаю свою судьбу держать в своих руках. Мне так спокойнее. Понимаешь?

– Да.

– Я пойду с вами. И Тен пойдет. Его можешь не спрашивать.

Следопыт на слова своего друга не отреагировал. Под глубоким капюшоном не было видно его глаз. Сидел он, как всегда, неподвижно.

– А про нашего щегла я не знаю. – Громбакх махнул рукой в сторону Теора. – Глядишь, ему тоже захочется своим шнурком поразмахивать.

– Я могу вам помочь, друзья. – Теор неспешно подошел к столу. Поставил на него найденный среди мусора котелок. – И дело даже не в моем кнуте. Размахивать оружием – дело почетное, но я лучше помогу вам головой.

– Будешь размахивать головой? – хохотнул Громбакх.

– Я приведу вам человека, который хорошо знает дом Орина. Расположение комнат, коридоров. Знает количество наемников, которые его охраняют. Быть может, слышал что-то про пленных фаитов и укажет, где их содержат.

– И откуда у тебя такой человек? – удивился охотник.

– Пока вы, мой друг, сидели тут и жаловались на жизнь, я не брезговал общаться с местными жителями.

– Смотрите, какой общительный… И кто этот таинственный доносчик?

– Точнее, два доносчика, – промолвил я.

Увидел, как приподнялись брови Теора, и понял, что моя догадка была верной.

– Проницательность не изменяет вам.

– О ком речь-то? – нахмурился Громбакх.

– Но у меня будет небольшое условие. – Теор поправил сбившиеся на лоб волосы.

– Вот еще… – хмыкнул охотник.

– Я попрошу вас, – Теор смотрел на меня, – помочь нам в поисках моего брата.

– Помочь?

– О, от вас ничего не потребуется! Вы просто будете нас сопровождать на руины Авендилла. Уверен, наш уважаемый следопыт и его друг сами справятся с этой задачей. Вы же просто… проедетесь с нами. Как знать, быть может, ваша способность слышать и видеть то, что скрыто от других, поможет. Руины – место странное и по-своему опасное; такой человек лишним не будет.

Я с любопытством посмотрел на Теора. На его черный облегающий костюм с плотными манжетами и высоким, затянутым на все шнуры воротником. На кистевую сигву с изогнувшимся в полете акробатом. На его баерки из легкой черной кожи. На свернутый кольцами и закрепленный на поясе хлястник. На худое, бледное лицо, обрамленное волнами длинных черных волос.

За эти дни я так ничего толком и не узнал о Теоре. Впрочем, как и о следопыте. Но в случае с Тенуином все казалось объяснимым – молчаливый, скрытный, видом и поведением полностью соответствующий своему занятию. С Теором было сложнее. Акробат, выступавший с кочевниками. Но при этом манерный и напыщенный, как дворецкий или распорядитель какого-нибудь наместника. К тому же богатый, если судить по оплате, которую он назначил Грому и Тену за поиск сбежавшего брата. «Илиус тот еще фантазер. Наслушался всяких суеверий. Оставил мне записку и ушел». Сюда же можно добавить его родство с пустынными аваками – людьми, известными хитростью и жестокостью. И не стоит забывать о том, как он владеет хлястником, – я хорошо помнил, что он смело и безжалостно расправился со стражниками в квартале Теней. Из всего это складывалась интересная картина.

– Я согласен.

– Отлично! – Теор даже хлопнул в ладоши и улыбнулся, показав мелкие белые зубы. – Такой разговор мне по душе. И конечно, я не ограничусь «доносчиками», как выразился наш друг. Я присоединюсь к вам. В моих интересах проследить, чтобы с вами ничего не случилось.

– Ха! – Охотник, забывшись, грохнул по столешнице кулаком, она сразу полетела с бочек на пол. Загрохотал пустой котелок. – Смотри, чтоб тебе самому курдюк не ободрали! Нет, ты слышал? – Охотник посмотрел на молчавшего Тенуина. – Он собрался за нами там следить! Я же говорю, никакой он не акробат, а самый настоящий шут! Только бубенцов на голове не хватает.

– Я скоро вернусь.

Теор изящно помахал нам невидимой шляпой, после чего вышел из хозяйника.

К обеду он привел своих доносчиков. Как я и догадался, это были мальчик Лин и его мать – те самые, которых Теор не так давно спас в квартале Теней. Выяснилось, что отца Лина, работавшего продавцом в бакалейной лавке, упрятали в тюремный глот за его лысину. Лысина была естественной и появилась у мужчины много лет назад, но это не спасло его от заточения в каземате. Потеряв отца, мальчик разругался с матерью, из вредности и любви к отцу обрил себе голову. После этого хотел сбежать из дома Орина, где работал на кухне, но быстро попал в руки людей Зельгарда.

Теор еще тогда, на площади Трех фонтанов, узнал, где найти Рилну, мать мальчика. Обещал заглянуть к ней, если дела в городе пойдут совсем плохо, и помочь. Поначалу я удивился, что Теор так заботится о незнакомой ему семье, но потом решил, что Лин просто похож на его собственного младшего брата. «Скоро уже два месяца, как он сбежал. Шансов все меньше». В этом угадывалось что-то угнетающе печальное. И если причина действительно была в этом, а не в искреннем сочувствии, то история Теора начинала казаться еще более странной. Он спасал другого мальчика, оплакивая своего брата, значит, его терзало чувство вины… Я должен был тряхнуть головой, чтобы отогнать эти мысли. Сейчас было не до этого.

Как они и договаривались, Теор зашел в бакалейную лавку. Попросил продавца, который сейчас подменял арестованного мужа Рилны, сходить за женщиной в дом Орина. Ждать пришлось больше часа. Когда Рилна наконец появилась, Теор в общих словах рассказал ей о том, что творится в городе, и попросил о помощи. Пообещал благодарность от наместника, заявил, что ее мужа отпустят на следующий день, кроме того, возьмут всю их семью на работу в резиденцию. Этого было достаточно, чтобы Рилна выпустила фаита. Ее двойник готов был во всем помочь, в то время как сама служанка опасалась предавать хозяина.

Мальчику Лину хватило простого обещания вызволить отца. Он по-прежнему сторонился Теора, смотрел на него с подозрением, но без размышлений согласился пойти в «Хозяйник Анаэллы».

Все мои подозрения оправдались. Орин в самом деле пускал к себе фаитов, был с ними приветлив. Обещал им помощь. Наемники отводили всех двойников в подвал, туда, где были расположены мастерские каменщика и комнаты его помощников. Что именно там происходило, Рилна не знала. Никого из служанок в подвал не пускали.