«Бернар, что скажете? Как отвечать? Все принять? Или есть те, кого стоит остерегаться?» – спросила Елена, искренне нуждаясь в совете.

Бернар, просматривая карточки, кивнул.

«Все эти семейства – добропорядочные соседи, Ваше Сиятельство. Графиня де Монфор – ревностная хранительница традиций, но справедлива. Маркиз де Сен-Клу – большой охотник, его супруга обожает музыку. Виконтесса д'Обервиль…» – он чуть усмехнулся, – «славится своим острым языком и любовью к сплетням, но вреда не принесет. Знакомство необходимо. Это укрепит ваше положение здесь. И…» – он добавил с легким намеком, – «отличная возможность для будущей презентации уникальных товаров».

Елена уловила мысль и улыбнулась.

«Точно! Духи Луки! Идеальный тест-драйв. Прекрасно. Тогда отвечайте согласием на все приглашения, пожалуйста. Распределите даты, чтобы я не обедала в трех местах одновременно». – Она вручила ему стопку карточек. – «А теперь отпускаю вас заниматься делами поместья. Кажется, я уже отняла у вас и так много времени».

Бернар поклонился, довольный ее разумным подходом и намеком на будущий бизнес.

«Всегда к вашим услугам, Ваше Сиятельство».

Вечерний звон колокола прозвучал как сигнал к ужину. Лисбет, услышав его, мгновенно отложила лошадку и робко потянула Клеманс за рукав.

«Пойдем?» – прошептала она, ее огромные голубые глаза смотрели с доверием, которое все крепло.

Клеманс улыбнулась, и Елена заметила, как это выражение смягчало ее обычно сдержанное лицо.

«Конечно, пойдем, малютка. Ты проголодалась?»

Лисбет кивнула.

«Да».

«Это Марфа творит чудеса», – заметила Елена, вставая. – Пойдемте, не будем заставлять нас ждать».

Ужин снова стал триумфом кулинарного искусства Марфы. Каждое блюдо было шедевром, отправляющим вкусовые рецепторы в экстатическое путешествие по райским садам гастрономии. Елена наслаждалась, мысленно составляя похвальную речь для кухарки. Она взяла острый нож для дичи, чтобы аккуратно отделить нежнейшее филе от косточки. И в этот момент – легкий недосмотр, отвлечение на мысль о предстоящих визитах – лезвие соскользнуло и остро царапнуло ее указательный палец.

«Ай!» – негромко вскрикнула Елена, отдергивая руку. На белоснежной скатерти упала яркая капля крови.

В столовой мгновенно воцарилась паника. Жизель ахнула, бросившись за салфеткой. Другая служанка, юная и очень пугливая, по имени Колетт, побледнела как полотно и вдруг бросилась на колени перед Еленой, схватив ее за край платья.

«Ваше Сиятельство! Простите! Это я виновата! Я плохо наточила нож! Не казните! Пожалуйста!» – Она залилась слезами, трясясь от страха, будто ожидала немедленной расправы.

Лисбет вжалась в спинку стула, ее глаза округлились от ужаса при виде крови и плачущей девушки. Она сжала в кулачок край скатерти. Клеманс инстинктивно положила руку на плечо девочки, притягивая ее ближе, и шепнула:

«Тихо, солнышко. Все хорошо. Это просто маленькая царапинка. Смотри, уже помогают».

Елена, все еще держа палец, была ошеломлена такой реакцией Колетт.

«Колетт! Встаньте немедленно!» —сказала она твердо, но без гнева, пытаясь высвободить платье. – «Никто не виноват! Это я неаккуратна! Просто маленький порез! Успокойтесь!»

Но, прежде чем Жизель успела принести салфетку или кто-то еще сообразил, что делать, в дверь стремительно влетела еще одна девушка. Лет двадцати, с живыми карими глазами, в простом, но чистом платье, смахивающем на одежду кухонной помощницы. В руках у нее была маленькая баночка из темного стекла. Она без лишних церемоний подошла к столу.

«Позвольте, Ваше Сиятельство», – сказала она уверенно, но вежливо, оттесняя растерянную Жизель. – «Это пустяки. Сейчас все пройдет».

Она аккуратно взяла руку Елены (та, пораженная ее уверенностью, позволила), быстро промокнула каплю крови чистой тряпицей, которую достала из кармана, и нанесла на порез густую, прохладную мазь цвета лесного мха из своей баночки. Аромат был сильным – травы, смолы, что-то медвяное.

Елена почувствовала мгновенное облегчение – жжение от пореза стихло, сменившись приятным холодком.

«О!» – удивилась она. – «Что это? Действует мгновенно!»

Девушка позволила себе легкую улыбку, забинтовывая палец Елены чистым лоскутом.

«Моя мазь, Ваше Сиятельство. На основе подорожника, календулы, прополиса и масла зверобоя. Затянет быстро, без нагноения. Рубца не останется».

«Ты делаешь это сама?» – спросила Елена, рассматривая аккуратную повязку и вдыхая целебный аромат.

«Да, Ваше Сиятельство. С детства у бабушки училась. Знаю, какая трава от чего, как собрать, как настоять, как мазь сварить», – девушка говорила с гордостью и искренней увлеченностью. – «Не только от порезов. От ожогов, ушибов, кожных воспалений… Даже бальзам для губ делаю, чтобы зимой не трескались. И тоник для лица из розовой воды и огурца…»

Елена слушала, и в ее глазах загорались все новые и новые огоньки. Крема! Тоники! Бальзамы! Косметика! Мысль ударила, как молния. У нее есть уникальные цветы для духов. У нее есть травница, способная создавать натуральную, эффективную косметику! Это же идеальное дополнение! Целая линия ухода! Эксклюзивная, натуральная, на основе местного сырья!

«Как тебя зовут?» – спросила Елена, не скрывая восхищения.

«Алиса, Ваше Сиятельство. Алиса Лебрен. Помощница на кухне», – ответила девушка, чуть смутившись под пристальным взглядом графини.

«Алиса…» – Елена произнесла имя задумчиво. – «А если бы у тебя было свое помещение? Чистое, светлое? И все необходимые травы, масла, посуда? Могла бы ты делать свои мази, бальзамы, тоники… но больше, лучше, разнообразнее? Для… ну, скажем, для особых нужд?» – Она намеренно говорила пока осторожно, не пугая девушку масштабом.

Глаза Алисы загорелись, как угольки.

«О, Ваше Сиятельство! Конечно! Я бы… я бы целыми днями только этим и занималась! Мечта!» – Она вдруг спохватилась, опустив глаза. – «Но… где же мне такое помещение взять…»

«Это уже моя забота, Алиса», – улыбнулась Елена. Ее палец под повязкой почти не болел. – «Мы с тобой еще поговорим. Спасибо тебе. Огромное спасибо».

Ужин продолжился, но уже в другой атмосфере. Паника Колетт утихла (Елена специально подозвала ее и еще раз мягко уверила, что все в порядке). Разговор за столом вертелся вокруг неожиданного таланта Алисы и чудесной мази. Елена шутила, что теперь будет специально резаться, чтобы испытать новые снадобья, чем вызвала смех у Жизель и Бернара и полуобморок у Колетт. Лисбет, успокоившись, снова принялась за десерт, украдкой поглядывая на повязку на пальце Елены. Клеманс наблюдала за девочкой, и в ее глазах мелькнула глубокая, старая печаль, смешанная с теплотой.

Позже, когда Лисбет уже дремала, уложенная в свою маленькую комнатку рядом с покоями Елены, Клеманс зашла к графине. Елена как раз собиралась принять ванну.

«Елена», – начала Клеманс тихо, ее голос звучал необычно взволнованно. – «Могу я поговорить с тобой? О Лисбет».

«Конечно», – Елена усадила подругу на кушетку. – «Что случилось?»

«Ничего плохого», – поспешила успокоить Клеманс. – «Наоборот. Сегодня… когда она испугалась за тебя… когда я ее успокаивала…» – Клеманс замолчала, подбирая слова. Губы ее дрогнули. – «Я… я не могу смотреть на нее без боли. Боли от того, чего у меня никогда не было. От того, что отнял Филипп».

Елена молча взяла ее за руку, ожидая продолжения. Она знала, что брак Клеманс был несчастливым, но глубины ее горя не осознавала.

Клеманс опустила глаза, ее пальцы сжали руку Елены с неожиданной силой.

«Он… Филипп… он не просто был холоден или жесток. Он… отнимал у меня детей. Не раз. Не давал им даже шанса родиться». – Голос ее прервался. – «Я так хотела быть матерью... Но каждый раз... Я чувствовала себя пустым, сломанным местом. Бесполезным».