– Сколько здесь пылищи! – сморщила нос Элина. – Лоркан, ты тут есть?

Тут были все экспедиторы, а за ними, словно придворная свита, топали слуги.

– Ничего себе у нас народу, – пробормотала Элина себе под нос, а вслух скомандовала: – Лоркан, буди Розу! Пусть она пришлёт сюда двух-трёх служанок попроворнее, они приберут и перестелют бельё. Я хочу увидеть чистоту!

Роза, наверное, не ложилась с вечера. Она растолкала всех и спросила у Элины:

– А если они не послушают меня?

Элина ласково погладила Розу по полной руке:

– Те, кто не будет тебя слушать, я лично высеку на конюшне и отправлю за ворота!

Слуги притихли. Нехорошо пугать людей, но что уж тут поделать. Не время миндальничать.

Постепенно дом зашумел, заработал как единый отлаженный механизм: каждая деталь на своём месте, всё вращается без скрипа и задержек…

* * *

На кухне кипели котлы: Элина приказала готовить много горячей воды. Молодой солдат, которого ухитрилась запугать Роза, рвал на перевязки какую-то ткань. Служанки ловко орудовали тряпками и швабрами, приводя комнату в порядок. Каждому нашлось занятие.

В кабинете с Элиной остались только Сныст, Томори и, к Элининому удивлению, Дэвлин.

– Побуду пока вместо Рэйшена, – пояснил он.

Сныст беспокойно расхаживал по кабинету.

– Могу и я что-то сделать? – то и дело спрашивал он.

– Жди здесь, с нами, – терпеливо отвечала Элина.

– А если Шурх умрёт, – со странной настойчивостью говорил Сныст, – зачем тогда это всё? Чистое бельё, горячая вода…

Элина рассердилась. Ну что за человек такой!

– Ну-ка, Сныст, сядь. Сядь, кому говорю!

Может, Сныст и не подчинился бы, но двое дроу в комнате – убедительный аргумент. Глядя на короля воров сверху вниз, Элина тихо, но чётко проговорила:

– Как бы ни было, Шурх больше не будет лежать в грязи.

Сныст опустил голову и вопросов больше не задавал.

* * *

Они успели к возвращению Рэйшена и Мадога. Комната была вымыта, кровать – застелена, а рядом с кроватью уже ждали Малена и Балим со своим учеником.

Элина смотрела, как Рэйшен вносит в дом Шурха, бледного до прозрачности. Спутанные волосы слиплись от грязи и крови. Тело мальчика было закутано в плотную чёрную ткань двух мундиров – оба дроу пожертвовали своей формой, чтобы хоть немного согреть Шурха.

В ответ на вопросительный взгляд Рэйшен ответил:

– Дышит.

– Тогда наверх! За мной!

За Элиной потянулась целая вереница любопытных и сочувствующих. Служанки охали и причитали, жалели «хорошенького мальчика». «Интересно, – думала Элина, топая по ступенькам, – если бы он срезал у вас кошелёк, бы вы его жалели?»

Даже Малена не удержалась от вскрика при виде Шурха. В отличие от служанок, она сразу взяла себя в руки и стала готовить какие-то металлические штуки, которых Элина распознать не смогла.

В комнату притащили столько свечей, сколько смогли найти в доме.

– Клади его сюда, Рэйшен, – ворчливый голос Балима Элина помнила. Ничуть не изменился. – Надо же, когда-то я зашивал тебя, чтобы ты приносил мне новых пациентов. Поаккуратнее! Он всё-таки человеческий парнишка, а не двужильный дроу!

Когда чёрные мундиры сняли с Шурха, Элина поразилась, таким худеньким и беззащитным он оказался. Малена принялась немедленно щёлкать ножницами, срезая мокрую и грязную одежду.

– Роза! – позвала Элина. – Забери мундиры. В чистку.

Роза, к её удивлению, не причитала, а молча подняла одежду, брошенную на пол, покачала головой и вышла. Лоркан, взглядом попросив разрешения у Элины, ушёл вслед за ней.

Балим оторвал взгляд от раненого и с некоторым удивлением посмотрел на тех, кто толпился в дверях.

– А что вы все здесь делаете? А ну пошли вон! Все вон!

За своей спиной Элина слышала шорох шагов и шепотки: люди подчинились.

– А ты, – палец Балима указал прямо на Элину, – будь неподалёку: мне может что-нибудь понадобиться. И дроу своих держи наготове. Только пусть руки вымоют. Как следует вымоют, со щёткой!

– Зачем?

Кажется, это спросил Сныст.

– Возможно, парнишку понадобится придержать, – хмуро ответил Балим. – Нужны сильные руки…

Элинины дроу, включая Томори, дружно закатали рукава рубах и отправились вниз, на кухню, в царство пара и кипятка.

– Лекарь, разреши мне остаться, – Элина впервые слышала у Сныста, циничного насмешника, такой голос. – Он мне как сын…

– Нет, – сурово отрезал Балим.

Элине пришлось взять Сныста за руку – пальцы его подрагивали – и, уходя, сказать Балиму:

– Я буду в своём кабинете. Это рядом. Если понадобится, присылай Малену или ученика. Я буду ждать.

* * *

Оказавшись в Элинином кабинете, Сныст уныло спросил:

– Зачем лекарь собирается держать Шурха, он же и так без сознания?

Элина только пожала плечами. Вместо неё ответил Дэвлин:

– Дать успокоительное или снотворное мальчику нельзя, он этого не выдержит, но, возможно, начнёт брыкаться при… каких-то действиях. Вон, помню, Эли, как ни усыплял её наш медикус, ухитрилась знатно его лягнуть! Я сам опасался к ней подходить…

«Скотина!». Элине хотелось стукнуть его с размаху по лбу, но, к несчастью, не могла себе этого позволить. Рэйшен глядел на Дэвлина с плохо скрываемой неприязнью. Они оба помнили то время, когда Элина оказалась пленницей их клана.

Даже Сныст, поглощённый своим горем, с изумлением переводил взгляд с Элины на дроу.

Дэвлин предпочёл сменить тему.

– Слушай, парень, Томори, кажется, так тебя зовут? – обратился он к рабу. Дождавшись кивка, он продолжил: – Ты из какого клана? В наших местах таких вроде нет.

– Клан Опавшего Листа, – Томори был спокоен, как будто каждый день отвечал на вопросы дровских генералов.

Элина видела, как с недоумением пожимали плечами Рэйшен, Мадог и Меуриг.

– Первый раз слышу, – Дэвлин был удивлён, а удивить его удавалось нечасто.

– Я знаю, – безмятежно ответил Томори. – Наш клан был истреблён эльфами. Остался в живых только я и, предположительно, мой брат. Наши соперники, клан Подземных Пещер, заключили сделку с эльфами, поэтому их оставили в живых. А вы пришли на освободившееся после нас место.

В кабинете стало тихо.

– А почему вы не договорились с эльфами? – поинтересовался Меуриг. – Просто не захотели?

Томори задумчиво смотрел куда-то вдаль, сквозь стены, сквозь темноту, сквозь дождь…

– Моя мать считала, что мы справимся. Отец возглавлял лучших воинов. Мать и её жрицы вызвали драуга… Это было жуткое чудовище, которого боялись сами жрицы. Но даже это нас не спасло…

– А твой брат выжил? Как его звали?

– Келеах.

В глазах у Элины помутилось. Так звали подаренного ей раба, которого она «освободила». А он, не понимая, что делать с этой свободой, пожертвовал ради Элины жизнью. Теперь эта история дойдёт до Томори. И кем она станет в его глазах?

– Прошу прощения, – слабым голосом сказала Элина, поднимаясь с места, – я выйду в коридор. Подышать.

* * *

Рэйшен тихо скользнул за дверь. Он не любил воспоминаний об ошибках из прошлого. Что сделано – то сделано. Келеаха больше нет. Сегодня всё иначе. Но Элина сейчас начнёт корить себя, а раскисать ей нельзя. Не время.

Она стояла, опираясь на перила, и смотрела вниз. У Рэйшена пересохло во рту. Одно неловкое движение – и она полетит вниз…

Он сделал два бесшумных шага и обхватил Элину за талию. В случае чего он скажет, что соскучился и полез обниматься.

– Я не собираюсь бросаться вниз, – негромко сказала она. – Просто… сегодня очень тяжёлый день.

Рэйшен искренне не понимал, отчего она так переживает за одного из уличных воришек, пусть даже и воспитанника Сныста, но спорить не стал. Зачем огорчать её ещё сильнее? Он пока не успел рассказать ей о поисках парнишки, в особенности о том, что Мадога он удержал силой…

Элина не вырывалась из его хватки, и Рэйшен рассматривал её немного растрёпанную макушку. «Она здесь. Со мной».

– Рэйшен, – она по-прежнему говорила тихо, чтобы не слышали посторонние, – есть что-нибудь, что должна знать я, но не следует знать остальным? Сейчас мы должны вернуться в кабинет, и я попрошу тебя доложить о поисках…