– Ты хотел что-то спросить, Дэвлин. Спрашивай.

* * *

– Вчера ты допрашивала Ашкута.

Это был не вопрос. Элина молча кивнула.

– Тебе помогали Мадог и Рэйшен, – Дэвлин дождался второго кивка и продолжил: – И как результат?

– Честно сказать – дерьмо, – откровенно ответила Элина. – Провал.

– Допрашиваемый хоть жив?

– Конечно, жив! Так, попорчен немножко…

Дэвлин вскочил и сделал два шага вдоль стола, заставив Элину испуганно дёрнуться.

– Попорчен! – передразнил он свою начальницу. – Как это вообще вышло?! Он попорчен, а сведений – шиш!

Для верности, чтобы Элина уж точно ничего не перепутала, Дэвлин сложил дулю и потряс ею над столом.

– Ты прав, Дэвлин, – Элинин страх отступил, и теперь её душил смех, – тут полностью моя вина. Я недосмотрела.

– Недосмотрела она, – буркнул Дэвлин. – Ты ещё до допроса сделала важную ошибку. Ты неправильно собрала себе команду. И вот результат…

Напряжение в кабинете спало. Элина видела, что Рэйшен уже не выглядел таким настороженным. Арбалет не понадобится.

Дэвлин продолжал распекать её недовольным тоном:

– Ты знаешь, что Рэйшен неуравновешенный, может выйти из себя.

– Эй! – Рэйшен явно не мог подобрать других слов от возмущения.

– Никаких «эй»! Ты и сам это прекрасно знаешь, недоучка! А во что ты превратила Мадога – у меня просто нет слов!

– Дэвлин, – притворно-ласково осведомилась Элина, – а не оборзел ли ты?

– Вовсе нет! Как можно собирать команду из двух юнцов, у которых в голове… – Дэвлин собирался сказать что-то нелестное, но, скосив глаза на Рэйшена, воздержался. – Рэйшена можно брать на такие допросы только под присмотром. Мадога – вообще нельзя. Он не готов.

Кажется, Дэвлин выговорился. Теперь снова была очередь Элины.

– Ты совершенно прав, Дэвлин. Это моя ошибка и мой провал. Мне следовало взять тебя. Тебя одного. И я получила бы все ответы. А ещё – изуродованный труп. Ашкут – крепкий орешек, и расколоть его, не повредив сердцевину, оказалось непросто.

– Зачем тебе эта сердцевина, – проворчал Дэвлин, – если ты получишь все ответы?

– А кого я казню на площади, по-твоему? Мне нужен преступник, которого я предъявлю горожанам. Мне нужно наказать его публично, чтобы другим было неповадно. А если я велю повесить изуродованного старика…

– Ладно, это я понял. Но зачем публичная казнь? Он исчезнет, и все про него забудут.

– Нет, ты меня не понял. Я хочу всем показать, что здесь действуют королевские законы. Везде. Для всех. Никаких исключений.

Дэвлин немного помолчал.

– Не ставь Мадога в пару с Рэйшеном. Пожалей его. Он никогда не сталкивался с таким… с такой бурей чувств. Я просто не хочу, чтобы мальчишка сломался.

– Рэйшен тоже столкнулся с такой бурей. Как видишь, он не сломался. И рядом с ним никого не было.

– Рядом есть ты! И он купается в этих клятых чувствах! Назло мне! Вопреки всему, чему я учил его!

– До меня он прожил среди людей много оборотов. И из всех чувств столкнулся с ненавистью, страхом и презрением. Это именно то, чему ты его научил. А теперь ты просто ему завидуешь. Признайся в этом сам себе. Ты удрал из клана, потому что устал от этого ужаса. Ты понимаешь, что Шианнон тебя не любит. И не полюбит никогда. И тебя это мучает. Поэтому ты не даёшь жизни Мадогу…

– Он страдает!

– Все страдают. Это пройдёт, и он станет сильнее. Рэйшен стал. И ты станешь. Просто вначале подумай: если тебе так неприятно то, что я делаю, может, тебе следует вернуться назад, в клан?

Элина выдержала паузу. Она видела, что Дэвлина ошеломили её слова.

– Подумай над этим, Дэвлин. И, когда примешь какое-нибудь решение, просто сообщи мне.

* * *

Продвижение через Великий Лес шло медленно. Протоптанные тропы кончились, и Отшельник всё чаще останавливался. Как Томори ни старался, сдвинуть с места этого гигантского рака было тяжело. Тикаэла спустилась с панциря Отшельника на землю, густо устланную листьями и хвоей. Она то и дело оглядывалась по сторонам и почти не срывала злость на своих слугах. Томори догадывался, что она бережёт магический запас, который невозможно пополнить вдали от океана. «Но зачем? Неужто здесь, в лесу, есть настолько могущественный враг?» Невольно и Томори принялся осматриваться, за что тут же поплатился: Тикаэла больно пнула его:

– Не отвлекайся! Гони эту тварь вперёд!

Томори, прихрамывая, подчинился.

Им удалось продвинуться ещё немного. Хорошо, что они двигались под уклон. Отшельник, сам того не желая, шёл быстрее, подгоняемый собственным весом. Томори беспокоился, что, когда путь поведёт их наверх, Отшельник просто застрянет. «А может, они и вовсе заблудились?» Томори украдкой поглядывал на встревоженное лицо хозяйки.

Вдруг Пёс, убежавший далеко вперёд, громко залаял. Раздался глухой звук удара, собачий визг, а затем всё стихло. Томори съёжился так, будто этот удар достался ему.

– Говорила же тебе – брось эту тварь дома! Он нас выдал! – с ненавистью прошипела Тикаэла.

Томори подумал, что выдал их, скорее, огромный Отшельник, который на протяжении всего пути издавал звуки, совершенно не характерные для леса. Но это уже не имело значения.

Из-за поросших мхом деревьев навстречу Отшельнику вышли светловолосые дроу. Томори замер от изумления. Своих сородичей он встречал в рабстве у эльфов. Это были измученные, исхудавшие существа с потухшими глазами. На фоне хозяев они выглядели жалкими ничтожествами. А этот клан… Они ничуть не уступали эльфам! Томори даже зажмурился. «Вдруг проговорил эту крамольную мысль вслух?»

Но эти дроу и впрямь были хороши: рослые, мускулистые, с надменными лицами. Предводительницей у них была красивая женщина с серебристыми волосами и удивительными глазами цвета нежных лепестков сирени, окутанных росой.

– Стой где стоишь, отребье! – сказала эта красавица, скривив рот. – Откуда вы тут взялись на мою голову?

На кончиках пальцев у неё плясали маленькие голубые искры.

Больше она не казалась Томори красивой.

* * *

Тикаэла улыбалась. Томори подумал, что эти две женщины похожи между собой. Не чертами лица и, уж конечно, не цветом кожи. Их сходство было в жестокости и безумии.Томори вспомнил последние мгновения, которые провёл в родном клане: вторжение эльфов и яростные кровавые схватки между его родичами и захватчиками. Когда он был ребёнком, он готов был драться наравне со старшими. Сейчас Томори хотел только одного – спрятаться под плотный ковёр из листьев, стать пожелтевшей иголкой, которую никто не видит. Отец и мать стыдились бы такого сына.

– Клан Речного Песка, не так ли? – почти дружелюбно спросила Тикаэла.

– Именно так. Это наши земли. И эльфам в них делать нечего!

– Я и не собираюсь ничего делать, – голос Тикаэлы журчал, словно ручей. Но Томори видел, что женщина с глазами цвета лепестков нисколько не верит её словам. – Нам просто надо пройти дальше.

– Зачем? У эльфов нет никаких дел там, дальше.

– Может, нет, а может, и есть. К людишкам попала вещь, которая принадлежит мне. Я хочу её забрать.

– Ты можешь много чего хотеть, но в этих землях решения принимаю я, Шианнон из клана Речного Песка!

На Томори снизошло озарение: эта Шианнон с искрами на пальцах – вовсе не мать-повелительница! Она – незначительная военачальница, охраняющая рубежи клана! И Тикаэла наверняка догадалась об этом.

– Так прими же разумное решение, соответствующее твоему положению, – вкрадчиво сказала она.

С пальцев Шианнон сорвалась небольшая молния и ударила в лиственный ковёр прямо перед ногами Томори. Листья вспыхнули, и Томори поспешно затоптал огонёк под насмешливые возгласы дроу из клана Речного Песка.

– Не надо жечь лес, – примирительно сказала Тикаэла. – Мой раб того не стоит.

Шианнон молчала, словно обдумывая слова чужачки.

– Ты так и не назвала своего имени, – наконец проговорила она.

– Тикаэла из морского народа, по прозвищу…

– Нависшая Тень, – договорила за неё Шианнон. – Я слыхала о тебе.