– Я не понимаю, о чём ты говоришь. Я и так признал вину с хищением налогов. Чего тебе от меня ещё надо?

Ашкут понимал, чего ей надо. Она отказалась от денег, которые он ей когда-то предлагал, потому что знала – в конце концов она получит всё. «Надо было её убить. А теперь слишком поздно».

* * *

Элина поняла: всё. Ашкут упёрся. Участие в производстве фальшивых монет он будет отрицать. Припереть к стенке его нечем. Пугать именем Квирка бесполезно: к самому Квирку обратиться нет возможности. Да и сейчас, когда Квирк втёрся в доверие к королю, никто Элину не послушает. Въезд в столицу ей запрещён, пока дела в Жадвиле не пойдут на лад. Похоже, Квирк ловко использовал всех. Что делать?

Пока Элина соображала, стараясь сохранить невозмутимое лицо, Ашкут сам пошёл в атаку.

– Молчишь? Это потому, что тебе больше и спросить нечего! Сама видишь – меня оклеветали! Послушай, ну, осуди меня, засади в тюрьму! Что ж делать, виноват, глаз у меня жадный, руки загребущие! Да хоть сейчас отправь! А сама сможешь наконец-то вернуться в постель к своим дроу! Вон, Рэйшен стоит, изнывает! Думаешь, ему охота возиться со мной, стариком?

Ашкут добавил несколько похабных фраз о физиологических особенностях дроу. Элина, замерев, смотрела Рэйшену в лицо. «Просчиталась. Не успела».

Мадог быстрым, точным движением ударил Ашкута в лицо. Поток непристойностей вмиг прекратился. Ашкут опрокинулся навзничь. Табурет остался стоять. За это время Элина успела только моргнуть.

– Ух ты! – в голосе Рэйшена прозвучало злое восхищение. – Ловко ты его! Я тоже хочу попробовать!

Только тут Элина опомнилась.

– Стоп! – крикнула она, вскакивая со стула. – Отошли от него, оба!

Взгляд Рэйшена – тёмный, тяжёлый – пугал. «Только бы он не успел добраться до кинжалов! Хотя… Что ему кинжалы?»

На Мадога Элина боялась глядеть. Ей пришлось протискиваться мимо Рэйшена, чтобы подойти к Ашкуту.

Лицо его было залито кровью, но сам он гнусно ухмылялся, даже не пытаясь встать.

– Спроси у своего любовника, к кому его больше тянет: к тебе или этому мальчишке?

Элина вздохнула с облегчением. «Раз он болтает – челюсть не сломана. Всё остальное не так важно».

– Советы от старых жадных дураков мне не нужны. Подумай до завтрашнего вечера. Напряги память. У меня ещё остались вопросы. А теперь, – Элина обернулась к своим горе-подручным, – ведите его назад, да так, чтобы никто не видел и не слышал.

* * *

Мадог боялся посмотреть Рэйшену в глаза. То, что Мадог сделал, – позор для любого дроу. Выдержка и хладнокровие… Целый день Мадог старался соответствовать этим требованиям, а сейчас не смог. Он прекрасно понимал, что допрос провален, Элина почти ничего не добилась от этого хитровыделанного Ашкута. Это могло бы доставить Мадогу радость, но… Рэйшен не радовался.

Они швырнули Ашкута на койку, не заботясь о его удобстве. Раздался сдавленный вскрик.

– Ты ему нос сломал, – заметил Рэйшен.

– Она же сказала – главное, что челюсти целы, – уныло ответил Мадог.

– Чтоб вы оба сдохли, – проскрежетал Ашкут.

Мадог ответил бы ему что-нибудь, но Рэйшен грубо вытолкнул его из комнаты и запер Ашкута в одиночестве.

Мадог знал, что их обоих ждёт эта женщина «на разговор», но ноги не хотели нести его к ней в кабинет. «Как славно начинался этот день и как плохо он закончился!»

Рэйшен тоже не торопился. «Неужто и его она посмеет выбранить? Он ради неё вытерпел столько оскорблений!»

– Рэйшен…

Рэйшен прислонился к стене и сложил на груди руки.

– Ну, давай, спрашивай… Герой, демоны тебя раздери…

– Что она с тобой сделает?

Мадог впервые увидел, как светлые брови Рэйшена ползут на лоб.

– Ну и вопросы! Что ты имеешь в виду? Наказание? За то, что мы с тобой провалились?

Мадог потупился.

– Я провалился, – тихо уточнил он. – Это моя вина…

Рэйшен пренебрежительно прищёлкнул языком.

– Я должен был догадаться. Должен был тебя остановить. Или предупредить. А сам тоже вспылил. Так что и я виноват. Ну, вот такой я…

Мадог подумал, что «вот такой» – просто лучший. Но эта женщина сегодня будет думать иначе.

– Ладно, Мадог, идём, чего ты? Да, Эли нам сейчас всыплет, мало не покажется. Но никто не будет отвешивать нам оплеухи или пинки. И плёткой не отхлещут. Ну, давай же, не трусь, если что, я тебя спасу.

Мадог увидел, как Рэйшен улыбается. Улыбается ему! И теперь Мадог готов был вытерпеть даже удары палкой.

* * *

Войдя в свой кабинет, Элина прежде всего заперлась изнутри. Ей хотелось швыряться чем-нибудь тяжёлым, а потом выть от бессилия. «Её уделал какой-то грязный солдафон! А её могучие помощники превратились в ревнивых злобных подростков после пары похабных шуток! Кто, демоны всё раздери, жил в казарме, Элина или дроу?!»

Элина села прямо на пол и прислонилась спиной к тяжёлому столу. Она пообещала Ашкуту следующий допрос завтра вечером, но ей больше нечего было сказать. Вдобавок этих двоих больше брать на такие «праздники» нельзя. «Надо было договариваться с Дэвлином. Он бы содрал с проклятого Ашкута всю кожу по маленькому лоскутку и заставил бы его сознаться».

– Какая я идиотка! – простонала Элина, закрыв лицо руками. – У меня был такой шанс, и я его запорола!

Если бы она могла заплакать, она бы это сделала. Но слёз не было. После того как сгорела её таверна, Элина разучилась плакать.

Время было позднее, и жизнь в доме замерла. Всё стихло. В этой тишине Элина услышала тяжёлые шаги своих помощников. «Устали, наверное. А теперь ещё и она обрушится на них с обвинениями. Хотя, кроме себя, винить некого».

Элина решительно поднялась с пола, потёрла лицо руками и отперла дверь.

* * *

– Я поговорю с вами поодиночке. Обещайте не подслушивать.

Мадог с Рэйшеном переглянулись. «Сговорились, как тогда, в столице, перед отъездом?» Элина задумалась. «Что-то долго они отсутствовали. А не убили ли ненароком Ашкута?»

– Кого первым пропесочишь? – Рэйшен криво улыбался.

Мадог просто зыркал исподлобья. «Боится. И ненавидит».

– Мадога, – улыбнулась Элина в ответ.

В кабинете она кивнула молодому дроу на стул. За стол садиться не стала, села рядом. Она видела, как Мадог сжимает и разжимает пальцы. Эти тяжёлые кулаки могли гнуть подковы, поднимать тяжести, биться насмерть… Носы, к примеру, ломать.

– Ты костяшки сбил, – рассеянно заметила Элина. – И вообще, руки после допроса хоть вымыл?

– Н-нет. Не успел.

Элина с удовольствием наблюдала, как глаза Мадога полезли на лоб от удивления. «Хоть кого-то удалось огорошить неожиданным вопросом».

– Мадог, ты разговаривал с Ашкутом, пока сторожил его?

Сидя рядом, Элина не могла не заметить, как Мадог напрягся. Даже дыхание затаил.

– Так разговаривал или нет?

– Это он со мной разговаривал, – буркнул дроу в ответ. – Я молчал…

– Ты слушал. Этого достаточно. Он говорил обо мне только плохое, да? Ну, в принципе, всё, как ты думал?

Мадог молчал. Его руки лежали на коленях, как у примерного мальчика. Глаз он не поднимал.

– Ты вёл себя так странно оттого, что послушал Ашкута? Можешь не отвечать, я вижу, что это так. Зато теперь ты получил урок: он наговорит мерзостей не только про тех, кого ты ненавидишь, но и про тех, кто тебе дорог. И я получила урок: надо быть внимательнее к своим. И ещё один урок: мне придётся впахивать больше, чем крестьянину в поле, потому что я не продвинулась ни на шаг в поиске фальшивомонетчиков.

– Я… подвёл… тебя.

Мадог с трудом выталкивал из себя эти слова. «Лучше бы ты сказал правду, как ты меня ненавидишь, чтоб я сдохла или сквозь землю провалилась…»

– Я сама себя подвела, Мадог. Учти это на будущее, когда станешь руководить сбором налогов. Постарайся так не ошибаться.

Мадог медленно поднял голову. Элина иронично усмехнулась:

– Теперь отдыхай. Завтра куча дел. И Рэйшен, наверное, извёлся, всё ухо стёр из-за подслушивания.

Мадог направился к выходу, напоследок смерив Элину недоверчивым взглядом.