В нём уже не было слышно той злобы, которая толкает толпу на дикие поступки.

– Он заперт здесь, – стараясь сохранять спокойствие, ответила Элина. – Это мой приказ, и Мадог его выполняет.

– А за что его? За то, что любовников твоих не жалует?

Снова голос одного из зачинщиков.

– Неважно, как он относится к любовникам, моим и чужим, – холодно отозвалась Элина. – Он украл деньги на ваше жалованье.

После этих слов наступила такая густая тишина, что её можно было мазать на хлеб. Тот самый, с песком.

Лица солдат, ещё недавно искажённые яростью, сделались растерянными. Люди неуверенно переглядывались, не желая верить в обман.

Молчали даже зачинщики. За Элиной спиной Меуриг уронил на пол свой боевой сковородник. Грохот был такой, что подпрыгнула не только Элина, но и все, кто толпился под дверью Ашкута. Звон покатившейся железяки сменился руганью и проклятиями. И лишь малая часть была адресована дроу.

«Да что ж там Рэйшен делает? – с лёгким раздражением подумала Элина. – С чем он возится?»

– И что нам делать? – наконец спросил кто-то.

– С деньгами я разберусь, – Элина старалась, чтобы её голос звучал уверенно, – рано или поздно. А ты сам что сделаешь, если жалованье задержат на несколько дней?

Солдат пожал плечами:

– Не знаю. Просто подожду, наверное. Ребята, ну правда же, можно и подождать? – он беспомощно обернулся, ища поддержки товарищей.

– Чего уж… Можно… Если несколько дней… Надо же, Ашкут вором оказался…

– Если все согласны подождать, пока я разберусь с этим делом, пожалуй, на этом можно и закончить. Каждый может возвращаться к своим обязанностям. Если возникнут вопросы, обращайтесь к Дэвлину, вы все его знаете. Кстати, Дэвлин, а почему эти активные ребята не тренируются у тебя до седьмого пота? У них так много сил и желания действовать…

Дэвлин, по-прежнему незаметно прижимая Мадога к стене, хмуро ответил:

– Ты же слышала их… Дроу им, видите ли, не нравятся.

Элина ласково, словно ребёнку, ответила ему:

– Дроу им, может, и не нравятся, но им нравятся деньги. И раз уж я займусь их жалованьем, я требую строгого соблюдения моих правил. Они несложные: мои приказы выполняются неукоснительно. Кто отказывается, будет немедленно уволен! На службе запрещаются драки, пьянство, приставания к служанкам. А теперь все – марш за Дэвлином на площадку!

Дэвлин наконец отлепился от стены и Мадога и рявкнул:

– Слышали, что сказала ваша хозяйка?! Крру-гом!!! Марш!

«Умеют же некоторые командовать», – с завистью подумала Элина, потому что солдаты не посмели перечить своему будущему наставнику. Они развернулись и нестройно потопали к лестнице. Рэйшен, ухмыляясь, с преувеличенной вежливостью уступил им дорогу.

– Не забудь вынести благодарность Меуригу, – шепнул Элине Дэвлин, уходя. – Он сообразительный мальчик.

* * *

Топот шагов затих. Теперь шум доносился из сада, но это не был гул ярости. Это были обычные для зажиточного дома звуки. Такой шум раздаётся, когда много людей занято каким-то делом.

Элина выдохнула. По спине под мундиром у неё полз ручеёк холодного пота. Но сейчас было не до этого: дело ещё не завершено.

– Меуриг, что за шутки с брошенным оружи… сковородником? – строго спросила Элина.

Рэйшен лениво приблизился к ним, хлопнул Меурига по плечу.

– Спасибо, братец, ты мне здорово помог! Отвлёк этих баранов, пока я с зачинщиками разбирался.

Меуриг широко, открыто улыбнулся:

– Всегда пожалуйста! Работать в паре можно не только с Мадогом!

И Рэйшена с Меуригом принялись с чувством хлопать друг друга по плечам и пожимать руки.

«Я бесконечно глупа, – Элинины мысли текли так медленно и устало, будто это её целый день тренировал Дэвлин. – Они что-то сделали, не сговариваясь, а я даже не могу понять, что именно».

Мадог снизошёл до объяснения:

– Мы все видели троих горлопанов-подстрекателей. Даже ты распознала, я заметил.

Наверное, следовало рассердиться и сделать Мадогу замечание, но у Элины уже не осталось на это сил.

– Рэйшен нарочно остался позади, чтобы разобраться с ними. Одного он убрал, пока ты шла через толпу. Второго – пока говорила с солдатами. А потом Меуриг уронил сковородник, потому что третьего уложить незаметно было невозможно.

Что-то в его словах было такое… неправильное. Страшное. Уложить?!

– Рэйшен, – прошептала Элина, – что ты с ними сделал?

– Да вон они, сидят на полу у стеночки, гобеленом прикрылись! – веселился Рэйшен. – А ты что подумала? Опять меня недооценила?

Действительно, трое зачинщиков сидели под пыльным гобеленом, свесив головы набок, будто утомились и задремали прямо здесь в коридоре у лестницы.

– Рэйшен нажал на точки сна и жизни у них на шее, – пояснил Меуриг. – Затея рискованная, но каждый из нас умеет это делать. Люди будут живы, просто… полежат немного. Ну, и оттащить их в сторонку незаметно – тоже нужна возможность. Вот я всех и отвлёк.

– Да, вы все и впрямь сообразительные и находчивые, – похвалила их Элина. – Молодцы! Объявляю всем благодарность!

– Даже мне? – хмуро уточнил Мадог.

– Конечно! Особенно если Ашкут жив.

– Что ему сделается! Сидит под замком, вначале радовался, думал, нас перебьют, его освободят. Теперь, наверное, грустит.

Трёх провокаторов Элина велела оттащить в одну из кладовых. Дроу были не в восторге от нового поручения. Особенно возмущался сообразительный Меуриг:

– Они перепортят всё, до чего доберутся!

Впрочем, Элина обнаружила какую-то каморку, заваленную мешками с брюквой.

– Брюкву не жалко! Пусть портят!

И троицу крикунов уложили в холодке на мешки с корнеплодами. Пробуждение их ждало очень неприятное.

* * *

В кухне, среди булькающих кастрюль, исходящих паром, Малена крепко обнимала за плечи свою подругу Полли. Когда в доме началась свара, Меуриг отрывисто скомандовал обеим девушкам оставаться на кухне и не выходить, пока он не вернётся. Малена бы поспорила, но Полли молча схватила её за руку и потащила за собой. Здесь же, на кухне, расхаживал, словно ища себе дело, один из Элининых экспедиторов – Ингерам. Он словно невзначай брал то один нож, то другой, проверяя их заточку, примерился к кочерге, взвесил на руке тяжёлую крышку для котла. Повара следили за ним испуганными взглядами. Шум наверху становился всё громче.

– Как тебя, девушка, зовут? Малена, так ведь? – обратился к ней Ингерам.

Малена молча кивнула, сжимая Полли в объятиях.

– Я слыхал, что ты лекарским делом интересуешься, изучаешь?

– Да, – Малена с трудом разлепила пересохшие губы.

– Хорошо, – кивнул Ингерам, подперев дверь кухни изнутри тяжёлым табуретом.

– Думаешь, понадобится?

Полли старалась сохранять спокойствие, но Малена слышала её прерывистое дыхание. Им обеим было страшно, и этот страх примирил Малену с тем, что её подруга – уже не прежняя девчонка с широко распахнутыми голубыми глазами.

Шум сверху усилился. Малена видела, как повара, крепкие мужчины, замирают, словно изваяния в саду, Ингерам выпрямился, крепко сжимая кочергу. А Полли одним резким движением высвободилась из объятий Малены, схватила два острых ножа и заняла место рядом с Ингерамом. Они переглянулись, будто сговаривались о чём-то, а о чём – Малена не знала.

К счастью, выкрики прекратились, шум сделался тише, а потом и вовсе превратился в обычный разговор. Послышался топот: по лестнице спускались, негромко переговариваясь. Знакомый голос прикрикнул:

– Р-разговорчики!

– Это Дэвлин, – сдавленным шёпотом проговорил Ингерам. – Неужто ему удалось их утихомирить?

Повара зашевелились. Малена обратила внимание, что по их лицам стекают капли пота, и только сейчас их стали вытирать рукавами, по-простецки.

– А чего вы застыли? – голос Ингерама окреп. – Передумали готовить? Думаете, Меуриг вас за это похвалит?

– Ох, дар экспедитор, – простонал самый упитанный из поваров, – мы боялись, что обед и ужин уже никому не понадобятся!