— Сложное колдовство. — Как для маленького повторил для меня древний Грифон. — Нужна сильная и достаточно податливая душа, дабы выдержать боль от ритуала. Прибавь к этому необходимость выносить и родить Темного Мессию, а также выдержать метку Кха-Белеха, — и получишь ответ, почему за вашей Изабель так все гоняются.

— Почему? — недоуменно переспросил я, ведь не понимал, к чему он ведет. Ведь та же Айрис была гораздо сильнее Гончей, а за последние пару столетий Империя знала несколько воительниц, превосходящих даже ее.

— Эх… Куда подевались образованные и внимательные собеседники, — устало вздохнул мужчина, прежде чем скрестить руки за спиной и начать объяснять все заново, почти на пальцах. — Давай, вспомни, что я сказал. Для плана Кха-Белеха нужны: сильное женское тело, способное выносить его наследника, и очень сильная, способная безболезненно перенести разрубание пополам, и гибкая душа.

— Что значит "гибкая"? — уточнил я самый непонятный момент, ведь если о силе души я знал достаточно, то о гибкости слышал впервые.

— Это способность принимать, впитывать и вырабатывать разные виды маны, — ответил Грифон, пожав плечами. — В Империи о таком мало заботятся из-за повсеместного использования магии Света, но в той же Лиге это основной критерий становления любого Архимага. Чем гибче душа, тем больше школ можно освоить.

— И? — потянул я, все еще не совсем понимая насчет избранности Гончей.

— Эх… — повторно вздохнул Кирилл, устало протерев лицо. — Если кратко, ваша Изабель — уникум, обладающий потенциалом сильнейшего рыцаря, жреца и мага одновременно, чего не случалось со времен падения империи Шантири. Одна на сотни тысяч. Не готовь ее на роль будущей императрицы, а отправь на обучение в Лигу, представив ей лучших рыцарей-наставников, — то на свет появилось бы чудовище, по силе не уступающее самому Сар-Иламу во времена, когда тот еще был человеком. Думаешь, его бывший ученик мог пройти мимо такого сокровища?

— Что бл***?! — аж рявкнул я, стоило осознать услышанное. В ответ на лице этого древнего инкуба и его жены появилось такое гадливое и сволочное выражение, что руки сами потянулись к копью.

— Так ты не знал? — издевательски протянула Сара, проведя пальцами по основанию своих крыльев. — Ничего удивительного. Мало кто в этом мире знает, что Кха-Белех был одним из любимейших учеников Седьмого Дракона.

Мальда, 21 день месяца Паучьей королевы, 970 год Седьмого Дракона.

Мгновение спустя.

Хозяйские покои, Цитадель Кирилла, каверна, пятый уровень, Дьявольские глубины, центральные регионы Шио.

— Еще раз. Повтори. — Сказал я, резко оттолкнувшись от стены и направившись к Кириллу, стоявшему у монолитного обсидианового стола. — Я не ослышался? Что ты сейчас сказал? Кем является Кха-Белех? Одним из учеников Сар-Илама? Того самого Сар-Илама, рискнувшего сунуться в мир духов ради примирения ангелов и безликих, а затем пожертвовавшего своей жизнью для создания Завесы? Я не ослышался?

— Все верно. — Довольно усмехнувшись, ответил мне этот инкуб, открыто наслаждаясь игрой на нервах своего гостя. — Что в этом удивительного? Это же логично. Ни один перворожденный демон не мог бы занять место Шести Верховных демонов, созданных самим Ургашем. Им бы не хватило силы и наглости, а вот человек, самое свободное и беспринципное создание всея Асхана, вполне мог подобное провернуть.

— ... Не буду спорить. — Не стал я отрицать очевидного. Один раз смертному почти удалось убить Изначального Дракона (да-да, я про тебя, Сандро), так почему этого не могло произойти с демонами? Проблема была в другом. — Все семь учеников Сар-Илама были героями, до последнего защищавшими Асхан. Я ни за что не поверю, чтобы один из них продал свою душу демонам!

— Да ради Ургаша. — Пожав плечами, усмехнулся Кирилл. — Если бы вера хоть что-то решала в этом мире, то по земле бы давно текли бы молочные реки, а драконы дышали бы бабочками. Верь, не верь, реальности это не изменит.

— Но это невозможно даже исторически. — Я продолжал стоять на своем, вылавливая из памяти все, что было известно об учениках Седьмого дракона. — Сар-Бадон — первый рыцарь Ордена Дракона, посвятивший свою душу самой Асхе. Он не мог предать чисто духовно.

— Принимается. — Согласно кивнул мне Грифон, щелкнув пальцем, и из тьмы зала к нему подъехало массивное кресло, на которое тот с удовольствием плюхнулся, устроив Сару и Зану на подлокотниках.

— Про Сар-Антора, Сар-Аггрета и Сар-Иссу даже говорить не стоит. — Продолжил рассуждать я, чувствуя, как постепенно тяжелеет на душе. — Первый написал Том Магии Света и был первым первосвященником Эльрата. Сар-Аггрет слишком углубился в мир духов и не смог вернуться, навсегда там застряв, а Сар-Исса вообще переплавила собственное тело и душу ради создания своего последнего шедевра — регалий Верховного Мага.

— Какой образованный. — С усмешкой сказала Занна, перебирая перья на крыльях откровенно млеющей Сары. — В мое время даже многие опытные маги не знали подобного.

— Напоминает Анастасию. — Заметил хозяин цитадели, облокотив голову на руку. — Она тоже любила проводить много времени за старыми книгами и манускриптами.

— Остаются только Сар-Шаззар, Сар-Бахир и Сар-Тигон. — Не обращая на них внимания, произнес он, сцепив руки в замок. — Первый точно отпадает, а Сар-Бахир и Сар-Тигон… Простите за сомнения, "многоуважаемый предок", но я сильно сомневаюсь, что под доспехами Кха-Белеха скрывается женщина, а кем-то иным основатели Молчаливых сестер и Белых ткачих быть не могут.

— Вот здесь ты ошибаешься, — хмыкнув, возразил Кирилл и, увидев мое возмущение, ответил:

— Нет. В одном ты прав — Властелин мужчина. Самый настоящий…

— Ах, ты бы видел, какие шикарные оргии он устраивает в Ур-Хаккале, — мечтательно протянула Зана, чей голос обрел легкую хрипотцу, нотки ностальгии и… возбуждения? — Огони, тени, реки текущей крови… Сотни извивающихся и переплетенных тел, соединенных вместе, в одном едином, неразрывном танце. Прекрасное было время…

— …Однако почему ты решил, что Сар-Шаззар не имеет к нему никакого отношения? — закончил свой вопрос Грифон.

— Серьезно? — скептически вздернув бровь, спросил я. — Величайший пророк своего времени? Второй после Седьмого дракона? Избранник фей? Тот, кто изрек пророчество о Темном Мессии и, по слухам, был сыном самого Сар-Илама? Ты издеваешься надо мной?

— С чего ты так решил? — вопросом на вопрос ответил мой далекий предок. — Разве это не идеальная кандидатура на место Властелина Демонов? Могущественный маг, опытный полководец, непревзойденный пророк. Тебе это ничего не напоминает?

— Но пророчество… — попытался было возразить я, но меня перебила Сара, начав напевать хорошо знакомые мне четверостишия:

Десять веков будет крепость стоять,

Стены застывшие криком немым,

И рогатые лорды склонятся пред тем,

Кто ещё не рождён от хозяина тьмы.

Полночь настанет, затмится луна,

И откроется склеп, где покоятся мощи,

Той, что имя земле и народу дала,

Многоликой, седьмой, непорочной.

Схлестнутся пророчества, рухнет покой,

Содрогнутся священные своды,

Сына тьмы увлечёт, поведёт за собой,

Дева, наследница древнего рода.

Грянет алая вспышка во тьме,

Демон скор на расправу и яр,

Мир склонится пред тёмным владыкой,

Как предрёк колдун Сар-Шаззар.

«Пророчество о Темной миссии», — подумал я, недоумевая, зачем они его мне пересказали.

— Тебе ведь эти строчки знакомы, маленький Ворон? — спросила Зана, подавая «подруге» кубок, доверху наполненный кровью. — Открою тебе маленький секрет: это фальшивка, распространенная демонами.