В тот момент в руки императрицы Фионы, жены Алекса и сестры Годрика, попала старая карта, которая указывала расположение одного древнего предмета — Кулона Мастерства, легендарного по всем меркам артефакта.

История создания этой реликвии была настоящей легендой среди мастеров-артефакторов. Тысячу лет назад, когда гремела война между ангелами и безликими, Сар-Илам, будущий Седьмой дракон, соприкоснулся с сознанием Асхи и получил от нее мудрость, сделавшую его богом. Однако величайший волшебник своего времени все еще оставался человеком и не мог принять весь дар богини-паука, поэтому вложил часть полученной мудрости в простенькое украшение, случайно оказавшееся под, превратив его в ценнейший артефакт.

По легенде человек, надевший эту подвеску, временно улучшает свое мастерство на порядок, причём эта древняя реликвия действует даже на тех, кто достиг предела своего мастерства. Так у магов искусный мастер артефактов, способный создавать одноразовые магические предметы в промышленных масштабах и, при удачных обстоятельствах, даже замахнуться на создание шедевров прошлого, мог прорваться и стать легендарным величайшим мастером артефактов, в чьих силах было, хоть и с трудом, но создавать легендарные артефакты, такие как мой Меч Мощи или Лук из рога Единорога, принадлежавший Дугалу.

Для магов, в первую очередь ценивших знания и мудрость, этот артефакт был бы величайшим сокровищем, ради которого они бы пошли на любые уступки, однако Фиона и Годрик, обеспокоенные грядущим вторжением, не подумали об этом и, отыскав Кулон Мастерства, просто вручили его Сайрусу, ради установления мира между двумя государствами и участия Серебряной лиги в войне.

Уже в тот момент в империи нашлось множество недовольных такой сделкой, ведь такой могущественный артефакт, останься он в руках правящей фамилии, принес бы несоизмеримо больше пользы.

А затем случились Пятое Затмение в далеких южных пустынях, после которого всем стало понятно, что даже без такого дара Лига была бы вынуждена участвовать в войне, "предательство" Сайруса, бросившего Алекса перед атакой на Шио, и как вишенка на торте, его громкий плевок Годрику в лицо годы спустя.

Одним словом, это был величайший дипломатический провал Единорогов, который им до сих пор припоминали и, по моему личному мнению, не зря. И Фиона, и Годрик, несмотря на все свои заслуги сорокалетней давности, принесли империи больше вреда, чем пользы…

— А имеет ли герцог вообще право слова?

— Одни провалы…

— Сначала его сестра пригрела груди некроманта, а теперь он сам в войне почти не участвовал, а в Серебряных городах вино пил…

— Еще и Кулон…

… С чем многие лорды, судя по многочисленным шепоткам и бросаемым на Единорога взглядам были согласны. Одним словом — попал. Дядя Педро попал в самую слабую точку старого рыцаря.

Годрик, как и стоявшая за его спиной дочурка, Фрида, густо покраснели, уже собираясь высказать присутствующим пару ласковых, как неожиданно со своего места встала Изабель и со всей дури вдарила по столу:

— Хватит. Мне это надоело! — Рявкнула она, обведя яростным взглядом каждого из присутствующих. — Вы цвет Священной Империей Грифона или базарные бабки? К чему весь этот треп! Вы слышали мои слова, которые подтвердил Годрик. Умирая, Николас попросил меня присмотреть за империей! И я это сделаю, даже если придется укоротить вам языки!

— Да!

— Правильные слова!

— Империи нужен сильный лидер!

— Долой мальчишку!

— Нужно короновать леди Изабель!

Это была вторая причина, почему последняя представительница рода Гончих смогла заикнуться о своих правах на престол. Невесту императора яро поддерживали аристократы ее собственного герцогства, бывших земель Волка и имперской провинции. Мотив у них был такой же, как у южных церковников — их земли лежали в руинах и без поддержки имперской власти восстанавливать их предстояло поколениями. Поэтому они хотели растормошить на помощь меня, Дункана и Педро, как самых не пострадавших, таким образом сев нам на шею.

Благородство благородством, а кушать хочется всегда. Не все в Империи были как Дункан, готовые ради своих идеалов хоть в глотку к Ургашу прыгнуть.

«И, как назло, таких погибло больше всего» — Подумал я, подняв голову и встретившись взглядами с Гончей, внимательно смотревшей на меня и ждавшей моего ответа. Я не стал ей отказывать, ведь нужно было заканчивать этот цирк.

— Прежде чем укорачивать языки, вам, леди Изабель, нужно вымыть свой. С мылом. — Спокойным голосом, в тон ей сказал я, мерно постукивая пальцами по подлокотнику своего кресла.

— Вы не имеете права даже пальцем трогать кого-то, кроме своих подданных.

— Вы… — Хотела она было что-то сказать, но я не закончил:

— Буду честен. До войны я имел не самые лучшие отношения с императором. Во многом был с ним не согласен, часто игнорировал его письма, не прибыл на вашу свадьбу. — Говорил я тихо и медленно, привлекая к себе внимание присутсвующих, а перед глазами проносились все наши немногочисленные встречи с Николасом. — Однако война все изменила. Его величество показал себя как достойный правитель, воин и последователь Эльрата. За это я готов был выслушать его волю и прислушаться к ней, но не больше.

Сказав это я встал и, распрямив спину, еще раз обвел взглядом зал собраний.

— Империей правит Свет и Порядок. А высшим проявлением Порядка является закон, изменить который не способны даже последние слова императора. — Облокотившись кулаками на стол, я впился взглядом в Изабель и медленно произнес:

— Угрожая нам и требуя передать себе власть, вы сами делаете из себя мятежницу. Сегодня я забуду об этом, но после похорон его величества мы соберемся еще один раз и решим, кто будет править империей. — Девушка хотела было мне возразить, но я резко выпусти всю свою ману, заставив почти всех присутствующих вздрогнуть и дать мне договорить. — Предлагаю заканчивать этот балаган. Когда ни одна из сторон не желает слушать другую, то любые разговоры бесполезны.

— Поддерживаю. — Согласился со мной Дункан, встав со своего места и даже не поморщившись. Кремень.

— Я тоже. — Присоединился к нам дядя Педро и делегации трех герцогств покинули зал, высказав свое мнение.

Изабель править империей не будет.

Эльда, 1 день месяца Белой девы, 969 год Седьмого Дракона.

Девять дней спустя.

Центральная улица, Коготь, имперская провинция, Священная Империя Грифона.

Звяк…

Звяк…

Звяк…

Звяк…

Стук тысяч стальных ботинок о брусчатку разносился эхом по главной улице столицы. Тысячи простых людей стояли здесь, но не смели проронить ни звука. Даже маленькие дети, обычно капризные и непоседливые, тихо стояли рядом со своими родителями и непонимающе водили по сторонам головами, не понимая причин всеобщей грусти.

Может быть некоторые из них, самые беспокойные и капризные, хотели закричать, разорвав гнетущую тишину, но стоило этому желанию появиться, как оно сразу затухало, потушенное мистической аурой парящих в небе ангелов. Аура света, их родовой талант, который помогал представителям старшего народа выглядеть привлекательно в глазах любой расы Асхана, сегодня работал в противоположном направлении, передавая всю печаль крылатых небожителей, сегодня натянувших поглубже свои капюшоны и молчаливо паривших в небе.

Звяк…

Звяк…

Звяк…

Звяк…

Каждый новый шаг отдавался болью в сердце. И чем дальше мы шли, тем сильнее оно болело. Ведь сейчас на наших плечах лежали те, кто не смог пережить этой страшной, кровавой и, самое отвратительное, бессмысленной войны.

«Никогда бы не думал, что именно мне доведется нести твое тело к гробнице» — Подумал я, обратившись к мертвому императору, лежащему в открытом гробу, который был первым среди плавно текущих по улицам столицы.