Оленёнок вышел из леса на рассвете. Я как раз возвращалась с пробежки по внутреннему саду, когда услышала его — не ушами, а сердцем. Тихий, жалобный зов, похожий на всхлип. Я остановилась, прикрыла глаза и прислушалась. Дар отозвался сразу: боль, страх, голод. И направление — у восточной калитки, там, где сад граничил с лесополосой. Он стоял у самого забора, припадая на левый бок, и дрожал. Пятнистая шкурка была испачкана кровью, на боку багровела рваная рана. Увидев меня, он не побежал — наоборот, сделал неуверенный шаг вперёд и тихо заблеял. — Тише, маленький, — прошептала я, опускаясь на корточки. — Я тебя не обижу. Он уткнулся мордочкой в мои колени. От него пахло лесом, молоком и кровью. Я осторожно раздвинула шерсть вокруг раны — глубокая, но не смертельная. — Бриония, — позвала я, — мне нужны травы. Кровохлёбка, подорожник, календула. Слетай в оранжерею, попроси у магистра Торвальда, он разрешит. Фея кивнула и исчезла. Я гладила оленёнка по голове и думала о том, что здесь, в Академии, у меня есть доступ к лучшим лекарственным растениям. А там, в деревнях, крестьяне не всегда могут найти даже подорожник. Бриония вернулась быстро, волоча в лапках холщовый мешочек. Я разложила травы прямо на траве, размяла листья, смешала с водой. Оленёнок терпел, только вздрагивал, когда я промывала рану. Я наложила кашицу из подорожника, присыпала календулой и замотала чистой тряпицей.— Всё, — сказала я. — Теперь будешь жить. Он лизнул мне руку тёплым, шершавым языком. И в этот момент я подумала: сколько таких зверей гибнет в лесах просто потому, что они слабее хищников? А сколько людей голодает, потому что не может позволить себе мяса? Солдаты в армии едят пустую кашу, флотские — сушёную рыбу, от которой цинга... И тут меня осенило. Я замерла, глядя на пятнистую шкурку оленёнка. Растение, которое даёт плоды, похожие на мясо. Не просто гриб, а именно растение — с белком, с сытностью, с волокнами, напоминающими мышечную ткань. Если я смогу вывести такой сорт, это изменит всё. — Ты чего застыла? — спросила Бриония. — Кажется, у меня появилась идея, — ответила я. Но идея — это только начало. Я была студенткой, у меня были занятия, и просто так занять теплицу под новый проект я не могла. В тот же день после лекций я отправилась к ректору. Он выслушал меня, полистал мои записи по пшенице и южным фруктам, а потом спросил: — Вы хотите вывести растение, которое заменит мясо? — Да, магистр. Плод, который по вкусу и сытности будет напоминать мясо. Для бедных семей. Для армии. Для флота.— Это амбициозно, — он потёр подбородок. — Но если у вас получится, это будет не менее важно, чем пшеница. Я даю разрешение на использование лаборатории. И теплицы, разумеется. Держите меня в курсе. Я вышла из кабинета, чувствуя, как внутри разгорается азарт. Впереди была огромная работа, но я была готова. А через день случилась пакость от Дамиана. Я сидела в столовой с Корой, Ларсом и Лианной, когда он подошёл к нашему столу. Остановился, скрестив руки на груди, и громко, чтобы слышали все, произнёс: — А, леди Верба! Я слышал о вашей новой идее. Вы решили выращивать свиней? В столовой засмеялись. Я медленно отложила ложку. — Я не понимаю, о чём вы. — Ну как же, — он ухмыльнулся. — Мясо из земли. Свиньи из грядки. Только вот какая штука: друиды — они с растениями работают. А свиньями занимаются совсем другие люди. Может, вас стоит называть не друидкой, а свиноматкой? Грохнуло. Кора вскочила, опрокинув кружку, и её фея Искра вспыхнула, как факел. Ларс сжал кулаки. Лианна открыла глаза и посмотрела на Дамиана с таким ледяным спокойствием, что у меня мурашки побежали по коже. Но прежде чем кто-либо из нас успел ответить, раздался голос за моей спиной: — Возьмите свои слова обратно. Элдрик. Он подошёл неслышно и теперь стоял рядом со мной, и его глаза цвета летнего неба были темны от гнева. Его серебристая фея Лунница мерцала у плеча, и её свет был резким, режущим. Дамиан обернулся к нему.— О, наследный принц. Решили заступиться за свою... подругу? — Я сказал: возьмите свои слова обратно, — повторил Элдрик тихо, но в его голосе звенела сталь. — И не подумаю, — отрезал Дамиан. — Тогда я вызываю вас на дуэль, — произнёс Элдрик. — Завтра, в полдень. В тренировочном зале. Без смертельных заклинаний. Надеюсь, вы не откажете. Дамиан побледнел, но усмешка не исчезла с его лица. — Как пожелаете, Ваше Высочество. Он развернулся и вышел из столовой. В зале повисла тишина. Я поднялась, взяла Элдрика за руку и отвела в сторону. — Ты не должен был, — сказала я тихо. — Должен, — ответил он. — Никто не смеет оскорблять тебя. Тем более — при мне. Я смотрела на него и понимала, что спорить бесполезно. Он уже всё решил. Вечером мы встретились с Тимом и Рутой. Я написала им записку ещё утром, и они пришли — сияющие, полные новостей. Мы сидели в нашем кафе, и Тим, захлёбываясь, рассказывал, как их гоняют на тренировках, а Рута — о новых травах, которые они изучают. — А ещё у нас учитель — настоящая эльфийка! — выпалила Рута, и её глаза горели. — Она такая красивая! И говорит, как будто поёт. Она учит нас составлять сложные сборы, представляешь? — Представляю, — улыбнулась я.— А мы на корабль ходили! — перебил Тим. — На настоящий! Он стоит у причала, учебный. Я трогал штурвал! Я сам его крутил! Ну, немножко. Капитан сказал, что у меня хорошие руки. — Конечно, хорошие, — согласилась я. После кафе мы пошли гулять по городу. Показывали им набережную, парк, лавки. Тим замирал у каждого моста, глядя на воду, а Рута находила какие-то травы даже на городских клумбах и тут же пыталась их опознать. Я смотрела на них и думала: какое счастье, что я могу им всё это показать. Моя семья. Моя кровь. Мои корни. А завтра была дуэль. И я знала, что не смогу уснуть.

Я вернулась в общежитие поздно вечером, когда в коридорах уже погасили магические светильники и только дежурные огоньки мерцали у дверей. Прогулка с Тимом и Рутой вышла долгой и хорошей: мы обошли полгорода, показали брату и сестре всё, что они ещё не видели. Тим замирал у каждого моста, глядя на воду, а Рута находила какие-то травы даже на городских клумбах и тут же пыталась их опознать. Они были счастливы, и я была счастлива вместе с ними. Но теперь, когда я осталась одна, усталость и тревога навалились разом. В гостиной было тихо: Лианна спала, Эйлир читала в своей комнате, Кора, кажется, ушла к Ларсу и Мареку. Я сбросила сапоги, упала в кресло и закрыла глаза. В дверь постучали. Я вздрогнула, но тут же услышала знакомый голос: — Можно? Элдрик. Я вскочила и открыла. Он стоял на пороге — уже без парадного камзола, в простой белой рубашке и без мантии. Его серебристая фея Лунница дремала на плече, закутавшись в собственные крылья. Вид у него был усталый, но спокойный. Он вошёл, и я закрыла дверь. — Не спится? — спросила я, хотя знала ответ. — Не спится, — согласился он. — Ты тоже не спишь.— Я переживаю, — призналась я, садясь в кресло. — Завтра дуэль. Ты будешь драться с Дамианом. Я пыталась отвлечься, но всё равно думаю только об этом. Он сел напротив, на диван, и взял мои руки в свои. Его ладони были тёплыми, и от этого прикосновения мне стало чуть легче. — Завтра всё будет хорошо, — сказал он тихо. — Ты не знаешь. Дамиан — сильный иллюзионист. Он может создать такое, что ты не отличишь от реальности. — Я знаю, — он кивнул. — Но я тоже не слаб. — Я не хочу, чтобы ты пострадал из-за меня. — Я иду на это не только ради тебя, — он чуть улыбнулся. — Я иду ради нас. Чувствуешь разницу? Я помолчала, глядя на наши переплетённые пальцы. Потом тихо спросила: — А если он тебя ранит? — Не ранит. Но если даже — у нас в Академии лучшие целители. Вылечат. Я засмеялась — неожиданно для себя. Смех получился нервным, но Элдрик подхватил его, и мы сидели вдвоём, держась за руки, и смеялись, хотя поводов для смеха было мало. Но именно это мне и было нужно. Мы разговаривали допоздна. Не о дуэли. О разном: о детстве, о книгах, о том, как он прятался от учителей в дворцовой библиотеке, а я — от работы в огороде. О том, что у нас общего гораздо больше, чем казалось. А потом он вдруг стал серьёзным. Отпустил мои руки, откинулся на спинку дивана и сказал:— Я написал письмо родителям. Я повернулась к нему. — Родителям? — Им, — он чуть улыбнулся. — Я рассказал им всё. Что я нашёл свою избранницу. Что она — графиня, сильнейший друид, создательница новых сортов. Что она та, с кем я хочу связать жизнь. И что я прошу их помочь расторгнуть старые договорённости с Ферранами. — Ты думаешь, они согласятся? — Мать — точно. Она всегда говорила, что хочет для меня счастья, а не политического союза. Отец... он сложнее. Но он справедлив. Если поймёт, что союз с тобой даст семье больше, чем союз с Ферранами, он поддержит. Я смотрела на него и думала о том, как сильно он изменился за последние месяцы. Мальчик, который прятался от протоколов в дворцовой библиотеке, стал мужчиной, готовым бороться за своё счастье. И это счастье — я. От этой мысли у меня перехватывало дыхание. — Ты удивительный, — сказала я. — Я просто люблю тебя, — ответил он.Он поднялся, поцеловал меня в лоб и пошёл к двери. — Спокойной ночи, Верба. — Спокойной ночи. Он ушёл, и я осталась в гостиной одна. За окном мерцали звёзды, и где-то вдалеке, на конюшне, всхрапнула лошадь. Я закрыла глаза и попыталась уснуть. Письмо ушло. Оставалось только ждать ответа. Утро наступило быстро — слишком быстро. Я проснулась с ощущением, что спала всего пару часов, но солнце уже заливало комнату. Бриония сидела на подоконнике и чистила крылья. — Вставай, — сказала она. — Сегодня важный день. Я умылась, оделась и спустилась в тренировочный зал. На боевой магии магистр Рейн построил нас и объявил, что сегодняшнее занятие будет посвящено дуэли. Он уже знал о вызове — видимо, слухи разнеслись быстрее, чем я думала. — Учебный поединок между лордом Элдриком и лордом Дамианом, — произнёс Рейн, и в его голосе прозвучало что-то похожее на одобрение. — Правила прежние: без смертельных заклинаний, феи не участвуют. Поединок до первого чистого попадания или по моему сигналу. Студенты зашептались, переглядываясь. Я стояла у края зала, стиснув руки на коленях. Рядом со мной — Кора, Ларс, Лианна, Эйлир. Все молчали. Элдрик и Дамиан вышли в центр зала. Магистр Рейн поднял руку. — Приготовиться.Они встали напротив друг друга. Дамиан смотрел на Элдрика с холодной усмешкой, Элдрик — спокойно, даже отстранённо. Я видела, как его серебристая фея Лунница мерцает у плеча, и как пальцы чуть заметно дрожат — но не от страха, а от напряжения. — Начали, — скомандовал Рейн, и его рука опустилась. Дамиан не стал медлить. Первая иллюзия сорвалась с его пальцев мгновенно — тёмная, клубящаяся, похожая на живой дым. Элдрик выставил щит, и иллюзия разбилась о него, рассыпавшись искрами. Зал взорвался криками. Я замерла, вцепившись пальцами в край скамьи, и земля под моими ногами едва заметно дрожала. Дамиан атаковал снова — на этот раз создав три иллюзии сразу, которые окружили Элдрика и начали сжимать кольцо. Но Элдрик, вместо того чтобы обороняться, вдруг исчез — и появился за спиной Дамиана. Я не поняла, как он это сделал: то ли иллюзия, то ли портал. Дамиан вздрогнул, обернулся, но было поздно — Элдрик уже выбросил вперёд руку, и яркий сноп света ударил в грудь противника. Дамиан пошатнулся, но устоял. Бой длился долго. Они обменивались атаками, и каждая могла бы стать решающей, но оба были сильны, оба не хотели уступать. Я смотрела, как Элдрик двигается — легко, точно, без лишних движений, — и думала о том, что он сражается за меня. За нас. И от этой мысли сердце колотилось где-то в горле.Магистр Рейн поднял руку. — Достаточно! — его голос перекрыл шум зала. — Ничья! Элдрик опустил руки. Дамиан выпрямился, тяжело дыша. Они разошлись по разным сторонам зала, не глядя друг на друга. Я вскочила со скамьи и побежала к Элдрику. Он стоял у стены, вытирая лоб рукавом, и когда я подбежала, обернулся. — Ты в порядке? — выдохнула я. — В порядке, — ответил он. — Ничья — это не поражение. Я взяла его за руку с намерением не отпускать до конца дня. После дуэли были занятия, и на артефакторике я наконец смогла немного отдышаться. Магистр Кейн объявил, что сегодня мы показываем свои проекты. Студенты выходили к столу, демонстрировали свои творения, и Кейн хвалил или хмурился. Когда очередь дошла до меня, я выложила три предмета: лейку, копалку и сажалку. — Лейка сама фильтрует воду, — объяснила я. — Вот здесь кристалл, он очищает жидкость от грязи и песка. Копалка рыхлит землю без усилий, достаточно направить её. А сажалка высаживает семена ровными рядами на нужную глубину.Магистр Кейн взял лейку, повертел в руках, налил в неё мутной воды из кувшина и вылил в горшок с рассадой. Вода потекла чистая, прозрачная, и ростки благодарно зазеленели. Кейн хмыкнул и попробовал копалку — она вошла в землю мягко, разрыхлила комья и остановилась, ожидая следующей команды. Сажалка высадила три горошины с такой точностью, что Кейн присвистнул. — Леди Верба, — сказал он, — это великолепно. Вы думаете о том, чтобы запатентовать эти артефакты? — Думаю, — ответила я. — Но сначала хочу испытать их в поле, в Ольховке. — Разумно. — Он сделал пометку в своём журнале. — Отличная работа. Зачёт. Я вернулась на место, чувствуя, как внутри разливается тепло. Хоть что-то сегодня получилось хорошо. А вечером я встретилась с Тимом и Рутой, и мы пошли гулять по городу — показывать им то, что они ещё не видели. Тим замирал у каждого моста, глядя на воду, а Рута находила травы даже на городских клумбах. Они были счастливы, и я была счастлива вместе с ними. И где-то глубоко внутри меня, под усталостью и тревогой, росло тихое, спокойное чувство: мы справились. Мы выстояли.