— Это и есть та операция, о которой ты слышала? — донесся шепот одной из девчонок.

— Шш!

— Подходите по одной и поставьте отпечаток пальца под документом, когда я назову ваше имя, — велел генерал, косясь на подошедшего монаха с корзиной свитков. — После чего проходите в дверь за моей спиной.

Потянулась длинная череда имён и одинаковых жестов. Канидатки выходили, по очереди макали палец в чернильницу с алой жидкостью и прижимали к свитку, после чего скрывались в двери позади. Куда она вела, я не знал, но чутье подсказывало — там их ждало примерно то же, что ждало детей в шведской лаборатории.

Наконец, настала очередь Лили. Девушка оставила свой отпечаток на листке и, посмотрев на Шварцфельда, пошла в помещение позади. Но на этот раз мужчина последовал за ней.

— Джоанна, в чем дело?

Она шла вперёд, но я увидел, как побелели её пальцы, стиснувшие край формы. Ей было страшно, и только сила воли и характер не давали ей показать свою дрожь.

— Вы говорили, что прошло гораздо больше кандидаток, — буркнула она. — Их было больше.

— Не все из них нам подошли, — невозмутимо ответил он. — Вам предстоит непростая операция, но без неё вам не обрести настоящих сил. Всё, что было до этого — только подготовка.

Они прошил по темному каменному коридору и спустились по лестнице вниз, под крепость. Здесь оказалось настоящее подземелье. Длинный чертог с тускло чадящими факелами, без единого намека на окно или отдушину. В полутьме угадывались ряды деревянных нар, возле которых стояли столы с инструментами. У каждого стола стоял монах, держа в руках плотно закрытый сверток.

Я ощущал, как от каждого свертка исходит зловещая аура. Место было переполнено альвой, настолько, что воздух тускло мерцал и фонил озоном.

— Это зал инициации, — негромко пояснил Шварцфельд, глядя на девушек, занимавших места на нарах. Приставленные к ним монахи сноровисто привязывали их к дощатым настилам и давали каждой выпить из плошки с какой-то густой маслянистой жидкостью.

— Что они со мной сделают? — Лили поморщилась от резкого запаха и оглянулась.

— Скоро сама увидишь, — он остановился. — Здесь я тебя оставлю. И через несколько дней вернусь за тобой.

На мгновение я увидел, как во взгляде Лили пробился животный страх. Ей хотелось сбежать отсюда. Но вместо этого девушка лишь коротко кивнула — и, развернувшись, зашагала к свободным нарам.

Я встал рядом с ней и посмотрел на стол с инструментами. Половину из них я уже видел раньше, в нашем времени. Захваты, скобы и крепления для трубок, зажимы и вилки, кандалы…

— Выпей, — монах протянул Лили чашку, и девушка залпом влила содержимое в себя.

— Мерзость! — прошептала она. скривившись, а в воздухе отчетливо запахло горечью трав и алкоголя. В полутьме я заметил, как покраснела её кожа. Монах же привязал девушку к нарам, для надежности закрепив руки и ноги стальными скобами.

— Что вы со мной сделаете? — прошептала она, щуря слезящиеся глаза, и посмотрела на других девушек. За их спинами ставили стойки с трубками, наверху которых закрепляли увесистые мешки с какой-то жидкостью.

— Скоро узнаешь, дитя, — глухо ответил монах и, закрепив свой мешок, достал из свертка в корзине длинные стальные иглы. Лили испуганно сжалась.

— Зачем это? Я не хочу, мне не говорили…

— Ты же подписала документ, — усмехнулся тот и, прижав сильными пальцами её руку, ввёл иглу ей под кожу. — По твоим венам побежит кровь тех, кого ты будешь убивать. Если тех, кем сама скоро станешь.

Я тихо сглотнул. Что должно произойти дальше, я уже догадался.

Воткнув в обе руки по игле, монах подсоединил одну к бурдюку, висевшему над столом. А трубку из второй руки опустил вниз, в деревянную кадку. Лили же, словно не ощущая боли, мутным взглядом смотрела в потолок и тяжело дышала: похоже, подействовало снадобье, которое девчонке дали перед этим.

— А теперь последнее, — пробурчал монах, извлек из кармана плотно затянутый мешочек и вытряхнул на ладонь сверкающий кристалл.

Он тускло мерцал альвой. Ядро альва-монстра.

Открыв Лили рот, он вложил камень внутрь и заставил её проглотить ядро, после чего воткнул второй конец трубки-капельницы в висящий над ней бурдюк.

Светящаяся жидкость потекла вниз, вливаясь в тело девчонки. Лили дернулась, из её глотки вырвался сдавленный стон. В ту же секунду из трубки на второй руке потекла алая кровь.

Девушка задергалась, пытаясь вырваться. Монах зашипел и навалился на нее всем делом, не давая вырвать трубку из руки.

— Не дергайся, дура! Только хуже сделаешь!

В тот же миг по чертогу разнесся полный боли вопль другой девушки, а за ним — еще несколько. Я огляделся: весь подземный чертог наполнился криками боли, в один миг превращаясь в пыточную.

Меня передёрнуло от отвращения. Эти изуверы заменяли их кровь на кровь альва-монстра. Они буквально лишали их человечности, грубо и цинично.

Убедившись, что ослабевшая девчонка больше не сопротивляется, монах отошел к столу и вытащил из корзины обернутую в тонкий пергамент книгу с пером. Затем смочил его в крови, вытекавшей из девушки, и, занеся над раскрытой книгой, принялся шептать слова, совсем не походившие на текст молитвы.

— Во имя вечной ночи, о ужас, что скрывается в бездне, прими кровь этого агнца и дай нам силы одолеть твои порождения…

Перо угрожающе заскрипело, выводя неровные строчки текста, но бумага сразу жадно впитывала каждую каплю крови, не оставляя и следа.

— Я… — внезапно раздался слабый голос Лили. Девушка приоткрыла глаза и посмотрела прямиком на меня, так, словно видела наяву. — Ради Фреи, я…

На короткое мгновение в её взгляде я увидел немую мольбу. «Помоги мне!..»

В тот же миг её голос утонул в душераздирающем крике. Я обернулся: одна из девушек рванулась из плена, неестественно изогнувшись всем телом. Её кожа посерела, расчерчиваясь светящимися линиями. Из её глотки брызнула кровь, а тело окутала такая мощная аура альвы, что казалось, сам воздух почернел. И в этой черноте вспыхнули её светящиеся алым глаза.

Глаза альва-зомби.

Прикованное к нарам тело альва-зомби поднялось, равнодушно ломая кандалы и выворачивая суставы. Прожилки на её коже пылали светом альвы, словно по венам существа бежала магма.

По моим рукам побежали мурашки. Да, я был лишь бесплотной тенью в этом воспоминании и точно знал, мне ничего не грозит. Но в этот момент я содрогнулся всем телом и инстинктивно отпрянул.

Чудовище, секунду назад бывшее девушкой, с неестественным рёвом бросилось на монаха, читавшего молитву. Не успел он вскрикнуть, как монстр одним ударом раскроил ему череп. Брызнули темные капли, веером окатив прикованных пленниц, тело рухнуло на пол.

А монстр, стряхнув звякнувшие оковы, ринулся к лежавшей рядом девчонке. Опьяненная зельем, она даже не поняла, что произошло. Тварь, на глазах обрастающая уродливыми кристаллическими наростами, вонзила в неё обе лапы…

Лили рванулась из пут, не сводя глаз с чудовища. И, клянусь Всеотцом, я чувствовал охвативший её ужас. Тварь же, раскрошив в щепки хрупкие нары, повернулась к нам, словно почуяла добычу.

На миг я забыл, что был бесплотным духом. Поддавшись инстинкту, я рванулся наперерез чудовищу и попытался закрыть собой Лиливайсс.

Но чудовище не сводило пылающих глаз с девушки позади меня. Мощнейшая аура Лили притягивала её, как запах мяса влечёт голодного хищника.

Силуэт твари вспыхнул багровым сиянием альвы, языки пламени побежали по серой коже, лопавшейся на глазах. Она сделала шаг, другой — и, споткнувшись, с воем боли рухнула на колени.

— Перегрузка альвы… — не отрывая взгляда, прошептал я.

Стремительно меняющееся тело не выдержало бьющей через край энергии. Альва-зомби на глазах превращался в живой факел, рассыпаясь яркими углями и снопами искр.

Тварь сгорела за минуту, оставив лишь горстку светящегося пепла и удушливый запах гари с привкусом озона. Я пошатнулся и, едва держась, попятился от кучки золы, слепо глядя по сторонам.