— Оставить все, как есть. Я познакомился с ним прошлым вечером, помог отбиться от напавших в переулке. Теперь мы немного друзья. Я постараюсь его перевербовать. Лучше иметь дело с кем-то известным, чем гадать, кто может его заменить.

Так вот откуда синяки.

— Я вам доверяю. И благодарна за то, что вы отнеслись к моей просьбе столь серьезно. Но полагаю, есть что-то еще?

Слишком уж красноречиво он смотрел и вовсе не собирался уходить.

— Да. Вам нужно кое-что знать. У отца имелся штат агентов, людей лично преданных ему и часто приносивших полезную информацию. Как правило они работали слугами у нужных людей и при необходимости отправляли записки. Например, камердинер Герхарда, герр Вагнер.

— Осведомители, — понимающе кивнула Валенсия. Великий герцог был предусмотрительным человеком и старался быть в курсе главных событий. Наверняка за ней тоже кто-то присматривал.

— В разведке есть такое понятие как «спящие агенты». Это коренные жители нужной страны, которые заключают договор и оказывают услуги при необходимости. Когда у них на пороге появляется человек с кодовой фразой или видят в газете объявление, или происходит некое редкое событие. Например, соседке неожиданно присылают букет незабудок от тайного воздыхателя. У таких людей всегда есть инструкции на любой подобный шаг. И они делают то, что необходимо. Проблема «спящих» в том, что как только связной погибает, они выходят из-под контроля. Продолжают жить обычной жизнью. И так как не выделяются из общей массы, вычислить их практически невозможно. С агентами отца сработал тот же принцип…

То есть они лишились не только дипломата, который мог держать в узде шпионов соседних государств, но и собственной сети агентов. Кто бы мог подумать, что ей придется вникать в такие тонкости…

— Он не оставил список своих людей?

— Думаю, список никогда не существовал. Если только где-то в Тайной полиции… Но договор, заключенный с помощью клятвы, перестает действовать при смерти одного из участников. Рассказать о своей деятельности агенты не смогут, но и выполнять приказы больше не обязаны. А о смерти Великого герцога написали все газеты.

— И люди получили свободу… Кто доносил Великому герцогу о Ее Величестве?

— Бывший секретарь, — не стал отпираться герр Шенбек. — Его должность была скорее номинальной. Ее Величество почти не вела переписки, но секретарь всегда знал сплетни и мог сообщить что-то важное. О нем я слышал от отца несколько раз, поэтому знал. Как и о камердинере Герхарда. Но после событий прошлого года герр Шрайдер решил, что может уйти в отставку и посвятить себя розам и внукам. Возраст у него почтенный. Я навестил его. Возвращаться на службу он не желает, но и опасности не представляет.

Будь рядом со свекровью проверенный человек, которому можно доверять, она не волновалась бы ни о каких лакеях. Но раз потерянное не вернешь, придется все начинать заново.

— Герр Шенбек, вы сможете создать свою сеть агентов, которые будут присматривать за членами семьи?

Он ответил не сразу, помолчал некоторое время, размышляя, затем заговорил:

— Я могу попытаться. Но отец собирал людей годами, а я в основном пропадал заграницей. Мне потребуется время.

— Я понимаю и не стану вас торопить, но буду благодарна, если кто-то сможет присматривать за всеми нами. Безопасность создается из многих условий. И раз нужны шпионы… пусть будут.

— Мне продолжить наблюдение за секретарем Ее Величества? — Юстас усмехнулся первый раз за разговор и сразу же поморщился от боли.

— Не стоит, — Валенсия ответила ему улыбкой. — Пожалуй, я взгляну на все сама.

— Ваше Величество?

— Я хочу понимать, насколько далеко может зайти подобная связь… Но чтобы все выяснить, придется разыграть небольшой спектакль. Вы мне поможете?

Он нахмурился.

— Только если Георг одобрит. В вашем положении…

— Моему положению ничего не будет угрожать. К тому же я не собираюсь что-то делать сегодня. Мне понадобится фройляйн Небел для нашего общего спокойствия и Рохфогель. Мой сегодняшний охранник не склонен к авантюрам, Конрад же еще молод, он согласится.

Охрана менялась каждые сутки, они с Георгом договорились о трех магах, к которым императрица уже успела привыкнуть, изучив темперамент и привычки. Как и они изучили ее.

— Могу я узнать, что вы хотите сделать?

— Конечно, заодно скажете свое мнение.

И она принялась подробно излагать пришедшую в голову идею…

Вилли прошелся из угла в угол небольшого холла, не зная, чем еще заняться в ожидании фройляйн. Поправил бабочку. Пригладил волосы, забыв про воск. Сунул руки в карманы. Вытащил. Он чувствовал себя на редкость глупо. Соглашаясь сопроводить фифу на вечер, капитан как-то не предполагал, что все зайдет так далеко. В итоге теперь он щеголял в белом смокинге с дурацким бантиком на шее! Горло жало, голова чесалась, сунуть оружие в было решительно некуда, хотелось все снять и остаться в гостеприимном доме. Но…

Билеты на корабль до Изрилионы Адлер уже купил, заодно узнал, что следующий отправится только через неделю. А значит, нужно все провернуть сегодня, потому что без документов никуда они не поедут. Мелькала мыслишка, что если все пойдет прахом, ему удастся уговорить фифу отправиться обратно в Империю, но что-то подсказывало, что такой исход маловероятен. Поэтому уж лучше один раз прогуляться на вечер, выставить себя идиотом и продолжить это безумное путешествие.

В коридоре появилась Жюльетт, замерла, прислонившись к стене, и окинула его довольным взглядом.

— Мое предложение еще в силе, солдат, — она улыбнулась, напоминая о вчерашнем вечере, когда они столкнулись на кухне.

Отставной капитан едва сдержался, чтобы не застонать. Мало ему одной бабы, так другая решила одарить вниманием! И в своих желаниях была весьма настойчива и откровенна.

— Мой ответ остается прежним, — он с трудом выдавил улыбку. — Дело важнее, и я уже дал слово.

В любой другой ситуации Вилли не стал бы отказываться от предложения. У него случались непродолжительные романы, и даже в Зельце имелась одна симпатичная вдовушка, к которой он порой захаживал вечерами, но сейчас бывший капитан работал, поэтому все личные дела отошли на второй план.

— Зря… — Жюльетт не обиделась или сделала вид. — Она тебя погубит, солдатик. А останешься здесь, многое можешь получить.

Пулю в лоб вернее всего. С каждым днем город бурлил все сильнее, беженцев становилось больше, на улицах начались стычки между поддерживающими новую власть и любителями свободы и равенства. С такими настроениями до начала резни недалеко, и это была еще одна причина покинуть город как можно скорее.

От необходимости отвечать его избавил звук каблучков на лестнице. Вильгельм выдохнул, прошел к входной двери, обернулся, чтобы увидеть фройляйн… И понял, что вечер будет совсем нескучным.

Она спускалась не спеша, позволяя оценить наряд в полной мере. А оценить было что… Треугольный вырез оказался столь низким, что в него не требовалось даже заглядывать, чтобы разглядеть что-то ненужное. Рукава у платья отсутствовали, и только широкие бретели держали его на месте. На шее болталась тонкая лента, издевательски повязанная бантиком сбоку. Юбка представляла собой какой-то набор лоскутков, спадающий до самого пола и трепыхающийся при каждом шаге так, что в просветы выглядывала то щиколотка, то коленка, то резинка чулок. И все это непотребство было вульгарного ярко-алого цвета.

На мгновение Вилли зажмурился, пытаясь прогнать навязчивую картину, но когда открыл глаза, ничего не изменилось. Только женщина успела спуститься и замерла в паре шагов от него.

— Ну как вам?

Она улыбнулась кровавыми губами и хлопнула ресницами, напомнившими лапки паука. Волосы были гладко забраны наверх и заколоты цветком. Тоже красным.

— Ужасно… — честно выдохнул мужчина, а потом сделал вдох и едва не закашлялся.

Фифу окружало облако приторно-сладких тяжелых духов, от которых немедленно засвербело в носу. Элементали! Девочки в борделе и то одевались скромнее!