— Нет. — Неожиданно ответил лидер перебежчиков, впервые подняв голову и взглянув ему в глаза. — Мы понимаем, что вы не позволите нам биться вместе с нами. За наше вероломство сам Эльрат покарает нас, но проливать братскую кровь мы больше не можем, да и воевать против императрицы Изабель больше не хотим.

— Удивительно. — Сказал рыцарь, не ожидая такого ответа. Ведь для латников, особенно таких опытных отказываться от меча и стать простыми мещанами было весьма сложным решением. Обученные только воевать, они мало на что могли рассчитывать, если хотели зарабатывать честным трудом, а не уходить в бандиты или наемники, что среди мечников считалось настоящим позорным. К тому же став перебежчиками они наверняка лишись всего заработанного состояния, не только вновь став бедными, но и лишившись семей, оставшихся в герцогстве Ворона.

С одной стороны — странно и наталкивало на подозрения, а с другой — вызывало искреннее уважение. Пожертвовать всем, чего ты достиг, из нежелания убивать соплеменников… Это дорого стоило и Рутгер, как истинный рыцарь, их полностью понимал.

«Не стоит забывать их слова про леди Изабель» — Подумал командир, немного расслабившись и посмотрев на перебежчиков совсем другими глазами. — «Может сражаться с нами я им и не позволю, но, если они пройдут проверки и докажут истинность своих слов, можно выдать пару серебряных на первое время»

— Рассадите их по отдельным камерам и вызовите Инквизитора. — Приказал он одному из дежурящих в тюрьме солдат, повелительно взмахнув рукой. — Пусть проверит правдивость сказанного. Если все пойдет нормально, приведите их ко мне для разговора.

— Слушаюсь милорд! — Крикнул воин и исчез за дверью, направившись в сторону замковой церкви, где можно было найти затребованного служителя, а сам Рутгер тем временем развернулся и уже собирался покинуть общество пленников, дабы продолжить наблюдение за армией Воронов, как их лидер неожиданно вскочил и выкрикнул слова, заставившие его замереть.

— Милорд, нам нужно вам сообщить. Совсем скоро, через три дня, все лорды и рыцари покинут лагерь, переносясь в Вороний Пик!

— Зачем?! — За мгновение развернувшись и схватив того шиворот рыкнул генерал, недобро сверкнув глазами. Ведь вот оно! Действие, которое он так ожидал от герцога Ворона. Подлянка, нацеленная на усложнение жизни либо, либо столице, либо самой леди Изабель.

— Кха-кха… — Латник немного растерялся, закашлялся от перетянувшей горло ткани, но сумел выдавить из себя ответ:

— Они все… отправятся на праздник… У герцога… свадьба.

Ильда, 7 день месяца Ночной Вуали, 970 год Седьмого Дракона.

Два дня спустя.

Центральный донжон, замок, Эшвик, бывшее герцогство Волка, Священная Империя Грифона.

— Вы точно в этом уверены, настоятель? — Спросил Рутгер, не сводя напряженного взгляда со стоявшего напротив него священника.

— Полностью, милорд. — Ответил инквизитор, стоя посреди кабинета и, по военному выпрямив спину, с вызовом смотрел вперед. — С каждым из пленных я провел долгую и обстоятельную беседу, используя благословения Ангельской чистоты.

Ангельская чистота. Одно из небоевых заклинаний магии Света созданное не Эльратом, а его любимыми детьми, используемое в основном Инквизицией и близкими к ней структурами. Суть его была проста — подобно Божественной мести, оно реагировало на определенный след на душе человека и обжигала его с помощью Карающего света.

Что это был за след? Банальная ложь, считавшаяся в религии Изначального Дракона Света полноценным грехом.

— Простите за мое недоверие, настоятель, но это точно? — Насторожённо переспросил Рутгер, сцепив руки в замок и еще сильнее нахмурившись. Вся его фигура была напряжена, выдавая нехилое волнение могущественного рыцаря.

— Точно, милорд. — Повторил главный инквизитор и настоятель Нильсхавена, не сумев сдержать прорвавшегося наружу раздражения. — С каждым из них я провел по несколько часов, непрерывно используя Ангельскою чистоту и задавая самые разнообразные вопросы, начиная самыми банальными, на вроде погоды или их семьи, заканчивая известными им секретами про войско Воронов. При этом некоторые темы были такими, что честно на них могли ответить только Божьи дети.

— Эм… — Подал голос сидящий в стороне бургомистр, до этого никак о себе не напоминавший и лишь жевавший какую-то нехитрую закуску, на вроде высушенного и просолёного гороха. — А зачем вы так сделали, ваша светлость?

— Для понимания пленных. — После небольшой паузы ответил инквизитор, бросив недовольный взгляд на толстяка. — Может вы не знали, герр…

В этот момент в "уважительном" обращении на местный манер только глухой бы не услышал издевку и пренебрежение.

— … Ганс, но Ангельская чистота это не Божественная месть или судебные ангельские клинки, способные если не убить грешника, то заставить страдать за свершенные прегрешения. Эффект этой магии заключается в банальной боли, которую достаточно подготовленный или волевой человек способен с трудом, но выдержать, даже не показав своих истинных эмоций. — Тут главный инквизитор Нильсхавена и окрестных городов сделал тяжелый выдох и, скрестив руки на груди, продолжил:

— Наша задача, как дознавателей и следователей, в данном случае не просто задавать правильные вопросы и получать на них ответы, а следить за пленником. За его лицом, глазами, движениями тела, запахом, скоростью дыхания и уловить тот самый момент, когда допрашиваемый лжет или говорит правду, а затем использовать это.

Тут глаза инквизитора опасно блеснули, что заметил каждый из присутствующих, но не обратили особого внимания. Имперская Инквизиция была весьма уважаемой и закрытой организацией, члены которой могли позволить себе некоторые… странности. Не такие обширные, как это было пять столетий назад, во времена династии Соколов, но все равно.

«Один Эльрат знает что твориться в головах этих карателей» — Говорили простые люди, всегда относившись настороженно к носителям Карающего света, всегда бывших весьма… одиозными личностями.

— Запомните, бургомистр, боль лишь инструмент. Помощник, облегчающий нам путь к тайнам, спрятанным в сердцах еретиков. — Продолжил тем временем жрец, еще сильнее выпятив грудь и горделиво подняв подбородок. — Остальное Свет и Воля бога нашего Эльрата сделает сам.

— Охотно верю вам, настоятель. — Прервал его Рутгер, будучи прекрасно знакомым с привычкой конкретно этого инквизитора устраивать долгие и хвалебные речи о величии его организации невольным зрителям, не способными заткнуть этого индивида в силу его высокого положения. — Но они точно не могли вам соврать?

— Только если они лицедеи, учившиеся лгать и переносить боль с рождения. — Раздраженно ответил священник, уже начав закипать. — Повторюсь в первый и последний раз, милорд Рутгер. Уже завтра все лорды и рыцари мятежников телепортируются на север, в Пик Ворона, на свадьбу лорда Ворона и некой леди Айрис. Если вы планируете что-то делать, то вам стоит поторопиться, а теперь прошу откланяться. Со мной уже два дня пытаются связаться из замка Святой Розы по какому-то срочному делу. Если бы не ваш приказ, то я уже давно был бы в Нильсхавене.

После чего он развернулся и направился на выход, напоследок громко хлопнув дверью.

Повисло недолгое молчание.

— Да… — Задумчиво протянул бургомистр, начав поглаживать руками свой живот. — Он вас… не слишком жалует.

— Имеет право. — Махнул рукой Рутгер, слово не обратив на это никакого внимания. — По закону я вообще не могу ему приказывать. На это есть право только у императорской семьи и герцогов.

— Получается он оказал вам услугу? — Усмехнувшись заметил чиновник, немного поерзав и поудобней устроившись на жестком стуле, сделанном специально для благородных и рыцарей, большую часть жизни носивших доспехи, а значит не обращавших на твердость мебели особого внимания.